Чтение онлайн

Видно, как округлились глаза глухонемого Кожана. Замигали тени по стенам, и князь Лисей со своей скамьи изумленно глядит на Берубоя, а тот весь ходуном ходит, увивается! Брызжет слюной! Зубами скрипнет, на колено припадет, крикнет страшно - и сразу отскакивает:

– Не ты ли, гад... Х-хха! Не ты ли с подельником своим Куруядом-негодяем против славянства ворожил? Стожаричей из Санды выманил, деревню для Чурилы оголил! Тамошних баб под ярмо поставил, гнида свар-р-рожья, ага? Знаю, ведаю!!!

Синие глаза Плескуна. Никакого выражения... А Берубой мечется, дыбом волоса, мокрые клыки блестят:

– Чаротворец злобный! Все про тебя ведаю! Не скроешь or меня, не утаишь своих мракодеяний, вр-р-ражина!

Тут все увидели, что Плескун... плачет. Сверкнула, пробежала искорка утонула-спряталась под повязкой на рту. И вдруг - Берубой замер, припадая к земле:

– Давай, Кожан! Самое время! Срывай тряпку!

Глухонемой отбрасывает лучину, судорожно рвет узел на затылке колдуна... Тряпица трещит - и вот, медленно и трудно, рыдающий колдун разлепляет посиневшие, затекшие губы, спрятанные в мокрой бороде:

– _Да... повелитель... я сделал это... Для тебя._

И одному из зрителей, сидящих на лавке, вмиг становится нехорошо от прямого взгляда раскосых синих глаз под седыми бровями! Что это?! Что за наваждение?! Почему он смотрит с такой сладкой тоской?

– Врешь!
– дико захрипел Берубой, выскакивая вперед; черная спина его вмиг загородила наследника Зверку от волшебного взгляда. И сразу стих омерзительный звон в ушах похолодевшего наследника...

– Сознавайся, чревоточец! Не ты ли устроил пожар в Глыбозере и подкинул грецкий шлем на пепелище? Дабы глыбозерский князь Старомир на вышградских греков ратью вышел? И крепость перед Кумбалом оголил? Отвечай!

– _Не тебе отвечаю, но хозяину моему._ - Черно-синий взгляд колдуна заметался, рыская и не находя в полумраке обожаемые черты.
– _Повергаясь ниц, свидетельствую: правда все, правда. Сотворил я поджог по твоему, повелитель, самовластному поручению..._

– Что дуришь, Плескун? Какое еще поручение? Не мути, говори толком! Признавай, мечтал ты вывести грецкую дружину из Жиробрега, дабы открыть его для угадаев кумбаловых? Подличал ли с кровью петушиной? Умышлял ли ты, злокур окаянный, завести греков в чащобы лесные по кровавому следу? Умышлял?

– _Умышлял и делал. Ради тебя, господин!_

Почему он опять смотрит на наследника? Почему плачет, будто от радости и гордости за содеянное?

– Ладно, я все понял, - вдруг негромко сказал Берубой совершенно спокойным голосом, медленно оправляя со лба повлажневшие волосы.
– Ты не хочешь говорить. Добро, предлагаю тебе... честный бой. Слушай меня, Плескун. Вызываю тебя, гада, на умный поединок. Коли победишь - буду рабом. Уйду навеки от Траяна - к тебе, в черную неволю сварожью... А проиграешь пеняй на себя: я твои гнилые мозги себе заберу! Батьке моему, Траяну Великому, отнесу и к ногам его повергну!

Зверко вздрогнул: уловил что-то в воздухе... Но не понял, ибо тут же...

– Берубой!
– высоким голосом крикнул князь Лисей.

Опомнитесь!

Семаргл дернул головой, с рычанием обернулся:

– Прекратить! Не мешать!!!

Но не тут-то было... Ух как стремительно приливает кровь к бледному лицу князя Вышградского... Р-раз!
– сухой кулачок с размаху врезается в столешницу. Блестя глазами, племянник базилевсов взмывает с места:

– Остановить допрос! Немедля!

Берубой с досадой мотает головой: узкая рука семаргла слету бьет пленного чародея в лицо, сдавливая нижнюю часть старческого лица, затыкая страшный рот. Слишком сильно. Темная струйка по седой бороде.

– Одумайтесь, Берубой!
– негромко, но жестко говорит князь Лисей.
– Вы начинаете какие-то опасные игры...

Семаргл волком глядит через плечо. Вытянута вперед единственная рука, упирается и давит в лицо карлика, будто пробоину в днище затыкает... Рассерженный профессионал. Кажется, что желтые волосы шевелятся над сморщенным лбом воздушной собаки. Но князь Алеша смотрит твердо. Князь Алеша наставляет на Огненного Вука длинный негнущийся палец:

– Вы пообещали колдуну стать его рабом. Что сие значит, любезный?

– То и значит, - скрипнув клыками, отвечает семаргл.
– Если проиграю, он... пожрет мою волю. Заберет в службу к хозяину своему, Сварогу.

– Заманчивая перспектива!
– Князь Лисей медленно складывает руки на груди.
– А если... Плескун прикажет освободить его? А потом - убить нас всех, безоружных? Вы подчинитесь такому приказу?

– Непременно пришлось бы Да только - не бывать тому. Я одержу верх... Об одном прошу - не замешивайся, князь! Потерпи... помолчи маленько.

С легким звоном опадает каменная пыль на колени стенографиста Неро, на бледные розоватые берестяные свитки. Рука Кожана дрожит, и тело волшебника мелко потряхивается в полуметре над каменным полом. Берубой выжидательно и злобно смотрит через плечо.

– Не мешай ему, князь Алеша, - говорит наследник Зверко.
– Нам нечего бояться. Он профессионал. Он порвет гномика в клочья, вот увидишь.

– Вестимо, в клочья!
– осклабился Берубой, подшагивая к вздернутому сопернику. Насмешливо мотнул длинноволосой головой. И вот, глянув чуть свысока, семаргл сделал первый выпад:

– Ведь ты, гнилая борода, даже не ведаешь, кому служишь. Не чаешь небось, что хозяин твой Чурилушка - славянин...

Странным холодком просквозило по ногам секундантов - это изогнутое лезвие кривды скользнуло по воздуху. Не останавливаясь, Берубой снова ринулся в атаку:

– Чурила твой - отнюдь не ханского рода. Недоблюдок он, полукровка... По матери - божич сорочинский, а по батюшке... знаешь кто? Ну отвечай, покажи свою мудрость великую!

Молчит Плескун, сухо блестят его синие очи. Ушел в глухую оборону, щитом глуходумия прикрыл усталую психику.

– А по батюшке-то Чурила - наследник Властовский!

Отменно заточенная кривда с ревом скребанула слух. Легкая холодная оторопь пробежала по крупному телу наследника Зверки. Как красиво он врет, этот семаргл Берубой! Как рискованно...

И горбун содрогнулся, потемнел лицом. Видать, краешком незримого лезвия задело по старым мозгам. А Берубой все теснит, наседает; быстро мелькают слова, посвистывает клинок изощренной неправды:

– Незаконнорожденный сын князя Всеволода Властовского - вот кто твой Чурила!