Чтение онлайн

Элли пожала плечами.

– Может быть! Ох, леди Макбрайд! Я с вами два дня, а уже успела отвыкнуть от пинков и толчков…

– Забудьте о них, милая барышня, и никогда не вспоминайте, – посоветовал Большой Джон. – И если хотите, я все-таки заверну в участок. И заверну кое-кому рыло на сторону!

Гномы уважают своих женщин и в их семьях никогда не бывает того, что в полицейских сводках называют “Домашним насилием”. Конечно, семьи у гнома и домовички никогда не будет, но дружбу никто не отменял. Пусть Элли тоже чувствует себя защищенной.

Как я.

– И вот еще что! – продолжала домовичка. – Там рядом с участком стоял какой-то очень неприятный тип. Одет, как джентльмен, но смотрит так, словно хочет отрезать голову! И над головой будто красный туман собирается!

Мы переглянулись. Оран сощурился.

– Каштановые волосы, карие глаза, шрам на виске и бриллиантовые запонки в виде бабочек? – уточнил он. Элли кивнула и Оран добавил: – Это по мою душу.

***

Я испуганно обернулась к нему. Накатил страх – неприятный и липкий, он опустил руки мне на плечи и шепнул: ничего хорошего вас не ждет, не надейся.

– Кто это? – спросила я. Оран улыбнулся, но улыбка вышла натянутой и неживой.

– Дилан Боллиндерри, – откликнулся он с нескрываемой горечью. – Мой кузен. Это он наложил на меня проклятие.

Какие высокие отношения. Наверняка в детстве они играли вместе, бегали за бабочками с сачками, гоняли мяч… А потом один двоюродный брат проклял другого под всеобщее одобрение.

– Быстро же они… – пробормотала я. – Раз не хочешь идти сам, к тебе придут.

Большой Джон принялся деловито поправлять рукава.

– А и пусть придут! – сегодня в гноме так и бурлил воинственный нрав его народа: он так и хотел почесать об кого-нибудь кулаки. – Мы тут его встретим, как родного! В терему приветим, как дорогого родственника!

– Не шурши, – оборвал его Алпин. – Дракон дохнет, и полетим пеплом по ветерку. Оран, как думаешь, чего он хочет? Чего притащился?

Оран только руками развел.

– Могу только подозревать, что это оттого, что я попытался обратиться и дыхнуть огнем. Проклятие дало об этом знать своему создателю. И…

Снаружи послышался гул. Он зародился где-то наверху и теперь стремительно приближался – летело что-то огромное, переполненное яростью и гневом. Летело, чтобы разорвать на части. Уничтожить.

Оран изменился в лице. Только что он был относительно спокоен – и вдруг превратился в мертвеца, который все еще смотрел в лицо своей смерти, уже понимая, что обратной дороги в жизнь не будет.

– Бежим, – выдохнул он и, схватив меня за руку, бросился к дверям. – Бежим, это дракон!

Мы вылетели из пекарни как раз в ту минуту, когда с неба обрушился огненный кулак. Я не оборачивалась, но все равно каким-то странным чувством видела все, что произошло. Вот сгусток пламени падает на крышу пекарни и вминает ее, как хозяйка месит тесто. Вот поднимается грохот, гром и рев, и изо всех окон выплескивается пламя.

Кто-то закричал. Оран остановился, прижал меня к себе – он не хотел, чтобы я смотрела, но я все-таки обернулась.

Пекарня была охвачена огнем. Пламя с гудением поднималось до самых звезд. Большой Джон стоял рядом с нами, держа в руках один из ящиков с манго, Элли прижалась к моей ноге, дрожа всем телом, и кто-то сказал незнакомым голосом:

– Я кассу выворотил.

Алпин замер справа – тяжело дыша, с денежным ящиком кассы в руках. Со всех сторон бежали люди с ведрами, но драконий огонь простой водой не затушить. Он не погаснет, пока его цель не обратится в прах…

Я не сразу поняла, что плачу. Моя пекарня, мои деньги, купленное манго – все становилось пеплом, и отчаяние раздирало душу на части. Смотреть было тяжело и больно, но я не могла отвести взгляда. Внутренний голос говорил, что нам повезло, что все мы живы, что наличных в пекарне было не так много, а банковский счет и документы на собственность можно восстановить прямо завтра, но… Это было слабое утешение. Это вообще не было утешением.

– Ох ты ж, Господи! – вдова Тимоти сняла пальто, набросила на меня. – Джина! Джина, ты слышишь? Ох, бедняжка, она вся дрожит! Фляжка, люди! У кого есть фляжка?

Кто-то из полицейских протянул флягу с коньяком, и вдова тотчас же ткнула ею мне в губы. Я сделала глоток и не почувствовала вкуса. Ничего не почувствовала.

Хотелось лечь и никогда не открывать глаза.

– Бедная девочка! Ох, прости меня, я не хотела тебе такого зла! Люди, вы видели дракона? Здоровущий! Это где же такое видано: нападать на порядочных людей, сжигать их заживо с имуществом!

Как только я лишилась всего, вдова сменила гнев на милость.

Подбежал Ричард Спелл с докторским саквояжем, и меня качнуло так, что если бы не руки Орана, я упала бы в снег. Пекарня догорала. Драконье пламя поглощало ее, как обжора булочку.

Кончились наши булочки. Все кончилось. Я разорена.

Над поселком мелькнула огненная комета, и люди испуганно закричали, решив, что дракон пошел на второй круг. Кто-то бросился прочь, кто-то упал в снег, закрывая голову. Но пылающая капля рухнула, не причинив никому вреда, и вскоре к нам приблизился высокий темноволосый господин в дорогом пальто. Выглядел он так, словно завершил очень важное и нужное дело и теперь готовился получить заслуженную награду.

– А, дорогой кузен! – с улыбкой произнес дракон. – Вижу, мое проклятие на месте! А то я уж испугался, что ты сумел его сбросить.

Оран посмотрел на него с такой ненавистью, что причитавшая вдова Тимоти поперхнулась словами и умолкла.

– Если бы я сумел, то отбил бы твой огонь, – ответил он. – Ты плюнул пламенем, чтобы проверить? Не пожалел тех, кто внутри?

Спрашивать дракона о жалости было даже наивно. Им плевать было на людей – после случая с лекарствами я в этом убедилась. Если бы этому Дилану потребовалось, он сжег бы весь поселок.

– Мне нужна была правда, я ее получил, – с улыбкой откликнулся Дилан. – Пока мне больше ничего от тебя не нужно. Живи.

И он прянул в небо огненным шаром – я даже не поняла, когда успел обратиться. Пекарня догорала, в лицо дышал жар, и отчаяние расползалось в душе, останавливая сердце.

– Хрен тебе, – прошептала я, глядя на угасающий шар среди звезд. – Хрен тебе, гадина такая, я не сдамся. И поселок без хлеба не оставлю.

И разрыдалась во весь голос…

– Ох, да что же это такое делается! Просто так взять и спалить чужую пекарню! Совести нет вообще! Обнаглели!