Чтение онлайн

А ещё мысль осенила, что с таким волхвом появляется новая надежда помочь детям Белки. И это первоочередная задача.

Собравшись в путь, я взлетел прямо со стены, ошарашивая местных. На этот раз мимо вражеских лагерей не пролетел. Да и они уже меня засекли. Кто ж не заметит гигантскую чёрную птицу, от которой и недолго обосраться?

Пятьюдесятью тысячами кочевников тут и не пахнет, как не пахло заявленной численностью ростовской рати. Намётанным глазом осаду оценил тысяч в двадцать пять. Много в деревнях сидят, так просто не выкуришь. Плотно стоящие по периметру избы, как естественная преграда, против контратак хорошо сойдут. Половцы основательно засели. Но местами довольно уязвимы с воздуха.

Первую катапультную батарею разбиваю прямо на лету, расстреляв из ледомёта вместе с двумя десятками кочевников, которые тут же забегали, как муравьи. Вторую группу орудий рублю мечом с нескольких заходов с лёту. Когда в меня полетели стрелы очень уж коряво, я даже позлорадствовал. Половцы явно не ожидали увидеть тут нечто подобное. Поэтому перепугались до смерти, и тетива в желобки стрел перестала попадать.

Рассчитывая на удачу, хотел отыскать главный шатёр, чтоб срубить их главарю голову, предотвращая массовые смерти. Но с ходу толком не разобрал, где засел этот засранец. Какой–нибудь там хан.

Можно было устроить месиво, выжать себя в ноль, отдохнуть и двинуть, как планировал. Но операция по спасению княжича сейчас для меня важнее. Достаточно и того, что я разбил почти все катапульты да поломал шесть самых крупных осадных башен, до смерти перепугав врага.

А если решат полезть, Люта вдарит, так они вообще побегут без оглядки. Лишь бы моя малышка не потеряла контроль и не испепелила саму крепость. По сути, я оставил её как раз для проверки стойкости. К сожалению, приходится рисковать ростовскими бойцами. Но деваться некуда, я должен довериться демонице.

Пройдя в северо–западном направлении над полями и лесами километров тринадцать, я вычислил первый ориентир. Два холма, где у одного верхушка раздваивается — видно невооружённым глазом. Ну а дальше вверх по реке до разлома в земле. Старую дорогу с воздуха не видать. И не мудрено, эта часть ростовских земель выглядит дикой и не обжитой. Никаких поселений по близости, с дорогами тоже беда.

Однако это не мешает рыскать тут половецким конникам, которых легко различить по тёмным одеяниям. Мелькают ребята под кронами, на километр по одному–два всадника. А вот наших не видать.

Пришлось снижаться, чтобы вычислить старую дорогу. Приземлившись, выявил следы множества копыт. Причём есть и едва заметные — недельной давности, и совсем недавние, судя по всему — целая толпа тут промчала. Выяснив направление, снова взлетел и пошёл уже уверенно. Но с чувством, что за мной на этот раз кто–то наблюдает.

До второго ориентира в виде трёх прудов в форме лепестков добрался спустя сорок минут. Непроглядная низина сменяется заросшими плотно холмами, дальше большие проплешины с сухой землёй и новая речка. Дико всё, первозданно. Ни избёнки, ни сарайчика. Ни дорог, ни троп.

Покружил немного, пару восьмёрок сделал. Двинул дальше на северо–запад. Под склоняющимся к закату кровавому солнцу заметил, наконец, на горизонте множественные пики, которые вполне сойдут за Волчьи скалы. Хм, похоже, я достаточно серьёзно отклонился.

Взмыв повыше, заработал крыльями активнее, и к вечеру добрался до первой крупной скалы, за которой стоит целая система. В низинах буреломы да речка — хрен что разберёшь. Однако вскоре замечаю достаточно большой походный половецкий лагерь, стоящий прямо в низине на речке. Палаток человек на сто пятьдесят, все на лошадях. И не только его, по округе шастают всадники, на скалах мелькают пешие басурмане. Судя по поведению, ищут следы. Так увлеклись, что в темени на небо не смотрят. Иначе бы я понял по реакции.

Порыскав полчаса и миновав три пики, сажусь на самую дальнюю в округе, неподалёку от группы из пяти вражеских бойцов. Они далеко ушил от лагеря, и теперь изучают каменистую площадку на двухсотметровой вершине, судя по следам от костра — здесь кто–то был до них. Похоже, я на верном пути.

На моё приземление враги сразу отреагировали, хотя я упал в жухлую рощу метрах в сорока от них практически бесшумно. Ощетинившиеся двинули на меня на полусогнутых ногах с кривыми саблями. Вышел навстречу с руками в стороны, показывая тем самым отсутствие враждебности.

— Доброй ночи, смертники. Кто тут старший? — Поинтересовался я на родном языке.

Кочевники встали с недоумением. Заболтали между собой на своём басурманском, вскоре слова стали приобретать смысл.

— Ты Александра человек? — Спросил на плохом русском мужки с самой покоцанной плоской рожей.

— Это который княжич? — Уточнил я с улыбкой.

— Княжич, — повторил покоцанный. Остальные закивали, скалясь, и посмотрели на меня, как на добычу.

— Выходит, вы их ещё не нашли? — Продолжил уже на их языке. — А, морды?

Басурмане опешили, глаза распахнули ещё больше.

— Взять! — Гаркнул издали последний кочевник, который только доплёлся.

Без промедления двое сразу ринулись на меня. И запрокинулись от шрапнели, пробившей их головы, как от выстрелов из пистолета с глушителем. Пока соображают остальные, я рублю их в четверном ускорении и быстро добираюсь до главного.

Бедолага толком и не понял, почему так легко отпали головы его соратников. А он сам оказался прижатый тяжёлым коленом к земле. На вид я живчик, но во мне сейчас килограммов сто тридцать. Уже не каждая лошадь потянет такого.

Половец попытался сопротивляться, вынимая кинжал. Но когда я стянул его корнями, он завопил с ужасом, растеряв весь боевой пыл. Надо же, его магическая защита не сумела оказать никакого сопротивления, хотя что–то там даже вспыхнуло или пёрнуло, толком не разобрал.

Допросив бедолагу с пристрастием, выяснил, что они уже неделю идут по следу княжича, а найденные следы привала говорят о том, что отстают лишь на полдня.

Не оставляя свидетелей, поднялся на вершину пешком. Вид открылся неплохой на ту часть системы скал, куда и указал последний. Даже со своим шестикратным зрением пришлось напрячься. Минут десять всматривался прежде, чем увидел один единственный огонёк вдалеке. Для простого человека спуск отсюда и подъём на другую вершину до точки действительно занял бы полдня с этими буреломами и трещинами внизу.

Мой же перелёт занимает десять минут уже во мраке. Сверху не видно ничего под кронами. Поэтому потеряв их из виду, приземлился где–то неподалёку. Двинул уже по земле на подъём, заметив между стволов проклёвывающийся свет от костра. Щебень под ногами выдала меня с потрохами, когда стала отскакивать и биться по сторонам. Бдительный часовой вышел из–за дерева уже с натянутой тетивой. Тридцатилетний тёмненький мужичок в хороших кожно–металлических доспехах сразу показался мне опытным воином.