Чтение онлайн

Он надеялся, что путь поможет ему остыть, но не помог. Не помогало и блуждание между деревьями, сквозь которые на землю прорывался мягкий солнечный свет, совершенно не такой палящий, как когда идешь и мечтаешь только об одном: о тени.

В точности так же Люциан сейчас мечтал никогда не знать ни о дуэли Ларо и Драконовой. Чтобы ему никогда даже в голову не пришло объявить эту серость Ленор своей невестой, чтобы он не запал сначала на странную, непривычную для Ларо дерзость и умение ответить так, что мало не покажется, а потом… вся их история с Леной крутилась перед глазами, как колесо воспоминаний. Снова и снова вспыхивали эпизоды, один за другим, погружая его в прошлое. Там, где ему казалось, что эта девчонка будет для него просто развлечением. Туда, где она стала для него наваждением. В минуты, когда он понял, что любит.

Он оставил ради нее все, что было ему дорого. И нет, это были не размышления в стиле «Да я ради тебя», Люциан пытался понять, какой могла бы быть его жизнь без нее. И не только его. Всего этого мира. Получается, Адергайн знал, что делает, когда притащил ее сюда.

На этой мысли ему стало по-настоящему страшно, потому что никогда раньше он не пытался исключить Лену из цепочки событий. Представить, во что бы все вылилось, если бы ее не было, но сейчас представил – и…

Очнулся. Посреди непонятно какой поляны, на которую забрел, очевидно, полностью погруженный в свои мысли. Выругавшись, он повернулся в ту сторону, откуда пришел: в гарнизоне во время обучения им рассказывали, что делать, если тебя случайно выбросило порталом драх знает где без единого намека на знакомую местность, а ты остался без сил.

Люциан мог выбраться из любого леса, но проблема заключалась в том, что он настолько злился на Лену, что совершенно не помнил, как они шли, где было солнце и все такое прочее. Он просто шел, автоматически, следовал за ней. Поэтому сейчас, не зная этого всего, мог выйти с другой стороны леса или просто значительно дальше от места, где они делали привал.

– Лена! – позвал он в слабой надежде на то, что она откликнется.

Ответом ему было только эхо, которое разбросало его голос между деревьев.

Люциан прикрыл глаза, пытаясь вспомнить хотя бы какие-то детали. Лена шла впереди, он сзади, погруженный в свои мысли и в свою злость, понемногу вытесняющую пустоту разочарования. Он на нее не смотрел, по крайней мере, прицельно, но он замечал солнце с правой стороны на ее плече, и его тоже особенно припекало с правой стороны.

К тому моменту, как они пришли сюда, солнце стояло в зените. Они поворачивали в лес налево, значит, по идее… он внимательно посмотрел на окружающие его деревья и зашагал в ту сторону, откуда, с наибольшей вероятностью, пришел. Идти оказалось долго, час или около того – прежде чем между деревьями забрезжила «прореха», сквозь которую вдалеке можно было рассмотреть поле.

Выйти он вышел, но все-таки промахнулся. Ему пришлось бродить вдоль леса около часа, прежде чем он увидел знакомые места, а после – брошенные между деревьев вещи. Лены нигде не было, и Люциан почувствовал, как все в груди сжалось еще до того, как приблизился к месту привала. До того, как он подошел, он еще мог думать о том, что она просто ушла куда-то в кустики, что она вот-вот выйдет, но теперь…

Остановившись в двух шагах от четко очерченного тьмой круга, который выжег под собой траву и все живое тленом темной магии, Люциан слышал каждый удар собственного сердца, с каждым мгновением все глубже и глубже проваливающегося в Бездну.

Максимиллиан Ларо

– Странное ощущение, – сказала Алина, когда они вдвоем шли по дорожкам к магистерскому корпусу.

Да уж, странное – не то слово. Возобновление обучения в академии начиналось с кабинета ректора, но ректором теперь была не Эстре, а Въерд, да и в целом все словно невидимо изменилось. Несмотря на лето и солнечный день, парящая в облаках Академия некогда Драконова казалась мрачной. Даже ему, что уж говорить об Алине, которая когда-то вошла сюда дочерью одного из самых влиятельных людей этого места и мира в целом.

Макс не стал развивать эту мысль даже в сознании, просто кивнул. Он прекрасно понимал, что, возможно, академия не изменилась вовсе, а вся эта мрачность – цена за спасение Алины и ее матери, цена, которая еще не раз и не два даст о себе знать. Хотя в случае Марии Драконовой спасение было под вопросом: Мария Драконова сначала безостановочно плакала, потом сидела, уставившись в одну точку, а спустя пару дней перестала реагировать на любые вопросы. Когда к ней обращались, ее взгляд блуждал по комнате, ни на чем не задерживаясь. Из Ведомства прислали своего целителя, чтобы убедиться, что ни она, ни Макс не пытаются никого ввести в заблуждение, а когда убедились, пожали плечами и сказали:

– Это теперь ваша ответственность.

– Но ей нужна помощь! – попытался было возразить он и получил категоричное:

– Мария Драконова останется в вашем доме или вернется в тюрьму. Если кому-то еще станет известно о ее состоянии, вместе с ней в заключение вернется ее дочь.

Мог ли он возразить? Мог.

С каким результатом? Разрушить все то, что он сделал для Алины? Бессмысленно. Поэтому все осталось так, как есть, а Алина еще неплохо держалась после всего. Будь Макс на ее месте, он, наверное, тоже слегка тронулся бы. Да, он тоже потерял родителей, но он потерял их, будучи совсем ребенком. Детские потери переносятся легче. Наверное. Но факт остается фактом, в детстве ты просто принимаешь случившееся безо всяких «а что еще я мог сделать», «я должен был сделать», и так далее, и тому подобное.

– Не могу поверить, что мы снова будем тут учиться, – снова нарушила молчание Алина.

– И я, – Макс пожал плечами. – Но…

Он открыл перед ней дверь, пропуская в холл магистерского корпуса. Потом они свернули в коридор, ведущий к кабинету ректора.

– Но?

– Но мы будем.

Алина испытующе посмотрела на него.

– Ты как будто не рад.

– Сложно радоваться в сложившихся обстоятельствах.

– Это точно.

Они оказались сначала в приемной, а затем в кабинете ректора, и Макс невольно почувствовал, как карман начинает жечь. Прослушивающий артефакт, который ему надлежало установить в кабинете, показался тяжелым, обжигающим, а еще сигнальным. Как будто ректор мог его видеть, чувствовать, осязать. Как будто не он один знал о содержимом посылки и о том, что этот артефакт будет передавать все разговоры Въерда в Ведомство.

– Добрый день, молодые люди, – произнес бывший «Доброе утро», и Макс с трудом сдержал нервный смешок. – Значит, вас можно поздравить?

Берроуз смотрел на него так, как будто все знал. Он говорил с Алиной и с ним, но смотрел только на него, и Макс ощутил, что, несмотря на прохладу, начинает потеть.

– Добрый день, – первой поздоровалась Алина. – Да, я очень рада, что смогу продолжить обучение.

Берроуз ненадолго переключился на нее, и Макс подумал, что ему нужно сесть. Потому что если он не сможет сесть, он не сможет прикрепить этот артефакт под столом Въерда, а если он не сможет прикрепить этот артефакт…

– Что ж, поздравляю. – Он протянул им подписанные бумаги. – Ждем вас как обычно на балу в честь открытия нового учебного года, а после на обучении.

Что, и все? Он даже не станет с ними беседовать? Говорить о том, что им нужно подтвердить знания за прошедшее время, и все такое?

– Нам разве не нужно, ну… – Макс кашлянул. – Проверить наш уровень по предметам? Чтобы мы справились с программой.

– Вы и так с ней либо справитесь, либо нет, – хмыкнул Въерд в свойственной ему манере. – Если не справитесь, мы снова увидимся, но по поводу вашего отчисления. Так что все остальное зависит только от вас.