Чтение онлайн

Люциан! Который всегда ненавидел собственного брата из-за темной магии! Который бесился при первом намеке на нее! Но ради Лены, ради этой девицы изменил всем своим принципам.

– Нам никто не поверит, – продолжала думать вслух Аникатия. – Даже если мы попытаемся их раскрыть, Альгор и Драгон все перевернут так, что мы еще и виноватыми останемся. Вот если бы можно было перетянуть Люциана на свою сторону…

– Не можно, – зло отрезала Лика. – Ты сама видишь.

– Вижу, – недовольно отозвалась та.

– Но если мы все сделаем правильно, Люциану тоже достанется. Можешь не сомневаться.

Разумеется, после такого, после утаивания такой информации его репутация будет разрушена. Конечно, если его отец не откажется от него еще раньше, или если к тому моменту Ферган все еще будет на троне. Но в целом Лика уже предчувствовала это злорадное удовлетворение от мести тому, кто на нее даже не смотрел. Равно как знала, что Аникатия чувствует то же самое. Раз все еще надеется. Если прозвучало у нее это «перетянуть Люциана на свою сторону».

– Нам нужны доказательства. Твердые доказательства. Такие, которые можно предъявить всем, – вздохнула Ани. – Надо было записать их сегодняшний разговор на виритту. Попросить Лайло об этом.

Вот дура!

Лика чуть не выдала это вслух, вовремя закусила губу. Конечно, не хватало еще, чтобы этот постельный любимчик Аникатии спалился на глазах у Люциана. И Лены. Вот была бы история!

– Не вариант, – жестко отрезала она. – Во-первых, их разговор должен быть максимально конкретным. Фактически, признанием. Во-вторых, виритта или записывающий артефакт – это опасно. Одно дело слединка, которую я подбросила Ларо в сумку. Она малюсенькая и магический фон у нее такой, что его разве что детальным сканированием считать можно. И то если знать, что искать.

Слединку как раз раздобыла Аникатия. У дочери королевского советника были любовник не только среди людей, но и в Тайной службе. С этой стороны Аникатия, определенно, была полезна.

– Хорошо, и что ты предлагаешь? – раздраженный голос Ани полоснул по сознанию.

В целом, она уже считалась с ней чуть больше, чем на первом курсе. Особенно после такой новости. Но по статусу в ее обществе и обществе ее подруг Лика все равно чувствовала себя чем-то средним между мягкой мебелью и Лайло.

– Предлагаю перетянуть на нашу сторону Ленор Ларо.

– Что-о-о-о?! – Глаза драконессы изумленно округлились.

– Сама подумай. Она заперта в теле с неожиданной соседкой уже больше года. Даже если им приходится как-то сосуществовать, Ленор от такого явно не в восторге, и еще больше она не в восторге от того, что Лена увела у нее Люциана.

Аникатия заморгала. Кажется, в ее голову даже не приходило, что Ленор Ларо могла претендовать на Люциана. Впрочем, в своей оценке она была не одинока. Лика, конечно, замечала гораздо больше, но была уверена, что Ларо ничего не светит. Вот вообще! До того момента, как Ларо устроила ту дуэль, Люциан захотел сделать ее своей невестой, а в итоге сделал невестой Лену.

Р-р-р! Как же бесит!

Нельзя!

Нельзя поддаваться таким чувствам. Вообще нельзя поддаваться эмоциям, можно много ерунды наделать.

– И что? Мы просто придем к ней и скажем: давай-ка выдадим твою Лену? Это же и ее тело тоже! Не считая того, что мы просто не сумеем разобраться, когда в этом теле будет Ленор, а когда Лена.

– Сумеем. Если будем внимательны. – Аникатия открыла было рот, но Лика ее перебила: – Просто надо основательно все продумать. Как говорить, что говорить, и кто будет говорить. Надо действовать постепенно. Спешить не стоит. И уж точно это не стоит делать нам, если Лена нас так или иначе увидит рядом с собой… все, дело накроется.

– Не мы. Тогда кто?

– Эта новенькая. Амира.

– Амира?

– Первокурсница, которую Драгон притащил на завтрак, и которой потом сделали предупреждение. Помнишь?

Судя по лицу Аникатии, она помнила только последние две минуты их разговора и все свои наряды, но Лика отмахнулась от этой мысли. Позлорадствовать надо всеми время еще будет, а пока…

– Надо осторожно втереться к ней в доверие. Сказать, что Люциану угрожает опасность. Кажется, она на него запала. И все сделает, чтобы ему помочь.

Аникатия хмыкнула, а Лика продолжила.

– Сможем ее уговорить, получим неограниченный доступ в компанию Драгона и Ларо. Но с ней проблем не возникнет, уверяю. Я умею быть убедительной.

– Чтобы обо мне ни слова! – предупредила Аникатия. – Я и так могла пострадать из-за этой истории с Драконовой. Не хочу повторения! Знала бы ты, как орал отец…

– Ни слова о тебе, – подтвердила Лика. – Сделаю все сама. От тебя, возможно, со временем только какой-нибудь артефакт понадобится.

– Это я устрою, – ухмыльнулась драконесса.

Лика тоже улыбнулась. Мысленно.

Потому что все складывалось как нельзя лучше.

Очень скоро Тэйрен поняла, что вырваться от Хааргрена будет гораздо сложнее, чем от брата. Если не сказать невозможно. Комната была пронизана магией, не позволяющей уйти в Загранье. Снабжена ловушками на дверях и окнах. Его замок, угрюмый (такое определение она позаимствовала во времена, когда жила в Даррании), стоял далеко от остальных угодий. Хааргрен не нуждался ни в чьем обществе, особенно в обществе тех, кому его общество казалось постыдным. Сейчас, будучи правой рукой Адергайна, он уже снискал славу и был принят высшей темной аристократией, но в его к ним отношении мало что поменялось. Тэйрен встретила его злым выброшенным собственным отцом мальчишкой, теперь перед ней был такой же злой темный, которому никогда не стать драконом.

Это было ее единственное преимущество. Она знала, как его зацепить, и знала, что она – именно она, только и может пробить броню его безразличного презрения к окружающим. Потому что несмотря на то, что Адергайн отдал ее своему палачу, несмотря на то, что она стала пленницей в его замке, Тэйрен продолжала смотреть на него сверху вниз.

Потому что сестра Верховного эрда всегда останется сестрой Верховного эрда, а ему быть исключительно мальчиком на побегушках.

Первое время они виделись очень редко. Он приходил разве чтобы убедиться, что она ест. С аппетитом у Тэйрен проблем не было, равно как и с тем, чтобы что-то сделать с собой (а именно этого Хааргрен вполне очевидно опасался). Для той, кто знакома со смертью с самого детства, смерть – в любом случае не выход. Особенно не выход, потому что она еще не отдала долг жизни.

Долг своему сыну, которого вынуждена была оставить.

Иногда Тэйрен думала о том, какой могла бы стать ее жизнь, сложись все иначе. Если бы Ферган действительно ее любил, если бы власть не затмила ему глаза. Еще она думала о том, что было бы, если бы она забрала Сезара с собой – помимо войны, разумеется. Хотя сдается, Ферган замял бы это дело, ведь у него на подходе был второй наследник. Он, как никто другой знал, что в современной войне Даррании и Мертвых земель выживших будет очень мало. А крови – очень много.