Чтение онлайн

Дура дурой, болезненно-ласково думает наследник, глядя на синие глазки, влажно мигающие в тени порхающих ресниц.

– Он... такой миленький. Он же наш мальчик, наш! Нельзя же его казнить. Ну, может быть, немножко поругать, совсем чуток-пречуток?

Дура, думает наследник Зверко, отрывая горячий взгляд. Идеальная женщина. Она любит всех и жалеет всех. Кроме меня.

– Я не согласен, - твердо говорит он, упирая взгляд в слащаво-золотую крону заморской вышивки на шатровом потолке.

Быстрый шорох удивления... Царь Леванид, немного темнея лицом, кратко кланяется и опускается обратно в удобное кресло. Князь Лисей отрывает лицо от ладоней, быстро глядит на наследника. Но голос наследника тверд. Наследник знает, что говорит. Нельзя оставлять недобитого врага в тылу. Пусть даже этот враг нравится девочке Руте. Прощать нельзя.

– Десятнику я не доверяю, - говорит наследник.
– Посадить в темницу, а там поглядим.

Князь Лисей прячет раненый взгляд. Снова поднимается с места, глядит вниз, на носки мягких греческих сапожек.

– Прошу высказаться остальных членов совета...

– Ой, можно?! Можно я?!
– поспешно чирикает серебряный голосок. Превозмогая мощнейший позыв подпрыгнуть с табуреточки, княжна Рутения Властовская нетерпеливо елозит кольчужным задиком, растерянно-испуганно глядит на миленького братца Зверку:

– Братец, только ты не думай, что я непослушная! Я не хочу тебе перечить, честно-пречестно! Ты все верно говоришь, ты прав... Только я думала... а давайте мы его совсем ненадолго посадим в темничку, а потом сразу выпустим, а?

И вертит носиком, моргает радостно распахнутыми глазами: вот ведь какую гениальную идею придумала!

– Ну на пару часиков только, а потом сразу-пресразу выпустим, вот! И тогда он обрадуется, что мы его простили, и ему стыдно станет, вот увидите! И он сам заплачет и больше не будет!

– Ты очень мудрая девушка, о прекрасная княжна, - внезапно улыбается царь Леванид.
– Твое юное сердце подсказывает истину. Если мы помилуем бедного Неро, он увидит, что все его подозрения - ложь. Слезы стыда вымоют острые камни из души...

– Предателей не прощают!
– вдруг взрывается нервный Стыря. Вскакивает, мотая мокрым оселедцем - факел малиновой рубахи вспыхивает яростно.
– В куль да в воду! Чтоб другим не повадно!

И - все, все: замолк, быстро сел, ссутулился. Нахохлился и только глазами зыркает по сторонам: совсем с ума посходили князья-бояре... Предателя миловать задумали!

Липкую желеобразную паузу продавливает негнущийся голос Лисея:

– Ну вот, господа, такие дела... Царь и княжна просят милости. Наследник с атаманом - требуют казни... Два голоса против двух. Поскольку все, кроме меня, уже высказались...

– Не все.

Она вышагивает вперед, жестко стучит каблуками высоких сапог. Плотно поскрипывает черный кожаный доспех, туго сдавленный в поясе шипастой перевязью. Качается и бьется о тугую ягодицу тяжелый буздыхан, за кольцо привешенный к широкому ремню; гладкая мышца четко и ясно очерчивается на нежно-фарфоровой икре чуть пониже коротких серых штанов. Вот она вздернула нос, и светлые, легкие, краткие волосы, качнувшись, отхлынули от холодного белого лица. Неяркие губы дрогнули в насмешливой полуулыбке:

– Я, конечно, не царь и не княжна... Но тоже имею что сообщить уважаемым членам военного совета.

– Пс-с... Псаня?
– удивленно и почти рассерженно смотрит наследник Зверко.
– Ты чего, милая? Тебя кто приглашал?

– Мой муж был боевым магом. Я имею опыт борьбы с ворожбой, подавляющей волю. Хочу сказать.

Светлый взгляд - как дуло парабеллума. Девочка полностью владеет своей нервной системой, лениво позавидовал наследник.

– Говори, Псаня...
– со вздохом произносит князь Лисей.
– Теперь каждый голос в цене.

– Насколько мне известны приемы сварожьих колдунов, личность Неро разрушена полностью. Его психика подверглась ковровой бомбардировке...

– Забавная лексика...
– вздрогнул князь.
– Непривычно слышать из уст средневековой поляницы...

– Это не я говорю, - вежливо склонив голову набок, Псанечка приобнажает в улыбке пару верхних зубов, белых и ровных.
– Сейчас говорит хозяин.

– Хозяин?

– Да, господа.
– Она слегка поклонилась, в глазах блеснула острая гордость.
– Мое настоящее прозвище - вила Шнапс. Я - первоявленный аватар божественного вдохновения моего хозяина, Траяна Держателя. Слова, которые вы слышите, произносит мой повелитель.

Хрустя черной кожей и стальными костями, она сладко расправила плечи. И добавила, чуть покраснев от тщеславной сладости:

– В настоящий момент он управляет мною в ручном режиме.

Немая сцена длилась недолго. Первой очнулась, разумеется, княжна Рутения:

– Ой, ну вот! Я так и знала! Мужик с титьками!

– Гм, - сказал наследник Зверко и прикрыл глаза, медленно размышляя.

– Очень приятно, фрау Шнапс!
– Князь Лисей радостно всплеснул руками.
– Очень рад! Стало быть, ваш хозяин - жив?!

– Мой хозяин бессмертен, - сухо заметила первоявленная вила.
– Он подключился около десяти минут назад. Хозяин выслушал все ваши аргументы и теперь готов вынести свою окончательную резолюцию...

– Гм, - повторил Зверко, не раскрывая глаз.

– Стеня, ты нас слышишь?
– несколько недоверчиво поинтересовался князь Лисей, пытаясь заглянуть в ледяную голубизну арийского взгляда.

– А мы думали, тебя замочили, - хмыкнул Зверко.

– Это была ложь. Я полностью контролирую ситуацию, - медленно, будто прислушиваясь к приятному звону в собственной голове, произнесла Шнапс. Она совершенно замерла, полуприкрыв светлые ресницы.
– Я рад снова общаться с вами, парни.

– Значит... Плескун лгал про твою гибель?
– Князь Лисей, очевидно, почувствовал себя лучше.

– Плескун не лгал. Он... говорил кривду. Типичная кривда - это ложь, которая с одной стороны заточена под самую острую правду. Но только с одной стороны.

– Как поживает некто Дойчин?
– поинтересовался Зверко.
– Он действительно пытался тебя вырубить?

– Опасность миновала...
– неопределенно улыбнулась Шнапс.
– Даже Берубой чувствует себя лучше.

– Берубой жив?