Чтение онлайн

Так что с одной стороны Эвиль понять было можно, а с другой – не очень. Сидя в кресле, я пыталась осмыслить случившееся, в частности, тот факт, что мои родители не были моими родителями. Их дочь умерла при рождении, а ее место заняла я. Еще и эта связь судеб, когда у меня должен был родиться брат, а мама с папой погибли, когда погибли Симеон и Эвиль…

– Лена, – позвал Валентайн. – Скажи хоть что-нибудь.

Я только сейчас поняла, что пальцы наших рук все еще сплетены. Валентайн сидел на краю стола, я в кресле, поэтому они протянулись между нами как канат. Наши руки. Канат, за который я сейчас держалась.

С губ сорвался нервный смешок.

– Ну что я могу сказать… Как ученая и верноподданная Даррании она сделала отличный тактический ход, но как мать она, простите, полное днище.

Валентайн усмехнулся, но тут же снова стал серьезным.

– Разделить нерожденного ребенка?! Реально?! – я глубоко вздохнула.

Тут уже вздыхай не вздыхай, но что сделано то сделано.

– Она разделила вас в момент родов.

– О да. Это многое меняет.

Не знаю, что меня злило больше. То, что эта, с позволения сказать, ученая, сунулась беременная в эксперименты с темной магией, или то, что она разрушила мою жизнь – дважды, между прочим! В первый раз, когда отправила меня в другой мир, а во второй – сейчас, когда мои родители перестали быть моими родителями. Я отпустила руку Валентайна и вскочила. Он тоже стремительно поднялся.

– Ненавижу ее! – выдохнула я.

– Имеешь полное право.

– Имею… имею! Зачем ты все это мне рассказал?!

– Ты предпочла бы остаться в неведении?

– Да! Нет! Не знаю… – Я сдавила виски ладонями, а Валентайн приблизился и осторожно привлек меня к себе.

– Лена, правда не всегда бывает красивой, но она всегда приносит облегчение.

Серьезно?! Мне вот сейчас ничуточки не легче! Потому что мы с Ленор стали двумя разными личностями, которые заперты в одном теле. В нашем общем теле! Теперь уже понятно, что оно мое ровно настолько же, насколько и ее, но мы – две совершенно разные девушки! С разными чувствами, с разными (насколько это возможно) судьбами, нас не связывает ничего, кроме этой дикости!

«И любви к Люциану», – раздалось в голове.

Вот тут я уже зарычала в голос.

– Уймись! – рявкнула так, что Валентайн приподнял бровь. – Это я не тебе! Ленор пришла, и у нее сезонное обострение.

А хуже всего то, что ничего поделать с этим нельзя! Ну то есть как… я могу с этим что-то поделать, убить ее, например, и стать темной. Но у меня проблемка: даже если бы мне не грозило стать темной, я никого убивать не хочу, даже такую заразу как она! Существенная проблемка, я бы сказала. Не знаю, что со мной не так, я, наверное, какая-то бракованная темная.

– Лена, Эвиль знала, что тебе не дадут жизни, если станет известно о темной сути. А скрыть такое вряд ли бы получилось.

– Знаю! Знаю! – я вывернулась из его рук. – Но уехать в глушь куда-нибудь можно было! А она любила свою карьеру настолько, что…

– Ее муж был архимагом. Куда бы она уехала?

– Не знаю. Куда угодно. Если бы речь шла о моей дочери, я бы никогда, в жизни бы так не поступила!

– Ты же знаешь историю Сезара. Он умеет держать контроль только благодаря моему обучению. Что обычные люди, даже очень сильные маги, делали бы с маленькой необученной наполовину темной? Но даже если отбросить этот момент… а точнее, нужно отбросить этот момент, потому что я уверен, что дело не только в нем.

– А в чем еще?

– Помнишь, что произошло с Эвиль, когда я спросил ее о помощнике с темной магией? Остатки ее памяти разрушило заклинание, не позволившее продолжать разговор. Кто-то должен был его поставить. Подозреваю, что ей не дали бы уехать, что за ней следили, и ее необычный ребенок оказался бы под угрозой с самого момента рождения. Еще я считаю, что этот кто-то связан с Хитаром и помогал ему подставить твоих родителей. Как раз потому, что Эвиль о нем знала.

Во мне кончились слова. Все, что я смогла сделать – это развести руками и усесться обратно в кресло. Да уж, весело, ничего не скажешь.

– У тебя уже есть идеи, кто это мог быть?

– Мне нужно проверить одну теорию, но давай пока вернемся к Эвиль и Ленор. Что ты решила?

Как там говорилось про девочку, которая ничего не хочет решать, а хочет платье? Я даже платье уже не хочу! Хочу, чтобы этот бред закончился, но – сюрпри-и-и-и-из! Он не закончится, потому что мы теперь с Ленор вместе навсегда. На веки вечные. То есть не вечные, разумеется, потому что даже темные относительно смертны, но суть ясна. Ходить нам в одном биоскафандре всю оставшуюся жизнь.

Занавес.

«Можно я скажу?» – подала у меня в голове голос Ленор.

Вот надо было прочесть ту книжку, которую Соня читала про Билли Миллигана. Может, сейчас было бы больше понимания по ситуации.

– Ленор хочет сказать, – сообщила я Валентайну. – Вообще, поскольку все обстоит так, как обстоит, я считаю, что она имеет право голоса на равных со мной. Так что…

– Не вздумай уходить, Лена! – По скулам Валентайна зазмеилось серебро, обрисовывая чешую, и Ленор пискнула:

«Я не собиралась перехватывать управление! Я просто сказать хочу!»

– Говорит, что не претендует на тело. Просто хочет сказать.

«Вообще-то я претендую. Но пятьдесят на пятьдесят. День ты, день я, если надо будет ради чего-то поменяться, поменяемся».

График работы сутки через сутки, шизофрения и раздвоение личности включены в соцпакет. Оплата – нулевая, вам еще самим придется доплачивать психологам.

Я едва сдержала смешок, как верный признак надвигающейся истерики.

– Я с ней согласна, – сказала Валентайну. – Пятьдесят на пятьдесят. Мы не имеем права держать ее взаперти. Она…

Я чуть не сказала «тоже здесь живет», но вместо этого добавила:

– Представь, что на ее месте оказалась бы я. Как бы ты хотел, чтобы поступили со мной?

На его скулах чешуи стало больше, а еще заиграли желваки.

– Серьезно, Валентайн. Положение безвыходное. Нам придется смириться…

– Я найду тело.

– Здоровое, молодое тело, из которого «внезапно» уйдет жизнь? – я вздохнула. – Все, что мы можем – это повторить трюк Эвиль, когда у кого-то родится малыш, нежизнеспособный ребенок. Но прости, это слишком для меня, во-первых, сама суть. А во-вторых, с моим взрослым сознанием гулить и сучить ножками – первый шаг к безумию. Так что нет. Никаких больше тел. Хватит с меня.

– И как ты себе это представляешь? – поинтересовался Валентайн, хищно раздувая ноздри. – Сегодня ты, завтра она? Что будет с нашими отношениями? С нашей жизнью? Что будет, когда она тоже влюбится?

Да она уже… Я подавила мысль, закидала ее тухлыми помидорками и отправила подальше на свалку сознания, пока до нее не добрался Валентайн. Через нашу восстанавливающуюся связь.

– Знаешь, я так далеко не загадываю. Но вот у нас есть ситуация, и с ней надо как-то жить. Во-первых, надо найти то заклинание, о котором говорила Эвиль. Я не хочу подсматривать за ней и не хочу, чтобы она подсматривала за нами. Важное – то, что нужно помнить, будем записывать либо на виритту, либо в дневник. Чтобы не проколоться, ну, например, если с кем-то о чем-то договорились на занятиях и так далее. Во-вторых, я хочу, чтобы у меня была нормальная жизнь. Насколько это возможно. Поэтому надо просто принять этот факт, и идти дальше.