Чтение онлайн

– У тебя денег-то хватит, Шеймус? – поинтересовался кто-то. Шеймус только рукой махнул.

– Я лучше картохи не съем, а чудо такое попробую.

Подошел Киллиан – улыбнулся, обменялся рукопожатием с Ораном и сказал:

– Вижу, что ты действительно на своем месте. Твои трифли это подлинный восторг, – он покосился в сторону чаши и добавил: – И судя по тому, сколько там голубых листочков, народ разделяет мое мнение.

Кимбер уже подсчитывал голоса, укладывая листочки в стопки. Женевьева побледнела так, что я даже испугалась: не хватил бы ее удар!

Она ведь старалась. Подкупила Гвинни, чтобы испортить мясо. Заказала лучшие коробочки и ленточки. И так и не поняла, что в еде важнее всего сердце и руки того, кто ее готовит, а не штамповка по единому образцу для всего королевства.

На мгновение мне стало жаль ее. Но только на мгновение.

– Люди, люди, спокойнее! – Кимбер поднял руку, призывая к тишине. Стопка голубых листочков была вполовину выше зеленой. – Ну сами, сами видите, кто тут победитель. Две, две победы у местной уроженки. Леди Макбрайд – победительница нашего конкурса!

***

– Я этого так не оставлю, – прошипела Женевьева. – Наш спор – просто глупое пари, юридической силы оно не имеет. Никуда я не уйду!

Это она сказала достаточно громко для того, чтобы услышали все. Кто-то заливисто засвистел, и в Женевьеву полетела коробочка от пирожного.

– Нет уж! – звонко крикнул кто-то из парней. – Проиграла – уходи!

– У нас таких не любят! – поддержали его мужчины.

– У нас все по-честному!

Я одарила Женевьеву ослепительной улыбкой и сказала:

– Ты можешь не уходить. Но у тебя просто ничего не будут покупать. Тебе же говорят: народ на пустошах любит честных. Так что умей проигрывать с достоинством.

Женевьева прошипела что-то неразборчивое, но определенно нецензурное, и выбежала из Зала собраний. Провожали ее заливистым свистом и веселыми возгласами. Когда хлопнула дверь и брань проигравшей оборвалась, то Мэри спросила:

– Джина, а у тебя в пекарне еще будут такие трифли?

Я с улыбкой посмотрела на Орана – тот кивнул и ответил:

– Трифли будут. С яблоком и ягодами. Вам понравится.

Не знаю, что в нем встревожило меня, но я вдруг схватила Орана за руку, ведомая тем глубоким чувством, которое, наверно, и было сутью истинной пары. Оран посмотрел мне в лицо и выдохнул:

– Прочь отсюда…

И выбежал на улицу, не оглядываясь. Я рванула за ним и, вылетев из здания, споткнулась и едва не упала, почти окаменев от страха.

В небо поднимался огромный дракон. Его чешуя была цвета старой бронзы, в глазах пылал огонь, а по мощной груди скользила полоса старого шрама. Вышло солнце – подсветило широко распахнутые крылья, превратив их в паруса волшебного корабля.

– Оран… – прошептала я, захлебываясь в невероятном, неведомом доселе восторге и облегчении.

Проклятие снято! Его больше нет!

Оран теперь свободен, наконец-то свободен! И мы сможем жить без оков, наложенных его родней!

На улицу высыпали поселяне – и закричали, замахали руками, принялись бросать шапки в воздух, приветствуя своего дракона. Я смотрела на бронзовую вспышку в небе, не в силах оторвать от нее глаз, и сердце наполняло то всеобъемлющее чувство, которое можно было назвать только любовью.

И это уже не было той любовью, которую дает суть истинной пары. Моя любовь проросла из дел – из поддержки, заботы, нежности.

И из общей работы, куда же без нее. Мы и дальше будем работать вместе – я собиралась сделать “Пекарню Джины” самой популярной на Макбрайдских пустошах, и никакие франшизы мне в этом не помешают.

Дракон сделал круг над поселком, начал снижаться, и я вдруг услышала голос Орана, звонко раскатившийся в голове:

– Держись! Сейчас мы будем летать!

Я и опомниться не успела – изогнутый драконий коготь подхватил меня за воротник пальто, под ногами раскрылась пустота, и земля вдруг оказалась далеко-далеко внизу.

Всюду был ветер. Я сразу же потеряла шапку, потоки ревущего воздуха поднялись и загрохотали в ушах, отхлестав меня по лицу. Дракон перехватил меня: теперь я не болталась, а была крепко и осторожно сжата в его когтях.

Наверно вот так в древности драконы похищали девушек из людских селений, чтобы взять их в рабыни.

– Не урони меня! – прокричала я, захлебываясь от восторга. Мир раскрылся подо мной весь, от края до края – лег горностаевой мантией: белым-бело, с темными мазками лесов и пятнами людских поселений.

С высоты он был бесконечно беззащитным и хрупким. И дракон, который мерно взмахивал крыльями, был его владыкой и хранителем. Тем, кто будет заботиться и оберегать всегда, как свою истинную.

Только теперь я поняла, чего все это время был лишен Оран – и что к нему наконец-то вернулось. И мы летели над Макбрайдскими пустошами вместе, разделив это возвращение на два сердца.

Конечно, Женевьева сдержала слово и никуда не уехала. “Вкус навсегда” продолжил работу, гостеприимно открывая двери для посетителей, вот только никто не входил в них. Поселяне встали дружным строем против обманщицы – на Макбрайдских пустошах не любят, когда кто-то не выполняет обещания.

К новому году “Вкус навсегда” закрылся. Из здания вывезли столы и стулья, стенные панели, витрины и печи, и оно снова стало тем, чем было – старой заброшкой. Какое-то время на ней еще болталась забытая ткань вывески с надписью “Здесь вкусно всегда!”, но в один прекрасный день она исчезла.

Я могла торжествовать и праздновать победу – но у меня не было времени на злорадство. Надо было работать. Люди привыкли завтракать и обедать в моей пекарне, а вечером устраивать в ней романтические ужины, так что дела шли хорошо.

– Вот теперь мне даже спокойней стало, – как-то раз признался шеф Ристерд, вытирая носы своей малышне. – Знаю, что они хорошую еду едят! Я-то разве повар? Да, хрючева какого-нибудь могу наварить, но детям-то не хрючево нужно. Ну, ребята, что надо сказать тете Джине?