Чтение онлайн

Я взял волос. Тонкий, почти не видно его - а не рвется, зараза. Псиной воняет Натянул сильнее - все равно не рвется, только звенит злобно, как атакующий комар... Интересно, а если ножницами чикнуть? Впрочем, не стоит: все-таки полета тощ баков.

Вот гадство, поморщился я. Как же я вокруг нее обмотаю? Придется ведь ее, ведьму такую, обнять! Чтобы заговор наложить... Меня аж передернуло. Ну ничего, думаю. Вытерплю в последний раз...

– Стоять!

Я дернулся, едва не врезался в стену - задумался на бегу, на полной скорости! Мотнул головой - бр-р-р! Откуда крик?

– Стрелять буду!!!

Толстый бородач в кольчуге! Выскочил сбоку, бешено накручивая рычаг арбалета:

– Куда?! Правда стрельну! Стойте, гады!

– Прочь с моей дороги!
– торжествующе прогудел я, проносясь мимо - как курьерский поезд мимо пьяного обходчика. Не, папаша, слишком поздно. Не успеешь выстрелить, хе-хе. Толстый еще долго что-то орал вослед. Кажется, кричал про каких-то страшных литвинов, которые якобы ждут нас впереди. Дескать, оные литвины - люди глухонемые и распонтякивать не станут. "Тьфу", - подумал я на бегу. Подумаешь, литвины.

Рундук почти кончился у небольшой железной дверцы, когда - хоп-ля! два маленьких коротконогих хоббита с редкими белыми волосенками выпрыгнули как из-под земли. Смешные, в мягких сапожках с загнутыми носами, в куцых темно-зеленых плащах, с дюжиной ножей в рукавах. Наемники, тревожно звякнуло в голове. Такие вопросы задавать не станут, ибо попросту не понимают по-русски...

И верно. Приметив незнакомую рожу, не спрашивая, сразу начали кидаться. Вжи-и-иаззз!
– жадно пропел ножик и ушел по-над плечом. Я икнул и пригнулся, крутанулся, по-балетному поджал ножку - вжиззз... Второй ножик просквозил в опасной близости от взмокшей задницы.

– Не стреляйте!
– крикнул я. И добавил по-литвински: - Козлы!!

Схватил с подоконника какое-то блюдо, сбросил гору фруктов - едва успел прикрыться: дщщщщ!!! Сразу засадило в блюдо - тяжелым финским ножом. Острие выглянуло на добрый вершок и весело подмигнуло заточенным жалом. Не, с литвинами надо как-то договариваться, понял я. Иначе не получится. Не успел я додумать мыслю до конца, как Гнед бросил стул. Как одним стулом можно завалить двух литвинов - это тема для отдельной научной дискуссии?! Обсудим этот вопрос позже, ладно?! А пока - вперед, в распахнувшуюся дверь!

Обдирая одежду об острые гвозди на ржавых створках, пригибая мокрую голову, я протиснулся куда-то в пыльный полумрак... Ах, что это? Сверху по ступеням винтовой лестницы - уже противно зацокало, когтями по каменным плитам - жаркое алчное хеканье, характерная вонь...

– Ратные псы!
– визгнул Гнед и юрко полез обратно в дверцу. Слишком поздно... Раскормленные, серые, мускулистые суки в удобных пластинчатых доспехах, прикрывающих широкий грудак и вздыбленный загривок, жарко блестя мокрыми белыми зубами - радостно хрипя, оскальзываясь лапами на ступенях бегут сюда!

Поверьте на слово: собачки в латах - это красиво. Шипы на панцирях поблескивают, как короткие антенны на скафандрах... Вылитые Белка и Стрелка. И лица у них такие добрые-добрые... Умгм, нервно сглотнул я. Милые голодные бобики хотят ням-ням. Как хорошо, что я никогда не отправляюсь в дорогу без любимых белых мюнхенских [Мюнхен - один из микрорайонов Властова, расположен в Северной Неясыти между Мухиным и Занюханым] колбасок! Как удачно, что за пазухой у настоящего мерлина всегда найдется три-четыре килограмма этого излюбленного собачьего лакомства, столь богатого витаминами и прочими минералами!

Выхватив лакомую колбаску из-за пазухи, я кратко дернул рукой - тузик, лови! Вовремя. Тузик уже прыгнул - сделав злые глаза, приветливо распахнув страшные челюсти, сиганул через перила вниз, на меня. Мелькнув сизым брюхом, смешно дергая в воздухе задними лапами, полетел по воздуху рассчитывая, видимо, приземлиться прямо на грудь непрошеному гостю с побелевшим лицом.

Тузик не знал, что на свете бывают колбаски с таким потрясающим запахом. У животного был выбор: жесткая, противная человеческая рука - или восхитительное белое чудо, пахнущее салом, пивом и чесноком... Разумеется, тузик выбрал Мюнхен. В последнюю секунду собачка успела дернуть головой, переключиться на новую цель, и - щ-щелк! Зубы блеснули, как молния, как острые лезвия оживших зазубренных ножниц по металлу. Бедная колбаска, пискнув, выпустила в воздух веер ароматных брызг и судорожно заколотилась, задергалась в чудовищной пасти. Совершенно позабыв о прочих трудностях жизни, ратная псина четко приземлилась на четыре лапы и принялась с алчным чмоканьем поглощать жертву.

Один-ноль! Два-ноль!
– считал я, разбрасывая колбаски. Пять-ноль... Наконец, последняя, шестая по счету - собачка уже показалась наверху лестницы. Просто красавица: самая большая и черная в своре... Сейчас, мой юный четвероногий друг! Вот она, последняя и самая вкусная колбаска...

– Не позволю!
– вдруг простонал Гнедан; рябое и перекошенное лицо его выразило страдание.
– Это же закусь, патрон! Последняя осталась!

Надо отдать Гнедану должное: парень действительно сохранил для России последнюю, самую драгоценную мюнхенскую колбаску. В порыве чувств он попросту... убил шестую собачку чудовищным ударом босой пятки. Прямо меж вытаращенных глаз, ловко так. Собачка как прыгнула - так и шлепнулась, громыхнув доспехами о стену. Я молча пожал рыжему герою дрожащую руку; не дожидаясь, пока остальные пять тварей догрызут предложенный ленч, мы кинулись вверх по винтовой лестнице - на самый верх башни.

А наверху поджидало бесплатное шоу. Наемник-тесович - щуплый и ловкий как глиста, цепкий, усатенький, быстроглазый - крутя сальтушки, прыгал по комнате, по шкафам и кроватям. Мелькнул черной ниндзей, весь в каких-то дебильных медных заклепках, спортивный такой донельзя. Гнедан его хотел по старой методе - табуретом, но увы: увернулся, негодник. Мебель раскидал, Гнедана уронил, меня толкнул... Я че-то даже упал от неожиданности. Не понял. Как же такой маленький, сухощавый, щеки впалые, усики черные, как у мента, - и вдруг завалил меня, могучего, на ковер и прыгнул сверху на грудь?! Руки мои к ковру придавил, заломал запястье. Смешной такой. Нос вострый, прищур сержантский, выхватил булатное чингалище - ну, думаю, щас будет пороть мои груди белые (как в былинах положено). Признаться, я даже испужаться не успел.

Выручил, как обычно, преданный Гнедан. Держась за продавленные ребра, он попытался подползти к тесовичу сзади. Тесович зыркнул карим глазиком - и вдруг побледнел!

– О небеса!
– прошептал он, усики его шевельнулись от мощных переживаний.
– Кого я вижу?! Это же... сам Гнедан Ржавко!

– Умм-мблюмм...
– сказал Гнедан, пуская кровавые пузырики.

– Я вас сразу узнал!
– воскликнул чернигинский ниндзя, вмиг позабыв о скромной персоне регионального мерлина. Соскочил с меня, вприпрыжку подбежал к раненому Гнедушке, протянул сухонькую ручку в перчатке без пальцев:

– Приветствую тебя, о великий лицедей! Я видел блюдца... Как ярко ты изобразил Траяна! О, это большая честь для меня... Вставай-вставай, позволь предложить тебе руку! И прости за причиненное неудобство!

– А меня можно приподнять?
– поинтересовался я.
– Для симметрии?

– Да-да!
– поспешно закивал ошарашенный Гнедан.
– Это... мой продюсер. Поднимите его, пожалуйста.

Злой тесович подскочил, мягко просунул жесткие ручки мне под мышки, приподнял.

– Меня зовут Чика Косень. Вот уже несколько дней я работаю на Дубовую Шапку. Охраняю его доченьку. Старик хорошо платит. А вы зачем пожаловали?