Чтение онлайн

— Разве она не с Реми встречается? — Нет, этот вопрос меня не удивил, лишь заставил мысленно ухмыльнуться. Наша дружба с самым симпатичным парнем школы многим не давала покоя. Но вот ответ…

— Ты что, Реми там ничего не светит, Кассандра мечтает исключительно о драконе.

Тут-то я и не удержалась, прыснула так, что чай расплескала и печеньем подавилась, еле отдышалась.

— Вон, глянь, опять замечталась, забыла, как чай пьют!

Я так не только, как чай пить, забуду. Я мечтаю о драконе! — придумали же.

Девчонки, кстати, как и большинство людей, суффикс "ис" из названия правящих монстров упускали. Я тоже иногда, но, в основном, из лени произносить лишние звуки, а вот они — из жалости и обожания. Ибо "дракон" без "ис" — это совершеннолетний… или вернее сказать полноценный? В общем, "драконы" могут принимать вид огромного ящера и пыхать пламенем. Получается у них это с возрастом и набором опыта, сил и кто знает, чего ещё. А вот "драконис" — это молодой дракон, ипостаси не менявший. Дракончик. Дракосюнчик, да.

Сами они, кажется, к этому уменьшительно-ласкательному суффиксу относятся преспокойно, ибо факт — не меняют они ипостаси, а вот люди благоговеющие, особенно девочки, так и стремятся наших монстров преувеличить. Девочки такие смешные.

И заботливые. Вон, пришли меня по спине постучать, довольно посмеиваясь. Хорошо, хоть не догадались, отчего я закашлялась.

В общем, пришлось мне учиться игнорировать услышанное, прежде, чем оценю его всесторонне: кто-что звучит? откуда? чем опасно или полезно? Из-за этого ещё в младшей школе я прослыла улиткой, жирафом и тетерей. В самом красивом варианте — глуховатой мечтательницей.

В старшей школе я стала мечтательницей-меломанкой, так как тётушка подарила мне музыкальные пробки в уши. Редкость несусветная, последний писк прогресса, хотя когда-то такие вещи использовались всеми поголовно, и даже выступали в роли телементов, если не врут легенды. Вот уж точно "всё новое — это давно забытое старое". Забытое и сожжённое в драконьем огне.

Да-а, натворили бед эти драконы. Почти тысячу лет назад они открыли врата из своего мира в наш и несметными полчищами обрушились на Землю. Агнигонии ещё повезло, что вторглись драконы на соседний материк. Няня рассказывала, что за одну ночь они сожгли дотла больше сотни огромных городов и бессчетное количество малых поселков. На их месте раскинулась Базальтовая Плешь, безжизненная каменистая пустыня, где ещё сотни лет никто не сможет жить. А драконы теперь с наглыми лицами заявляют, что они-де спасли наш мир. И языки не отсохнут.

Только я отвлеклась, я о слухе своем рассказывала.

Помню, тётушка…

Ох! Никак не могу поверить, что её больше нет!

Она ведь меня с рождения воспитывала. Мама с папой вечно в столице пропадали, преподавали там в академии. Пока совсем не пропали. Эпидемия, как сказали тётушке. Их даже не позволили привезти домой, так и похоронили в Аррганне.

А я с тех пор стала смыслом её жизни.

Её и нянюшки Тин, воспитывавшей сначала сестричек Мел и Рит, так звали мою маму, а затем и меня.

Ох, как же я её любила! Няня Тин умерла, когда мне было всего девять, через пять лет после смерти родителей, но все легенды и сказки, которые рассказывала мне она, я помню, словно слышала их вчера. Потому что только няня мне рассказывала правду.

А ещё она первой выявила мой дар, в раннем детстве выразившийся в "избирательном слухе":

— На "на!" — бежит, на "дай" — ветошью прикидывается, — жаловалась тётя соседкам, те смеялись, и травили байки о своих "таких же".

Только я была другой.

Где-то к трем годикам нянюшка вовлекла меня в "тайный заговор", уговорив скрывать то, что я умею слушать очень далеко, и не слушать близко. О, эта игра увлекла меня на долгие годы.

Мы с няней Тин запирались в комнате, и она рассказывала мне о мире, о людях, о том, какими великими мы были когда-то. О том, как пришли в мир драконы и всё уничтожили. А я слушала её с открытым ртом и наблюдала слухом за округой. Если кто-то подходил близко, я подавала знак, и мы меняли тему, как настоящие заговорщики.

— Такие вещи нельзя знать ребенку, — распекала тётя нянюшку, после того как я зазевалась и пропустила её приближение.

— Кто-то должен ей рассказать, — скрипучим старческим голосом возражала няня. — Ты же трусиха, да и запечатана. А я нет. И Касеньку ты не запечатаешь, ты обещала.

— А если ляпнет что. Дитя же, язык без костей, — тетя Мел в самом деле очень волновалась, это я слышала по голосу.

— Не ляпнет, — гордо возражала няня. — Она у нас умненькая.

Я была совсем мелкой, но в самом деле очень возгордилась, и навеки запомнила: наши разговоры с няней — большая-большая тайна.

Жаль, что няня так рано ушла.

Я много, о чём не успела её расспросить. Малышкой просто не понимала, о чём спрашивать. А сейчас бы расспросила о маме. Почему она когда-то сказала "если бы не драконы, мама была бы с нами"? Только ли то, что её не позволили похоронить у нас дома, няня имела ввиду?

Может быть для того, чтобы разобраться в этом, я и стремилась в Аррганну. А тетя была против. Она не хотела меня отпускать. Но как обычно, не давила, позволяя выбрать. И тогда я впервые выбрала не то, что хотелось бы ей.

Может тётя Амелис была права, и мне не стоило сюда ехать.

Она во много бывала права. Например, насчет того, что метка мне не нужна. А ведь выглядело это довольно странно. Право клеймить дочерей было даровано лишь патрициям, даровано владыками нашего мира — драконами. В моём классе лишь две девчонки обладали меткой рода и гордо задирали свои патрицианские носы.

Ведь метка — это же символ величия. А ещё маяк, по ней можно найти дочь рода, если та попадет в беду. А ещё она — кнут, вон как жжется, если я пытаюсь бунтовать. Но раньше я об этом не знала и, несмотря на древность фамилии, метки не носила. И вот ничуточки без неё не горевала.

Я как-то спрашивала тётю, из чистого любопытства:

— Почему у меня метки нет? Ведь мы имеем на неё право?

— Милая моя, конечно имеем. Я сама носила метку дочери, пока не осталась главой рода, — на лицо тётушки набежала тень, как и всегда при упоминании смерти моих родителей. — Но истинное величие не в том, чтобы выставлять его напоказ. Это молодые фамилии радуются, влившись в круг патрициев и получив этот "дар драконов". Мы же можем позволить себе не использовать того, на что имеем право.