Чтение онлайн

Фу, мерзость!

Бри ведь должна была стать невестой Люциана, ей было столько же, сколько ему, а отец в отцы ей годился! Буквально. И это еще не говоря о том, что он собирался заставить ее обернуться. Если бы ей сказали, что она должна обернуться, она бы, наверное, умерла сразу.

Драконов в Даррании почитали, любили и превозносили, но Нэвьери нравилось ходить на двух ногах, есть с помощью приборов и разговаривать не через роаран. Хотя не исключено, что благодаря отцу это тоже войдет в моду, и аристократы станут перестраивать свои особняки, оборачиваться и заводить потомство сразу драконятами.

Бр-р-р!

Драконята, конечно, милые, но…

Но Нэвьери хотела оставаться собой. Еще она хотела, чтобы Люциан был жив, отчаянно, безумно хотела увидеть его еще хотя бы раз. Поэтому прислушивалась к разговорам слуг, забиралась туда, где раньше никогда не бывала – в самые дальние уголки и башни дворца, когда рабочие что-то чинили или реставрировали или когда горничные драили дальние спальни, чтобы уместились все гости (на помолвку с Брильис было приглашено более тысячи гостей, из них часть должна была остаться во дворце на второй день в знак особого расположения отца). Потому что только так она могла услышать самые грязные сплетни или даже то, о чем говорить было запрещено. О ком говорить было запрещено, но увы.

Никто из них ни словом не обмолвился о Люциане, никто не знал, что с ним произошло. Да и с Сезаром тоже, и с его женой. И с Женевьев.

Со старшим братом Нэв никогда не была близка, возможно, именно поэтому она не была близка и с его невестой. С его первой невестой. Женевьев была слишком идеальна, как говорил Люциан.

– Мы с тобой в эту магсхему не вписываемся, сестренка, – сообщал он и легонько касался ее носа кончиками пальцев.

Тем не менее даже Женевьев Нэвьери сейчас была бы рада гораздо больше, чем ее настоящему окружению.

Не говоря уже о Люциане.

Если бы только она могла ему помочь, где бы он сейчас ни был. Если бы только знала как!

Временами она ненавидела эту его Лену. За то, что благодаря ей брат пошел против отца, за то, что он разрушил все, что должно было быть его по праву рождения!

Временами – отца, за то, что так легко отказался от него.

А временами – себя за свою бесполезность и невозможность хотя бы что-нибудь выяснить, потому что ее жизнь и так по большей части представляла собой золотую клетку дворца тэрн-арха, а теперь к ней даже реже заглядывали девочки-фрейлины, появившиеся у нее относительно недавно. Больше того, двое из них не заглядывали вообще, а оставшиеся только и делали, что улыбались и старались ей угодить. Никаких откровенных разговоров, как раньше, ничего личного.

– Тэрн-ари, не крутитесь, пожалуйста, – попросила девушка, занимающаяся ее прической. – Все должно быть идеально, ведь это помолвка вашего отца.

«Все должно быть идеально», – про себя передразнила Нэв и посмотрела на свое отражение.

Подчиняясь магии и рукам девушки, волосы собирались в локоны и укладывались в прическу. Вообще-то девушке ее возраста, столь юной, можно было оставить локоны длинными, не убирать наверх. Но в столице уже входили в моду более строгие прически, более сдержанные, а тэрн-ари должна быть примером для всех, поэтому не существовало даже малейшей вероятности, что ей позволят оставить длину.

Более того, волосы стягивались в узоры на голове так туго, что даже сейчас начинала болеть голова, несмотря на магию исцеления. Когда прическа была готова, внесли платье.

Платье было роскошное, бальное, пудра и перламутр, в этом ворохе струящейся ткани с плотным лифом и нежнейшем кружеве ее волосы полыхали как огонь. Драгоценности, которые ей подали слуги в раскрытых футлярах, тоже были нежнейшими, капли камней сверкали, улавливая свет всеми гранями.

– Я похожа на куклу, – вздохнула Нэв, когда увидела себя в зеркале.

– Вы восхитительны! – ахнула одна из сотворивших все это с ней.

Наверное, еще год назад она была бы счастлива. Счастлива появиться на приеме в таком виде, совсем как взрослая. Да что там, она сейчас и выглядела лет на шестнадцать, как минимум. Но…

– Вы великолепны…

– Неотразимы…

Полетели комплименты от всех остальных.

Но Нэв не могла избавиться от ощущения кукольности. Вопрос только в том, зачем эта кукла понадобилась отцу.

Она не успела додумать, потому что дверь в ее покои распахнулась, и вошла проекция отца. Ферган был в своем репертуаре, в последнее время он часто являл магическую проекцию, каким он мог бы быть, не реши тэрн-арх в прошлом стать драконом. Еще таким мог бы быть Люциан… и будет, когда станет старше, они с отцом были очень похожи. Вот только в отличие от него Люциана Нэв хотела бы видеть правителем, Люциану она доверяла, от Люциана не нужно было ждать подвоха и не приходилось чувствовать себя рядом с ним куклой.

Следом за отцом скользнул слуга, который с важным видом нес на подушке роаран, неотъемлемый спутник отца на всех переговорах и важных мероприятиях. Почему он вообще решил стать драконом, если так любит покрасоваться? Сейчас Фергану подходили только специально оборудованные залы дворца, ведь его массивная драконья задница застрянет даже в самом огромном бальном зале или в самом большом зале для заседаний. Если он соберется туда залезть. Влететь. Вползти.

На этой мысли Нэв с трудом подавила улыбку, потому что так мог бы сказать или подумать Люциан. Она попыталась избавиться от фантазии: торчащей из дверей драконьей задницы, которую можно пнуть, но получалось с трудом. Точнее, не получалось вовсе. Поэтому все силы ушли на то, чтобы не смеяться, поэтому она пропустила момент, когда можно (и нужно) было сделать реверанс.

– Нэвьери! – пророкотал отец. – Кто учит тебя этикету?

Как будто он не знает, кто. Хотя… может статься, что и не знает. Нэв присела в реверансе, потупив глаза. Скорее всего, отец понятия не имеет, что происходит в ее жизни, ему докладывают только о том, что все его приказы выполнены, и что она жива. Впрочем, насчет его интереса к последнему Нэв тоже не была уверена.

Ферган-проекция приблизился и раздул ноздри, после чего протянул ей руку. Его ладонь ощущалась очень странно, не как живая плоть, а как сгусток магии, который то уплотнялся, то становился более разреженным, и от этого создавалось ощущение, что она идет под руку с призраком.

– Могу я поинтересоваться, зачем я понадобилась на балу?

Ферган бросил на нее тяжелый взгляд.

– Все станет известно в свое время.

Нэв не стала настаивать. Тем более, что «свое время» должно было вот-вот настать. Ее возраст не подразумевал участия в балах, и на это нужна была солидная причина, не говоря уже о том, что отец пришел за ней лично.

«Да, дело плохо», – так сказал бы Люциан, и Нэв изо всех сил старалась думать о нем, а не о том, что ее ждет.

Слуги склонялись в низких поклонах, стража вытягивалась в звенящие струны, когда они проходили мимо. Все ближе, ближе и ближе к тронному залу. Где аристократия Даррании, впервые собравшаяся на таком шикарном балу после той ужасной ночи, ночи, когда Валентайн Альгор устроил кровавую бойню, дожидалась своего тэрн-арха.

Перед входом в бальный зал тоже застыла стража, и пошевелились они только для того, чтобы распахнуть перед ними высоченные двери.

– Тэрн-арх Ферган Единственный, тэрн-ари Нэвьери! – провозгласил церемониймейстер, и его усиленный артефактом голос эхом разнесся по залу.

Когда-то Нэв дико завидовала братьям и всем, кто мог оказаться на балу просто потому что им уже можно. Потому что она была маленькая, и ей было нельзя. Когда-то она мечтала о том, чтобы поскорее вырасти и стать той, кто вот так появляется из этих дверей, и все внимание обращено на нее, а она идет в роскошном платье по украшенному залу и наслаждается каждым мгновением.