Чтение онлайн

Дальше веду огонь уже по толпе, выбирая цели вариативно: то самого заднего сниму, то правого, то двух слева. Очень ювелирно залетело в едва заметно высовывающуюся из–за камня рожу.

Даже стоящую в полный рост цель враг заметил не сразу. Но когда меня увидели, попытались отвечать. Однако их стрелы безнадёжно падают, не долетая трети расстояния. Вскоре подключается маг, затем второй. Но и их снаряды теряют силу, не добираясь до цели. Позади подпирает всё войско, половцы начинают штурм.

Я же изображаю, что уже не один. По крайней мере — двое или трое. То с одной точки высунусь и пульну, то с другой, затем с третьей. Вроде умеренный огонь веду, а почти каждая выпущенная стрела — это минус один.

Когда им удалось достичь верха, на дороге осталось под пол сотни трупов. Спустившись на уровень тропы, я поманил их дальше, отстреливая на ходу самых рьяных. Головной отряд резко замедлился, а задние наоборот ускорились, начиная подпирать их сзади. Видя, как близко пакостник, половцы яростно да с бешеными криками начали прорываться, желая отомстить за товарищей. Стали доноситься угрозы, что меня посадят на кол, сдерут кожу, выколют глаза…

Когда в спину полетели не только стрелы, но и мощные снаряды, я ускорился. Добравшись до площадки с пещерой, убедился, что основная масса уже на подъёме. Столпотворение образовалось как раз наверху, где места всем явно не хватало.

Подгадав момент, выпустил своего зомбака! Половцы оценили сюрприз сполна. Первые же пятеро рьяных да говорливых сразу слетели с перепуга вниз. Учитывая крутость спуска, как минимум покалечатся. Но скорее — им кирдык.

Перелетев на этаж выше, контролирую ситуацию уже сверху. Как и думал, враг не бросился обратно, а попытался давить. Пики забили по шкуре зомбака, легко вонзаясь в плоть. Быстро перестроившись, половцы выставили щиты и копья. Стали сбиваться плотнее и попытались выдавить гиганта на площадку, чтобы его окружить.

Судя по отчаянным крикам, враги были очень удивлены, что великан даже со стрелами в глазах стоит себе и умудряется тыкать своими вилами, сшибая по два–три коротышки за удар, через раз их насаживая.

Даже когда он полыхнул от магического удара, я сумел подержать его ещё какое–то время. Как раз выиграл время и отвлёк, пока мои мини–скаты выдвигаются на позиции для сброса. Большую часть сосредоточил на подъёме, где основные вражеские силы застряли и скучковались. Остальных повесил прямо на узкой тропе, где толпятся прорывающиеся.

Сигналом к атаке стали первые попытки сбить мою птичку. Почти одновременно с этим великана с дороги снёс какой–то ветровик. Просигналив сброс, я выпрямился, встав из–за укрытия уже с «Вьюгой». Свист и жужжание шрапнели быстро утонули в криках и отчаянном ржании лошадей. Половцам просто некуда было деться, практически на открытой местности они превратились в лёгкую мишень. Даже вспыхивающие защиты не сумели отразить всё. Плотность огня оказалась настолько высокой, что вышел самый настоящий перекрёстный обстрел. Пики долбили повторно по трупам, разрывали тела и отрывали головы. Часть людей спаслось чудом, за телами товарищей. С узкой дороги наверху смахнуло практически всех. А точнее половину скинуло, вторую — покосило.

Не давая врагу очухаться, я принялся расстреливать скопления ледяными стрелами, разнося всё в ледяные клочья и замораживая большие области. Любое шевеление, которое улавливал мой зоркий глаз — это сигнал к атаке. Сорок залпов сделал, и только после перевёл дух. К закату ледяная дымка нависла над побоищем, где всё ещё кто–то продолжал тихо постанывать.

Примерно в пятидесяти метрах от подъёма засёк свежий отряд, который, вероятно, спешил к основной массе. И им посчастливилось не попасть в жернова. Человек шестьдесят и, похоже, на этом все половцы в районе заканчиваются.

На крыльях я быстро настиг ребят, которые даже не поняли, что произошло. Порубил треть на лету прямо в сёдлах, затем они начали разбегаться. Кто обратно понёсся, кто в низину полетел, кто в кустарнике забился, кто пополз. Ледомёт догнал всех быстро, затем я вернулся добивать уцелевших.

Вблизи легко вычислить живых по их стонам и дыханию. Поэтому от меня никто не мог спрятаться. Пока я кончал раненных и контуженных внизу, несколько дуралеев наверху попытались выцелить меня из луков, за что в скором времени поплатились, получив из «Вьюги». Когда сверху вылез визжащий маг и влупил целым метеоритом, я увернулся на ускорении и бахнул в ответ сразу пятнадцатью ледо–стрелами.

От такой мощи мага разметало на мелкие ледышки и пыль, а следом чуть не обвалилась скала. Камни посыпались мощно, накрывая многострадальные тела. И превращая спуск в ещё большее месиво.

Покружив над побоищем, я с удовлетворением оценил масштабы мясорубки. Думаю, около тысячи половцев удалось положить. Полагаю, недобитков ещё человек тридцать таится. Не исключаю, что пара–тройка везунчиков всё же сбежала.

Увлечённый поиском одиночных целей, я чуть не пропустил возвращение наших! Ростовские как раз вышли на площадку с другой стороны и встали на краю, как вкопанные. Они вряд ли меня заметили парящей птицей, их внимание привлекло место побоища. Даже в полумраке под светом полной луны легко можно различить тела, лежащие на светлом грунте. И оценить как много интересного они пропустили.

Я же оценил, как совестливы ростовские витязи. Они вернулись всей толпой, княжна примчала впереди всех. По её ошалелому взгляду сразу стало ясно, что готова ворваться.

Остаётся только благодарить ребят, что не сразу решились вернуться. Иначе бы поймали меня с поличным. Ну а теперь с полным правом я могу включить и дурачка.

Приземляюсь вне зоны их видимости на тропе, заваленной трупами. Делая вид, что возвращаюсь с экскурсии, громко напеваю патриотическую песенку из прошлого мира. Это чтоб меня не долбанули свои ненароком с перепуга. Выхожу на площадку, а там уже встречают с недоумением.

— И вправду живой, — опешил рыжий. В голосе не чувствуется радости.

— Грохотало знатно, — подметил Звенимир. — А теперь тишина мёртвая.

— Слышали ещё с той горы, как будто сеча здесь шла большая, — поясняет Глеб. — Неужто князь подмогу прислал?

— И полегли что ль все? — С недоумением развёл руками белобрысый, кивая на склон, усеянный чётными телами.

— А ты какой–то даже свеженький, ни царапины, — наехал на меня рыжий. — Усталости ни в одном глазу, отсиживался, небось.

Опять — двадцать пять.

— Что здесь стряслось, говори? — Затребовала княжна, надвигаясь. Вид бешеный, ноздри раздутые, как у быка Радео. Дикая красотка.

— Я же сказал, что разберусь, Александра Борисовна, — ответил, глаз с неё не сводя.

А она в упор подошла, остаётся только лбами начать бодаться.

— Как это так? Всех взял да положил? — Спросила, сверля взглядом.

Похоже, в головах у ростовских не уложится сей факт. Да и у боевой самки, считающей себя лучшим бойцом в мире, тем более.