Чтение онлайн

Там, где ночью царили духи, сегодня распустились цветы. Сиреневые, белые, желтые, красные, розовые и синие ковры сплошь покрывали землю в чанговой роще. Никакой дорожки из скрипучих камней не было и в помине. Только цветы, огромные пчелы и громовое пение цикад.

Дракон шагал напрямик, по цветам, не разбирая дороги. Радужный лепестковый вихрь кружил следом, подхваченный горячим ветром, сонные духи выныривали из-под листвы и недовольно колыхали длинными полупрозрачными хвостиками.

Черный ткач не просто приманивал жертву, с помощью музыки он подбирался совсем близко, ведь противостоять звукам невозможно. Каждый слышал именно ту мелодию, какую хотел услышать, поэтому, едва раздавались первые ноты, ткача следовало гнать в шею, а не вслушиваться, и уж тем более не «уплывать на многоцветных волнах».

Этот паразит проникал в разум, вытаскивал наружу все страхи и кошмары, дожидался, пока жертва, не понимая, что пребывает во сне, подсознательно захочет пробудиться, чаще всего вонзая ногти в ладони, а потом, сквозь раны проникал в тело. Обживался там, питался страхом и перемещался вместе с телом жертвы, пока не истощал ее полностью.

— Об этом я не знала.

— Поэтому сейчас мы идем к тому, кто знал.

Беда в том, что прогнать такого паразита проще, чем извлечь из жертвы. Оставалось надеяться, что моя принадлежность к другому миру и тут сыграет мне на руку.

В поле за рощей Рэнс перевоплотился. Драконы жили и в обычных домах — просторных ранчо, широко разбросанных по холмистому предгорью, но тот, кого искал Рэнс, обитал в горах.

Пятнадцать минут и перед нами предстала копия входа в Ледяные пещеры. Тут бронзовые двери сияли начищенными узорами, а перед ними сидели два одинаковых темно-бордовых дракона. Близнецы сверкнули на нас зелеными глазами, опознали Рэнса и сдвинулись, пропуская под своды пещер.

Здесь сходство между южными и северными драконьими чертогами заканчивалось. Вместо пустого темного коридора мы оказались в просторном зале: гулкий выложенный широкими плитами пол, стены, завешенные гобеленами в резных рамах, глубокие плошки с живым огнем. Не уютно, зато торжественно.

— И куда мы прилетели?

— Домой. — Рэнс принял уже привычный облик шеттера, подождал, пока я зашнурую сапоги и направился к двери в противоположной стене.

Еще трижды нам встречалась стража, и в драконьем обличье, и в человеческом. Теперь Рэнсу приходилось представляться полным именем и каждый раз ловить удивленные взгляды.

— Немного магии, да? — припомнила я слова дракона, разглядывая торжественную обстановку.

— Ага.

Эти чертоги больше напоминали королевский дворец, чем мрачные драконьи пещеры. Темная Башня по сравнению с ними нервно курила в сторонке.

— Значит, ты жил во дворце.

— Ага.

— Потому что ты…

— Угу.

— Потому что ты сова? Что за «ага» да «угу»?

— Потому что я сын своего отца, а отец мой правитель драконов. Так понятно? — Он повернулся, раздраженно сопя.

— Вполне. Арон знает, кто ему прислуживал?

Дракон королевской крови изначально выше по статусу любого человеческого правителя, даже Темного Властелина.

— Нет. Поначалу я и сам не помнил, а потом все было не ко времени.

— Но ты ему расскажешь?

— Зачем? — он искренне удивился. Или очень уж натурально сыграл. — И потом, никому я не прислуживал!

— Угу.

— О! А я смотрю, ты из наших!

— В смысле?

— В смысле — сова.

Я закатила глаза к потолку, но ответить не успела. Блуждания по коридорам, наконец, увенчались успехом. В очередной торжественной, но совсем не вычурной комнате за длинным столом черного мрамора сидел одетый с иголочки, аккуратно причесанный шатен. Два пятирожковых подсвечника, вдобавок к вездесущим плошкам с живым огнем, освещали большую старую книгу. Увлеченный чтением, мужчина не сразу обратил на нас внимание, и у меня появилось время его рассмотреть.

Вчера он больше походил на озверевшего варвара: полуголый, с растрепанной прической и яростью в глазах. Теперь же в спокойных чертах угадывалось сходство с Рэнсом, даже не смотря на разный цвет кожи.

— Видишь, живехонек! — шепнул мне мой внезапно царственный друг, плюхнулся на стол прямо перед братом и буркнул: — здорово.

Сандар поднял глаза. Во взгляде на долю секунды мелькнуло удивление.

— За добавкой пришел? — Он презрительно обозрел темную фигуру. — Что за вид?

— Нормальный вид, что не так?

— Я бы сказал: все — не так. Начиная с того, что ты все еще живой… — Он поднялся. Рэнс тоже встал. На этот раз младший был выше и шире.

— Ты уверен, что хочешь продолжать здесь? — Рэнс, не отрывая от брата пристального взгляда, махнул рукой.

— Ого! Да у тебя, кажется, мозги прорезались, братишка!

— Если бы ты сам думал не задницей, давно бы сообразил, что окружающие только подыгрывают тебе, лишь бы малыш Сэнди не хныкал ночью в подушку.

— Нет, поторопился. Мозгов как не было, так и нет.

— Повторяй это почаще. Самовнушение сильная штука.

— Если ты пришел вспомнить все свои детские дразнилки, погоди, не распыляйся, я отведу тебя в ясли, тут недалеко. — Сандар махнул рукой за спину и сменил тему: — кто это?

— А, это моя сестренка, — Рэнс улыбнулся-оскалился. — Ты вообще в курсе, что у вас тут черные ткачи расплодились? Таира, подойди.

Сандар оглядел меня с ног до головы.

— Какая еще сестренка? Откуда?

— О, это тебе лучше с отцом поговорить. До таких лет дожил и не знаешь, откуда дети берутся…

— Ясно, — поморщился Сандар, — очередная твоя глупая шуточка. Хм… — Он, не прикасаясь, осмотрел мои ладони. Раны не заживали, только покрывались красной коркой, а черные вены дотянулись уже до локтей. Сандар снова оглядел меня с ног до головы, перевел взгляд на Рэнса, двинул правой бровью. — Для нас ткачи не опасны. Но и она вполне могла их прогнать.

— Я их раньше не встречала.

Сандар кивнул.

— Неудивительно. Они почти выродились. Тут самая большая колония, и уничтожать ее нет смысла. Но… — Он коснулся моей ладони.

Нас отбросило друг от друга.

Сандар удержался на ногах, а меня отшвырнуло, как тряпичную куклу, и если бы не Рэнс, прекрасный гобелен с горным пейзажем оживила бы моя уже не слишком живая фигура.

Мы с Сандаром уставились друг на друга. Уж не знаю, что увидел он, но мне в секундной вспышке привиделось все мое детство, давно позабытое и будто чужое. Родители, маленький брат, помолодевший дед. Наш дом на берегу. Школа. Друзья. Антон, тогда с еще искренней, как мне казалось, улыбкой. Мешанину призрачных видений пронизывала такая тоска, что я непроизвольно сжалась в комок. Пустота разворотила в груди дыру размером со слона, а черные, скребущие полосы вен поползли выше, подступили к горлу.