Чтение онлайн

– Например, можно насладиться видами, пока едешь на место. Портальный переход просто перетряхивает твои внутренности и выплевывает из одной точки в другую.

– Зато не нужно тратить время на дорогу.

– Мы и так тратим время на всякую ерунду, Амильена. Чем хуже дорога, в которой хотя бы можно любоваться тем, что тебя окружает?

Он повернулся и посмотрел на нее. Сейчас, в рубашке с закатанными рукавами, в расстегнутом жилете, с падающей на лоб прядью Берроуз точно не выглядел жестким саркастичным ректором. Кажется, он даже помолодел. Или не кажется – морщинки, собравшиеся в уголках глаз, скорее добавляли ему привлекательности, чем возраста.

– Может быть, – призналась она. – У меня было не так много свободного времени, чтобы позволять себе такие поездки. Да и в целом…

– Да и в целом, у драконов так не принято. Маджикары – они больше для тех, кто вынужден пристально следить за расходами магии.

– Вот только не надо обвинять меня в расточительстве, – фыркнула она.

– Я ни в чем тебя не обвиняю. Просто говорю, что иногда можно взглянуть на жизнь под другим углом и увидеть нечто новое и интересное.

В корзинке с охлаждающими артефактами лежали продукты, но они ее так и не открыли. Надо было все красиво разложить, но все, на что хватило Амильены – это красиво лечь поверх клетчатого пледа самой. Сейчас она окончательно расслабилась и откинулась на спину, заложив руки за голову. Когда она в последний раз так лежала, просто глядя на небо и ни о чем не думая? Кажется, никогда.

На ней с детства был целый ворох обязательств, который она таскала на себе, как океанский ползун – свой домик. Это только кажется, что если ты родилась в аристократической семье драконов, тебе повезло. Нет, ей определенно повезло, что отец не заставил ее выйти замуж, особенно когда пришел в ярость из-за истории с Валентайном, но…

Странное дело, сейчас она вдруг поняла, что та история тоже больше не причиняет боли. Она больше не чувствовала себя виноватой за то, что совершила такой выбор, который долгое время считала ошибкой. А даже если он и был ошибкой, за которую она расплачивалась до сих пор, в этом участвовали две стороны. Когда Амильена предпочла отвернуться от Валентайна, он в ответ предпочел отвернуться от нее.

Значит, не так уж сильно они были нужны друг другу.

Значит, связывающая их нить была просто тонкой паутинкой, которая порвалась от первого же порыва ветра.

Поразительно, что она долгое время винила себя за свою трусость, а Валентайн… он просто принимал это как должное.

– У тебя на волосах бабочка.

– Что? – даже не сразу поняла она.

– Цветочная бабочка. Не шевелись.

Амильена и правда замерла. Сегодня она не стала собирать волосы в прическу, поэтому рыжие пряди свободно расплескались по пледу. Мгновение – и Въерд уже показывал ей вцепившийся в его палец насекомое. Огромная, с ярко-зелеными крыльями и оранжевыми пятнами на них, бабочка шевелила усиками и улетать, кажется, не планировала.

– Смелая, – задумчиво произнес Въерд. – Совсем как ты.

Амильена так и не поняла, это было про окрас или про смелость, потому что бабочка внезапно сорвалась с его пальца и взмыла ввысь. А Берроуз неожиданно закрыл собой небо, опираясь ладонями о плед по обе стороны от нее.

И, прежде чем она успела хотя бы что-то сказать, он ее поцеловал.

Поцелуи не были для нее привычными, Амильена не привыкла целоваться. Хотя бы потому что Валентайн ее не целовал. Когда так надолго зацикливаешься на одном-единственном мужчине, потом очень сложно привыкать к тому, что бывает иначе. Понимать, что бывает иначе.

Вопреки ожиданиям Берроуз не пытался ее подчинить или доминировать, он словно исследовал ее с любопытством ученого, которому стало интересно, к чему все это приведет. И поцелуй у него получился неспешным и изучающим, мягким. Он не старался трахнуть ее в рот, скорее, прислушивался к ее отклику. К тому, как ей нравится.

Проблема заключалась в том, что Амильена сама не знала, как ей нравится. Или же это была не проблема? Она просто позволила себе отдаться этим мгновениям, приоткрывая губы. Чувствуя скольжение его языка, ласкающее, чувствуя, как их языки переплетаются, а поцелуй становится более глубоким, откровенным и острым.

Раньше она и подумать не могла, что в одном-единственном поцелуе может быть столько желания и эротизма. Въерд коснулся ладонью ее щеки, и наваждение рассеялось. Наваждение всего этого дня, этого тепла, всего настоящего, что между ними было.

Амильена вдруг поняла, что не может этого сделать. Однажды она уже предала – не столько Валентайна, сколько собственные чувства, сейчас же… сейчас она просто не могла так поступить. Потому что за ее спиной стояло Ведомство во главе с Мэллоу, а все, что сейчас происходило… оно каким-то образом стало ей дорого. За столь короткий отрезок времени, который она раньше в принципе не рассматривала, как что-то серьезное.

И все же.

– Нет, – она оттолкнула его и села, подавив порыв прижать ладони к щекам.

По ощущениям они горели, хотя, скорее всего, зная особенности ее кожи, просто пошли некрасивыми красными пятнами. И от этого прижать к ним ладони захотелось еще сильнее. Чтобы он не видел ее такой.

Глупое, совершенно недостойное чувство, не менее глупое, чем она сейчас. У нее было задание приблизиться к Въерду, стать его любовницей, его тенью, и она его провалила. И, с наибольшей вероятностью, с последствиями не только для себя, но и для своей семьи. Для отца.

Вот кто вообще не хотел ее слушать. Дракон старой закалки, он считал, что его положение и авторитет что-то значат для Фергана. Поэтому, не стесняясь в выражениях, частенько говорил о происходящем во всеуслышанье, и не самое лестное. И, хотя Амильена просила его этого не делать, он все равно продолжал.

Забывая о том, что у слуг есть уши. И у Лики есть уши, а она вообще не умеет держать язык за зубами, особенно, когда это выгодно ей.

Тамея, как же она устала.

И как же она на себя сейчас злилась! За то, что прервала его, за эту глупую вспышку, за эмоции, за то, что позволила себе чувствовать…

– Я… это было неожиданно. Слишком неожиданно, – она посмотрела на Въерда, который сидел, опираясь одной ладонью о плед, а вторую положил на колено и перекидывал между пальцев цветок, который уже успел сорвать.

– Слишком? – усмехнулся он.

Амильена прикрыла глаза.

– Да. У меня долго ни с кем не было отношений, и я….

– Так я и не отношения тебе предлагал.

Вот теперь щеки натурально вспыхнули. Она почувствовала эти красные пятна так остро, как будто ей на кожу плеснули кипятком.

– Замечательно, – сказала она. – Ты просто забыл об этом упомянуть.

«Что я несу?»

Въерд приподнял брови, и Амильена снова мысленно вернулась к своим щекам. Правда, теперь ей захотелось надавать себе пощечин за все эти мысли, и за все свои чувства. За то, что она раскисла, как первокурсница, которую позвал на свидание самый видный парень с боевого факультета.

– Мы приехали на пикник, – сказала она, открывая корзинку. – Предлагаю уже пообедать.

«Пока мы не наговорили лишнего».