Чтение онлайн

– С чего вы решили, что меня интересует такое ребячество?

Нахмурила брови точь-в-точь как Нелла и вздернула подбородок. Девочки заморгали, словно в глаза им попал пепел, потом неуверенно заулыбались.

– Ну мы и сказали, что это простой набор…

Я слегка фыркнула, встала и, расправив плечи, отправилась обратно в класс, слыша, как девчонки обиженно зашуршали:

– Ну и гордячка! Она, конечно, дочь Эрена Линда, но могла хотя бы сделать вид…

В тот день я поняла, что единственная возможность сохранить свою тайну – спрятать лицо за маской и оградить себя щитом, как от Теней. Даже если это и подразумевало, что друзей у меня никогда не будет.

Я шла по широким и светлым школьным коридорам, едва отвечая кивками на приветствия. Удивительное дело, я считала, что, надев маску, отпугну от себя всех и вся, но видимо, у гордячки Виры был свой собственный флер, поэтому участь изгоя меня миновала. Все по-прежнему хотели со мной дружить и общаться, но со временем научились обходить тему камней стороной – к большому моему облегчению.

Еще более удивительно, у меня завелась подружка. Самопровозглашенная подружка, ибо будь моя воля, я бы ни за что на свете не имела дела с Тами Марголд. Пухлощекая, приземистая, она смотрела на меня снизу вверх в прямом и переносном смысле и словно не понимала, что дружить я с ней не хотела – как собачонка, которую сколько ни прогоняй, все равно ластится снова. Со временем я к ней просто привыкла.

Тами настигла меня в коридоре на втором этаже, и в класс я вошла, сопровождаемая ее ежеутренним перечислением новостей, слухов и собственных домыслов. Покивав на приветствия, в сопровождении Тами я прошла к столу Наставников, где лежали подготовленные к первому уроку книги Закона. Исчерпав школьные сплетни, Тами перешла к городским:

– Кто-то снова пропал, читала? Словно растворился в воздухе! Уже неделю найти не могут!..

В кои-то веки новости Тами меня заинтересовали, но узнать больше о странном исчезновении не удалось, – к столу подошел Кинн.

Тами прервалась на полуслове и, пролепетав, что уже взяла книгу, ретировалась на свое место в самом конце класса. Кинн лишь мельком глянул на нее, как сытый коршун на мышь, и сдержанно кивнул мне. Я вежливо улыбнулась и, забрав книгу, прошла на свое место – прямо перед столом Наставников. Кинн сел сзади, слева через проход.

Кинн Террен. Мой соперник за звание самого неприступного человека в школе. И, судя по реакции Тами, первое место принадлежало ему.

Будто невзначай я бросила взгляд в окно и украдкой глянула на Кинна. Темно-русые волосы как обычно упали на лоб, серые глаза сосредоточенно уставились в книгу Закона. Суровый, отрешенный, он как геррион источал вокруг себя холод. Никто из одноклассников не хотел встречаться с ним взглядом.

В класс впорхнула Наставница Флия, и меня словно перенесло на пять с половиной лет назад, на точно такой же урок Закона.

Тогда Наставница Флия нараспев, как колыбельную, зачитывала Толкования на Закон Серры. Я смотрела, как шевелятся губы Наставницы, как серебрится нашивка на ее синем платье, и грезила об Озёрах, куда ездила отдыхать с дядей.

Вдруг Наставница замолчала. В дверном проеме появился Утешитель – высокий, статный, в небесно-голубой форме в тон глазам. В каждом городе Утешителей было всего несколько. Они были одновременно Служителями и слугами Закона и имели право ходатайствовать о помиловании преступников. Судя по цвету формы, этот Утешитель был самым главным. Наставница Флия, оттаяв, защебетала:

– Утешитель Йенар, приветствую Вас! Мы не ожидали Вас так рано…

– Прошу простить за столь несвоевременное вторжение. Меня вызывают в Совет, поэтому я вынужден поторопиться.

Глубокий голос Утешителя обволакивал, словно горячая вода в расслабляющей ванне.

– Препоручаю вам Кинна. Надеюсь, мой мальчик успешно вольется в ваше общество.

Конечно, Кинн не мог быть сыном Утешителя Йенара: Закон запрещал Утешителям, как и всем Служителям и Служительницам, иметь детей. Но в редких случаях они выступали опекунами для сирот.

Утешитель Йенар пропустил вперед Кинна, и по классу прокатились любопытные шепотки. Высокий, с темными, ниспадающими на лоб волосами и серыми выразительными глазами, в школьной форме, которая подчеркивала его фигуру, Кинн действительно привлекал внимание. Но еще больше привлекала внимание стена отчуждения, которую он выставил между собой и нами, – она была ничуть не ниже моей.

Учеба началась почти два месяца назад, и любой новенький оказался бы в центре внимания, и уж тем более – приемный сын Утешителя Йенара. На перемене все ринулись знакомиться с Кинном. Тами, которая за это время уже успела занять место моей подружки, тоже потащила меня.

– Кинн, это Вира Линд, дочь того самого Эрена Линда, а также племянница Советника Дана Линда.

Кинн молча выслушал и, скупо улыбнувшись, кивнул и повернулся к одноклассникам, которые наперебой завалили его вопросами.

В растерянности я замерла рядом с Тами, которая едва ли не выпучила глаза от такого отношения. Он был первым, кто за всю историю школы при знакомстве со мной не издал удивленно-восторженного возгласа, не попытался схватить за руку и завалить комплиментами или начать расспрашивать об отце. Это было что-то новое.

Я уже почти отвернулась, когда Кинн поднял на меня взгляд. Из меня словно выбили весь воздух.

Никто и никогда в жизни не смотрел на меня с такой огненно-жгучей ненавистью.

Целый месяц, натыкаясь тогда на его колючий взгляд, я внутренне сжималась: что такого я сотворила, чтобы заслужить подобное отношение? До школы я никогда в жизни Кинна не видела, и была уверена, что никогда не слышала о его семье. Кем были его родители, никто так и не узнал. Даже Тами, неиссякаемый источник сплетен и слухов, оказалась бессильна развеять эту мглу. Кажется, родители Кинна работали в Библиотеке Зеннона. Или в Музее. Или ни там, ни там. Ну еще можно было предположить, что, если родители Кинна и не были важными людьми, Утешитель Йенар разглядел что-то в нем самом – возможно, даже готовил его себе в преемники, раз решил усыновить именно его. Версий было много, но все они были туманны и ни на чем не основывались.

Но Кинн смотрел на меня так, словно я была его личным врагом, и не раз меня посещала ужасная мысль, что он каким-то образом узнал о моей аномалии и считал, что такой самозванке в школе не место. А потом был поход в Музей истории Зеннона.

Стояла середина октября, и день недовольно хмурился, когда мы, покинув школу, свернули с аллей Первого квартала и вышли на многолюдную Храмовую площадь. Последние дни были странными, тревожными, и, хотя еще не было сделано никакого официального заявления, отовсюду, как дым изо щелей, лезли слухи.

Шептались об украденных – или так и не украденных – эрендиллах, о проверках у городских ворот, о приостановке торговли с Альвионом и даже о закрытии Зеннона. Дядя ходил мрачным, и еще больше пропадал у себя на Совете.

У себя в школе мы слушали, как Тами свистящим шепотом по кругу пересказывает все версии произошедшего, и не верили и половине сказанного. В голове не укладывалось, что Альвион мог решиться украсть наши эрендиллы. Всем казалось, что это недоразумение, которое рано или поздно разрешится. Мы еще не знали, что Зеннон действительно закроют. А еще через месяц начнутся изгнания.