Чтение онлайн

Данила слепо тряхнул головой:

– Хватит, хватит! Почему ты думаешь, что Катома позволит мне стать князем Властовским? Катома - выходец из Престола, ставленник Мокоши! А за мной идут залесские северяне... Я Катоме - враг!

– Ну подумай ты сам, - зашептал я, сдавливая пальцами Данькино плечо.
– Если ты, законный наследник, станешь князем, то твоя жена - княгиней! Дочка Катомы сделается княгиней Властовской! Зачем тогда Катоме посадничество и холопская должность у Мокоши? Да он первый поведет властовские полки на юг, против прежних хозяев, против престольцев!

– Все очень красиво задумано.
– Данька наконец попытался улыбнуться. Красиво. Но не сработает.

– Почему???

– Есть одна проблема. Я не люблю Метанку.

– Ерунда, Данька. Это формальная свадьба, так нужно для дела. Потом разведешься... И потом... далеко не всем удается жениться по любви, ты же знаешь...

Вдруг - как ветер весенний, хохот и пламя! Рыжая, как юная лисичка, и быстрая, прыгучая, как белка, - милая дурочка Рута прибежала, набросилась, зачирикала:

– Князь, премиленький князь! Я тебе рыбку поймала, пожарила, вот!

Тыкает в грудь, в лицо, в нос какой-то сверточек, узелок, белый платочек - пальчики в жемчужных чешуйках, пахнут речкой.

– Вот, я сама испекла, в угольках! Никто не помогал! Смотри, смотри какая зажаристая получилась! Для тебя, князь!

Выхватила из распустившегося узелка что-то золотисто-рыжее, хрустяще-переломчивое, с белыми, сладкими, жаром пышущими пластинками плоти внутри.

– Осторожно, миленький князь! Горячо-прегорячо!

И тут же, с ходу:

– Закрой глазки, открой уста сахарные, скорей-скорей!

Синие смеющиеся глазки, подтягивает к моему лицу крохотную ручку с рассыпчатой бело-розовой мякотью, я невольно открываю рот: хлоп! теплой ладошкой по губам, хлесткими пальчиками по щетине на щеках.

– Вот тебе, хи-хи! А спасибо сказать?

Едва не подпрыгивает, пританцовывает - жаркие волосы повлажнели на концах, прилипли к стальным колечкам кольчуги, белые рукавчики сорочки выбились из-под тесных железных рукавов, тоже мокрые...

– Я очень благодарен вам, любезная княжна...

Вдруг - будто туча надвинулась:

– Я вам не мешаю?

Боже мой, Данила! Что за сумрачный голос...

– Ой, братец, любименький братец!
– Рута в ужасе кинулась к нему. Прости меня, прости! Я совсем забыла-презабыла! Тебе тоже хочется рыбки, я сейчас поймаю, мигом!

– Я не люблю рыбу.

Все, уходит. Стряхнул девчонку с плеча, как рыжего котенка.

– Братец... прости меня... я глупая и злая! Что за чудовищный характер... Меня передернуло. Быстро, в несколько широких шагов я нагнал Каширина.

– Мы не закончили разговор, Даня. Ты женишься на Метанке?

– Ой, братец! Какая прелесть!
– завизжала Рута, подскакивая на стройных ножках.
– Ты нашел себе суженую! Ой, а покажи мне ее, ну пожа-алуйста, бра-атец!

Он обернулся с сонным лицом.

– Да плевать я хотел. На все. Делайте, что хотите. Я удовлетворенно кивнул.

Кегли

(дневник Мстислава-бедолаги)

Страшное мохнатое фасеточноглазое чудище висело на моей стене, вонзив жуткие когти в обои. Я откинул красивое тело на пухлую спинку кресла, прицельно сощурил левое око, подвигал челюстью, собирая в пасти необходимое количество слюны, и...

Плюх! Харкотина жахнула в стену в трех миллиметрах от твари. Перепуганная муха резко стартовала - охая, дергаясь от ужаса и хватаясь за сердце, перелетела десятью сантиметрами южнее, чуть левее лубочной картинки.

– Дыщ!
– озвучил я.
– Проклятие! Наши косые зенитчики никак не научатся нормально сбивать еропланы противника. Необходимо срочно поправить прицел.

Протянул руку к кружке и, с удовольствием купая нос в рыхлой пене, качественно поправил прицел "Опорьевским Крепким". Воспользовавшись вынужденным техническим перерывом в деятельности наших сил ПВО, вражеский летучий объект на стене нагло расслабился и принялся издевательски сучить ножищами.

– Ах ты падла, - хрюкнул я.
– Ну берегись.

Дыщ! На этот раз плевотина ушла совсем мимо, залепив прямо в лубочное изображение моего друга Лехи Старцева (Лех, прости, я случайно). Плохо дело, подумал я. Совсем никакой меткости. Надо тренироваться на мишенях, а уже потом пытаться сбивать реального противника.

Вошла мишень. Вежливо постучав, слепой Лито с ворохом бумаг под мышкой скользнул в кабинет, скользя рукой по стеночке.

– О, привет, - сказал я, чудом заставив себя сглотнуть.
– Хрен ли ты приперся, дружище? Пива и так мало осталось...

– Свежие военные сводки принес, - деловито сообщил Лито, активно шаря ручищей по столу в поисках бутылки. Я быстро подхватил ее и поставил на пол, под кресло.

– О, сводки, это классно. Давай.

Лито недовольно шмыгнул. Нудным голосом зачитал, водя пальцам по царапинам в бересте:

– От нашего информбюро. Только что ребята сочинили. "Продолжается массированное дезертирство скелетов-воителей из лагеря Маринки Потравницы в лагерь Траяна Держателя. Сегодня свою прежнюю хозяйку покинули еще девять остяков из батальона "Желтая челюсть". Десять из них сразу заявили о своем желании перейти под знамена Держателя. После полудня все одиннадцать отважных перебежчиков приняты с радостью на Траяновой тропе. Уже завтра дюжина новых бойцов получит вдоволь хлеба, зрелищ - и новые доспехи. "Мне гораздо больше нравится у Траяна, - заявил один из воителей, 230-летний Херст Шкруст Клац.
– Маринка была слишком теплокровная; нам, остякам, это не по душе".

– Сойдет, - кивнул я.
– Пускайте в народ. А что там по твоей епархии? Как наши ведьмушечки-хохотушечки поживают?

– Все чудно, атаман. Вот послушай: "Сегодня рано утром младшая баба-яга Гноэсса Патриция Флюсе угнала секретную реактивную ступу в лагерь Траяна. Гноэсса Флюсе - одна из лучших асих ВВС Муравии, пилот с 50-летним стажем, на ее счету более сотни боевых вылетов. Теперь она будет работать вместе с вилами Держателя. Гноэсса Патриция отказалась отвечать на вопросы журналистов, однако, по многочисленным свидетельствам, летчица чувствует себя хорошо, очень довольна приемом у нового хозяина"...

– Слушай, Лито!
– перебил я.
– Ты умеешь сбивать мух плевками?

Лито задумался.

– Только в полете, босс. Я вычисляю их по звуку. Бью на шум двигателей. А что?

– Ничего-ничего, - зевнул я.
– Продолжай.

Продолжить не удалось. Ворвался дежурный "боевой жаб" - совсем молодой, но уже одноглазый паренек с сизым носом и блестящим топором за поясом.

– Хозяин! Тревога! Вот так всегда.

– Уйди, одноглазый...
– промычал я.
– Не хочу ничего знать! Какие тревоги в тихий час?..