Чтение онлайн

Но сейчас кроме странного удушливого ощущения, желания поскорее отсюда сбежать, Нэвьери не почувствовала ничего. Более того, такой же страх ощущался среди разодетой публики, этот страх тяжелой липкостью оседал на плечах, прятался в фальшивых улыбках, за реверансами и поклонами. Никто здесь не хотел праздновать, все ждали от Фергана новостей о том, что Альгор, а точнее, теперь его отец больше никому и ничему не угрожает.

Но Ферган собрал всех, что объявить о своей свадьбе.

Они прошли по живому коридору, проекция опустилась на трон, слуга с подушечкой и роараном стал справа от него, Нэвьери опустилась на небольшое кресло-трон слева. Семья Брильис стояла в первых рядах: она, ее отец, мать и младший брат, которому вот-вот должно исполниться шестнадцать зим.

– Сегодня мы собрались здесь, чтобы отпраздновать мою помолвку, – сообщил Ферган, – помолвку с женщиной, которая станет вашей тэрн-архой.

Брильис совершенно не выглядела счастливой, и Нэв вдруг отчаянно захотелось ее обнять и сказать, что все будет хорошо. Вот только это была ложь.

– И помолвку моей дочери.

Нэв широко распахнула глаза. Она поняла все раньше, чем отец продолжил, когда встретилась взглядом с братом Брильис, он посмотрел прямо на нее. Все замерли, словно отражая ее ступор. Сюрприз не был сюрпризом, кажется, только для Фергана и семьи Брильис. Она перевела шокированный взгляд на отца, и тот продолжил:

– Мы обретем супругов и обернемся все вместе в один день. Спустя месяц с этого самого вечера.

Соня

– Тамея, Мира, да что с тобой? – Соня укачивала рыдающую уже полчаса дочь. Безрезультатно.

Сезар ушел по делам, теперь она знала о его делах даже больше, чем временами хотела, но это был единственный выход. Такие как Ферган не должны править, им место в удерживающих магию кандалах и подземельях. Чем ближе становился день восстания, тем страшнее ей становилось. Просто потому что Ферган, отчаянно цепляющийся за власть, так просто ее не отдаст.

А Сезар… Сезар слишком благородный для того, чтобы отсиживаться в тылу, когда все начнется. Он будет в первых рядах, и он… кто знает, на что ему придется пойти. Соня видела, как темная магия превращает в чудовищ даже самых сильных. Она знала, что Сезар не допустит, чтобы кто-то пострадал от королевской мощи его отца, он сделает все возможное, чтобы защитить остальных. Поэтому сейчас испытывала совершенно нелогичное желание все это остановить. В конце концов, им и тут неплохо живется, правда?

Им, но не остальным. Можно прожить всю жизнь в страхе – разве это вариант? Вариант будущего для Миранды? Для ребенка Женевьев, которому придется скрываться всю жизнь, точно так же, как и ей, для всех детей Даррании?

Но Сезар…

– Я единственный, кто может обернуться, – сказал Сезар. – Обернуться и после снова стать собой.

«А ты проверял?!» – захотелось в тот момент закричать Соне, но она не сказала ни слова.

Она знала, что не проверял.

Она знала, что они проигрывают темным именно по этой причине. Любой темный обернется драконом и сможет бить с воздуха, потому что знает: после сражения он вернется обратно, сможет снова ходить по земле, вести тот образ жизни, к которому привык. Для светлых все иначе, становясь драконами, они так ими и останутся, и уже никогда не вернутся. Не смогут обнять любимых. Не смогут растить детей.

Какая сторона возьмет верх в Сезаре?

Он ненавидит темную магию, будет использовать ее только в самом крайнем случае. Но если и будет – чем закончится для него этот оборот? Для того, кто стоит на границе Даррании и Мертвых земель с самого своего рождения.

Миранда снова залилась криком, и Соня заходила по комнате быстрее, укачивая малышку еще интенсивнее. Она пыталась дать ей грудь, но дочь отказывалась, хотела покормить из бутылочки – тот же результат.

Может быть, она чувствует ее тревогу? Может быть, дело в этом? Соня попыталась не думать о том, что им предстоит, глубоко дыша, уселась на стул и принялась слегка покачиваться на нем.

– Солнышко мое, все хорошо. Мама тебя очень любит!

Колики уже давно остались в прошлом, поэтому плач Миры просто сводил с ума и заставлял тревожиться еще сильнее. Что у нее болит? Может, надо уже бежать к Жен? Она единственная, кто владеет магией исцеления, но они договорились пересекаться по минимуму.

Миранда не унималась, и Соня махнула рукой на это «по минимуму». Пусть даже это плач из-за ее тревоги, как бы там ни было, ей нужно услышать от Женевьев, что с ее дочерью все в порядке. Что все хорошо.

– Мира, малышка, – она устроила кричащую дочь в колыбели, – я сейчас только возьму вещи, все, что нам может понадобится, и мы пойдем к Женевьев. Она тебе поможет, что бы там ни было.

От крика дочери сжималось сердце, от ее слез на глаза у самой наворачивались слезы. Соня заметалась по комнате, ругая себя за то, что не пошла сразу, что уговаривала себя тем, что все будет хорошо, что получится ее успокоить. Она кинула в сумку бутылочку, сложила вещи, если придется переодеть Миру из-за «детской катастрофы», взяла ее любимую погремушку, постиранные платки. Нацепила перевязь – местный аналог слинга, когда почувствовала ползущий по спине холод.

Этот холод Соня не спутала бы ни с чем, и она чуть не завопила от ужаса. Резко обернулась, чтобы увидеть клубящуюся над колыбелькой тьму. Она бросилась к дочери, и в этот момент над городом завизжала «сигнализация», оповещающая всех о всплеске темной магии.

– Мира, господи, Мира…

Подлетев к колыбели, Соня выдернула дочь из рассыпающейся тленом кроватки и заорала теперь уже от боли. Темная магия ледяным холодом обожгла руки от ладоней до локтей, чувство было такое, что она проела кожу до костей. Она едва успела положить дочь в кресло, широко распахнутыми глазами глядя на оставленные тьмой ожоги. Боль была такой силы, что Соня едва могла дышать, а темная магия продолжала расползаться от Миры в разные стороны, и ее щупальца пожирали все на своем пути.

От шока и ужаса Соня застыла на месте, не в силах пошевелиться, а магия внезапно рассеялась в воздухе, оставив после себя только потусторонний зловещий холод. Метнувшись к дочери, она сунула Миру в перевязь, наполовину проеденную тьмой, накинула сверху платок, чтобы скрыть проплешины и ожоги, и вылетела из дома. Едва успела выбежать на улицу, как прямо рядом с домом начали один за другим открываться порталы. Военные высыпались из них десятками, Соню оттеснили в сторону – никто не обращал внимания на женщину с ребенком. Только один гаркнул:

– Здесь небезопасно! Хотите попасть под удар темной магии?! – И Соня отпрянула, бросилась бежать с широко распахнутыми глазами.

Она летела по ставшим знакомыми улицам, петляя между домами, рискуя зацепиться за какой-нибудь наполовину выбитый камень и упасть вместе с дочерью, но, к счастью, ничего такого не произошло. Сердце колотилось как безумное, пульс грохотал в ушах, но хотя бы Мира больше не плакала. В голове не было ни единой связной мысли, и, когда Соня влетела к Женевьев, та встретила ее почти в таком же состоянии.