Чтение онлайн

– В пекарню можешь больше не приходить, – сказала я. – Ни крошки тебе не продам, так и знай.

Гвинни фыркнула. Я прошла к своему месту, обернулась на Орана и поняла, что все-таки расплачусь.

– Несчастный, несчастный случай! – Кимбер, объевшийся бесплатного мяса, вспомнил, что он, вообще-то, староста здесь, и решил взять дело в свои руки. – Это бывает, бывает. И я не дурак, нет, не дурак, я вижу, что тут подстава, пусть и ненамеренная, ненамеренная. Наша Гвинни та еще жадина: если за фасоль заплатила, то съест ее до капли, пусть она и полынник!

Люди рассмеялись. Жадность Гвинни давно вошла в пословицу – впрочем, сама Гвинни нисколько не переживала по этому поводу. Особенно теперь, когда могла положить в сейф деньги за мое предательство.

– Так вот что я постановил, – продолжал Кимбер. – Второй этап конкурса обнуляется, обнуляется. Победу госпоже Женевьеве не засчитываем, не засчитываем. Как и поражение Джине, Джине. Все решится на этапе десерта! Кто приготовит лучший десерт, тот и победил, тот и победил!

Женевьева сердито сжала губы в нить. Я подошла к Орану, взяла его за руку и попросила:

– Давай уйдем отсюда поскорее.

Он кивнул и принес мне пальто. Мы вышли на улицу – женщины с нескрываемым сочувствием смотрели на меня, Мэри подошла и обняла.

– Джина, ты ни в чем не виновата, – сказала она. – Я клянусь, Гвинни подкупили. Слышала, что такие козни не редкость на конкурсах.

– Я тоже об этом слышала, – вздохнула я. Поддержка подруги и сочувствие жителей Шина были словно объятие – да, меня подставили, но я не осталась одна.

– Ты не должна переживать. Вот пообещай мне, что не будешь, – потребовала Мэри, но ответить я не успела. На улицу вышла Гвинни, застегивая пальто, и Мэри тотчас же взяла ее за рукав и отволокла в сторону с самым свирепым видом.

– Не ври мне, Гиневра, ты никогда не будешь есть полынник, – проговорила она. – Сколько тебе заплатили за то, что ты отдала его как фасоль? Не прикидывайся дурой!

Мы всей компанией подошли сзади, и Большой Джон постукивал кулаком о раскрытую ладонь с самым отчаянным видом. Но Гвинни было все равно: она посмотрела на нас с отменным равнодушием и ответила:

– Никто ничего мне не платил. А если бы и платил, разве я рассказала бы?

Тоже верно: Женевьева щедро выложила деньги не только за полынник, но и за молчание. Ей ни к чему дисквалификация.

– Другой вопрос, откуда у тебя столько полынника? – спросила я. – Или это некоторая франшиза способна доставить сюда столько этой дряни, сколько потребуется?

Женевьева знала, какое блюдо мы будем готовить. И покрутилась в поселке достаточно, чтобы знать, у кого какие запасы. А потом заказала полынник из столицы так же, как мы заказывали манго, получила коробку и отнесла Гвинни.

– Не знаю ничего ни о каких франшизах, – ответила Гвинни. – Говорю же, сама его ем. Да, невкусно. Но не выбрасывать же.

– Чем в таз, лучше в нас, – пробормотал Большой Джон. – Ни крошки хлеба тебе, ни кусочка батона!

Гвинни только плечами пожала.

– В другом месте продадут. Сомневаюсь, что вы тут задержитесь.

– Завтра я буду готовить фруктовые торты с желе, - сказал Оран, когда мы направились в пекарню. – Они всегда у меня хорошо получались.

Даже если ты проиграл, то все равно нужно вставать и идти работать. Работу никто не отменял, люди уже стояли у дверей в ожидании и смотрели на нас с искренним сочувствием.

Что ж, у нас есть народная поддержка. Незачем сдаваться и опускать руки.

Женевьева выиграла битву – к тому же, нечестно, и все прекрасно это поняли – но не войну. Ей придется покинуть Шин, хочет она этого или нет.

– Давай, я куму напишу, - предложил Большой Джон.
– Пришлёт нам лучшие ягоды.

Он мрачно покосился в сторону "Вкуса навсегда", который по-прежнему сиял всеми огнями, и полюбопытствовал:

– Интересно, что эти будут готовить. Кто у них кондитер?

– Я с ним ещё не успел познакомиться, - ответил Оран.
– Весь персонал сейчас живёт в Макбрайде. Слышал, что они работают сменами.

– Так и есть, - хмуро ответил Алпин.
– Живут в гостинице у вокзала, приезжают сюда ранним утром, работают месяц через месяц. Спелл рассказывал.

Большой Джон презрительно скривился.

– Вахтовики! Как от них можно ждать преданности делу, если сегодня они тут, а завтра там? Носит их по миру, нигде не задерживаются, ни перед кем не отвечают...

– Но это не значит, что они работают плохо, - сказала я.
– У франшиз очень жёсткие стандарты качества. Не соответствуешь – пожалуй на выход.

– Мы тоже руки не забываем мыть. И хлеб у нас качественный, не говоря уж про сладкое, – важно откликнулся Большой Джон и спросил: – Так какие фрукты заказывать?

– Персики, – ответил Оран едва слышно и добавил уже громче: – Никакие, позавчера из Эшфорта прислали достаточно ягод.

Я мысленно усмехнулась. Отлично. Пусть Женевьева думает про ягодные десерты – а мы тем временем сумеем всех удивить.

Дальше день ехал к вечеру по привычной колее – покупатели заходили в пекарню за хлебом и круассанами, Алпин стоял за кассой, Оран инспектировал запасы, а я сидела в маленьком кабинетике, подбивая итоги. Вот удивительно – несмотря на соседство с “Вкусом навсегда”, в который поселяне захаживали несколько раз в день, у моей пекарни не было провала. Дела шли ровно.

Все-таки люди любят хороший хлеб, а не яркую обертку.

В дверь тихонько постучали, в кабинет сунул нос Копилка и произнес:

– Чего-то расскажу.

– Заходи, – пригласила я и, когда орк опустился на стул, спросила: – Пообедали уже? Как вам мясняшки?

Копилка довольно показал большой палец.

– Рагу употребили за здрасьте. И мясняшки огонь. Моих ребят зазывали во “Вкус”, прям так активно зазывали. Но мы нет, носом не повели в их сторону. Один раз зайдешь, потом не развяжешься.

– Так о чем ты хотел рассказать? – поинтересовалась я. Копилка посмотрел по сторонам и негромко сообщил:

– Во “Вкусе” завтра будут шоколадные пирожные.