Чтение онлайн

– Я понял. Может быть, твое сознание просто с трудом адаптируется к местному языку, – сказал Люциан. – Именно к драконьему. То, что Ленор знала, ты восприняла как само собой разумеющееся, потому что оно записано в ней, как на виритте.

Я сдавленно хрюкнула.

«Тебя понизили до виритты».

«А тебя вообще Валентайн не узнал».

Понимая, что мы сейчас договоримся, я снова вернулась к драконьему:

– О таком я, если честно, не думала. С другой стороны, Ленор же тоже из Даррании, ее сознание должно адаптироваться.

– Ее – да, но не твое. Тем более что это не ее родной язык. В любом случае, давай попробуем, – Люциан потянулся за конвертиком с мясом, и надо же было мне потянуться за тем же самым конвертиком! Произошло это настолько быстро, что я схватила вместо конвертика его пальцы, а он сжал мои. От прикосновения, мимолетного – я тут же отняла руку, словно ударило током сквозь подушечки через предплечье и до самого сердца.

К счастью, Люциан ничего не заметил.

– Попробуем поговорить, – добавил он и кивнул на тарелку. – Как ты скажешь «Я собиралась взять паэттан»?

– Ae-var tonnare deare paettan.

– Ae-var tonnarh deare paettan.

– Да почему?! – взвыла я.

– Потому что ты сказала «Я собралась взять паэттан». То есть определила будущее время. В таком случае проще сказать: Ae-var deares paettan. Я взяла паэттан. Если ты уже собралась, ты это делаешь. То есть это уже действие. А в нашем случае, ты собиралась взять, но что-то тебе помешало. И нам непонятно, возьмешь ты его в будущем, передумаешь, или его вообще уведут у тебя из-под носа.

Подтверждая теорию практикой, Люциан стащил конвертик с тарелки, оставив там второй. С сыром. И смачно откусил.

Я даже рот раскрыла:

– То есть все это «я хотел тебя покормить» было для того, чтобы поесть самому?!

Он рассмеялся.

– Ae-var tonnarh ta-arn varre. R’a ae-var ette rreises.

Я едва успела перевести в голове «Я собирался тебя покормить, и я это сделаю», а он уже отломил кусочек сытной сдобы и протянул мне. Поднес к самым моим губам, коснувшись их мягкостью выпечки и кончиками пальцев.

Я дернулась. Вздрогнула от неожиданности и от слишком ярких ощущений, которые током прошлись по коже от этого прикосновения.

Опять Ленор балуется.

И не только Ленор. Люциан тоже балуется. Я ведь не шутила, когда сказала, что ему жизненно необходимо затащить меня в постель. Именно меня. Зря я ему тогда рассказала про Ленор, глядишь, сейчас бы уже успокоился и отстал от меня, наконец. Но теперь…

Я сама не поняла, как это случилось. Просто накрыла губами кусочек булочки вместе с его пальцами и втянула в себя.

Как тебе такое, а, Драгон?

Лена-шарахающаяся-от-тебя вызывает спортивный интерес. А что будет, если Лена перестанет шарахаться?

Я снова увидела вспыхнувшие в его глазах звезды. Те, от которых золото в радужке становилось более тягучим, густым, более раскаленным. Оно набирало силу и цвет, билось о границы зрачков, и в этом ритме сейчас почему-то билось мое сердце. На миг стало нечем дышать, потом воздуха стало слишком много, и закружилась голова. Особенно когда он провел пальцами по моим губам, с нажимом. Бесстыдной лаской утверждая на меня свое право.

Я забыла о том, что мне еще и жевать полагается. Сглотнула сухой кусочек сдобы целиком, закашлялась и отстранилась, откинувшись на спинку стула.

Губы горели, как после самого что ни на есть откровенного поцелуя. Хотя я бы сказала, как после часового сеанса этих самых поцелуев с короткими перерывами на подышать.

Чтоб его!

Чтоб их всех!

Мне даже тело досталось со встроенной хотелкой Люциана Драгона, и как теперь с этим жить? В смысле, мне-то понятно, как с этим жить. Или нет?

– Я действительно не хочу быть твоим другом, Лена, – хрипло произнес он. – У меня это просто-напросто не получится.

– Ну, с друзьями разобрались. Значит, ты все-таки пойдешь к магистру Доброе утро и откажешься?

– С чего бы? Мне все понравилось.

Я чуть не взвыла. Опять!

– И тебе, насколько я вижу и чувствую, тоже.

Он так тактично сказал это «чувствую», что впору вытирать слезы платочком умиления. Нет, правда. Я ощущала себя наэлектризованной настолько, насколько это возможно. То ли магия осознания Ленориной зависимости от этого парня сработала, то ли что-то еще, но вся моя клеточная память сейчас разом активировалась на все мгновения близости с ним. Телом я определенно хотела повторения, и от этого хотелось побиться головой о столик. Нет, это просто драхец какой-то!

– Это понравилось Ленор, – охладила его пыл я.

– При чем тут Ленор?

– При том, что я в ее теле. А она была влюблена в тебя еще давно, кажется, с того самого поцелуя в беседке. Может быть, даже раньше. Тело запоминает реакцию на притяжение, поэтому…

– Успокаивай себя этим, Лена, – он зло усмехнулся.

Знакомо. Настолько, что я тоже разозлилась.

– Успокаивай себя тем, что это не так.

– Мне это не надо. Я и так знаю. Научился различать тебя и Ленор.

– С биохимией и гормонами ты явно не знаком, – отмахнулась я. – Хорошо, как скажешь.

– Скажу еще только то, что ты маленькая лгунья.

От такого заявления я раскрыла рот:

– Ты… ты вообще берега попутал, Драгон?

Люциан продолжал смотреть на меня, прищурившись, а я с трудом удержала себя на месте. Я пришла сюда заниматься! За-ни-мать-ся! Если я сейчас встану и уйду или вскочу и убегу, что уже больше похоже на то, что я собиралась сделать, только подтвержу его слова. Он так и будет считать, что мне есть до него дело, что я от него горю, завожусь и все такое.

Если останусь – время все расставит по своим местам. Особенно когда мы с Ленор наладим посменное существование. Пусть попробует отличить ее реакции от моих на уровне тела!

– Хорошо, – настолько спокойно, насколько во мне хватало терпения, отозвалась я. – С моими моральными качествами и правдивостью тоже разобрались. Ну а теперь, может быть, уже продолжим занятие? На этот раз только давай сосредоточимся на временах и на разговорном, а не на процессе моего кормления.

Подтверждая свои слова, я забрала себе целый конвертик, отодвинув его подальше от Люциана.