Чтение онлайн

Наконец до меня дошло. Это ж бандиты! И Мстиславка Лыкович - у них паханом! Стало быть, я не просто холоп, а еще и диссидент... Борец за народные права, Робин Гуд. Веселая жизнь, приключенческая-Интересно" сколько на мне старых дел висит - организованная преступность, ношение оружия, разбойные нападения...

– Да не уж ли ты позабыл разбитву нашу? Како мы с Гнеданом купчину из Лучедарья брали, с медами-то?

– Стоп. Кто такой Гнедан, почему не знаю? Лито сплюнул.

– Однако ты гад опослед этого! Гнедко тя по лесу, да по шуму рыскал, он тебе друже верный, доконный, а ты - "не знаю"! Не памятство потерял, а стыдобу! Уж ли и самого князя Всеволода прозабыл?!

Последнее прозвучало ну очень уж грозно. Я заверил парня, что кого-кого, а князя Всеволода я знаю как свои пять пальцев. (В гробу я видел ваших князей - еще прислуживать заставят... Я гражданин свободной страны и знаю свои права.)

Хиппак тем временем продолжал загружать информацией о жизни начальства.

– Да-а-а, - протянул он, обсасывая яблочный огрызок, - князь-то наш Всеволод ноне совсем из ума вытек. Мало одиночит в шуме, но и невзгодами не почивает, все речи себе молвит нечуемы, в пустом углу на кланях стоючи...

– Абзац!
– среагировал я, влезая в разговор.
– Это он что. Богу молится - на коленях-то, в углу?

Лито изобразил на лице глобальную тупость и промямлил, что не знает.

– Ведомо, что божков наших он не чтит уже подавно. Люди лгут, будя у него свой бог, незнаемый. Нет, Стожара либо Мокоши старик не боится. Жиру им не носит... Мыслю, и самого Сварога не чтит, крамольник.

– А это еще что за индивид, - поинтересовался я, откликаясь на незнакомое имя.

– Кто?

– Да этот... Сварог.

Резко наподдал ветер, задвигав ветками в яблонях и разметав разных там птичек над головой. Лито вдруг скуксился и, запужавшись чего-то, закрыл руками белобрысую голову. Тоже мне рэкетир - дергается, как герла на своей первой вечеринке.

Я засек время - не прошло и четверти часа, как парень вернулся к жизни. Драматично побледнев, он задрал рожу к небу и произнес голосом солиста Гэхэна из "Депеш Мод":

– Да отложит неточный бог законную кару свою! Не рцы, Мстиславе, тяжкого имени сего! Побоиси быти слеп, како же и я сам, ибо Сварог во гневе отлишит тебя зрения. Я сам слеп от рождества и не устрашусь молвить именье Сварожье - а ты же не дрзи!

Тут я сел на измену. Давно уже никто не катил на меня баллонов с таким гордым видом. Я решил, что мне совсем не страшно, и лениво улыбнулся.

– Эх, жаль, не знаком я с твоими богами. Так нога и чешется набить чью-то рожу. Сварожью, например. Не люблю, когда имя нерусское.

Лито только рукой махнул и сказал, что я доиграюсь. Я согласился и предложил ему сбегать за новой братиной медовухи. Залетная оса метко приземлилась на нижнюю губу, но я был крутой, я не боялся самого Сварога и потому позволил пернатому зверю немного поползать по лицу. В голову стучались жизненные планы: а не стать ли мне богом? Говорят, это не трудно. Сварог у них тут, натурально, за главного, а в шестерках ходят Стожар с этой... с Квакшей. То есть с Мокшей. Вот и чудненько: четвертый никогда не лишний. Представить приятно: шарахается оземь молния, и в углекислом тумане с небес свергаюсь я-на парашюте и в огненных крыльях. Публика кричит "ура", женщины по команде бросают в воздух чепчики, оркестр играет гимны для народной души, и конферансье объявляет: "Его гремучество Мстибог Лыковый!" Пионерки сбегаются (ох, какие пионерочки сбегаются!) - они несут тюльпаны... щелкает дверца лимузина - и зашипела по брусчатке пуленепробиваемая резина... Лепота! Плотными колоннами движутся жрецы-ударники, отличники чародейской подготовки. Привет участникам Всеславянских сатурналий! Спасибо! Спасибо, друзья. Хорошо, я скажу пару слов... My people! [30 Выше бунчук подневольного труда! Скрепим железом и кровью нерушимую дружбу наций и народностей, мужчин и женщин, работниц и колхозников! Ну-ну, довольно аплодисментов... Спасибо за внимание. А теперь - дискотека!

Лито вернулся не один, а с ковшом медовухи и плошкой малины. Я похлопал его по щеке, поощряя в людях усердие, и уже распахнул ротовую полость, чтобы узнать, где тут записывают на курсы богов - но хиппующий эльф вдруг замер.

– Чуй! Гул стоит, однако! Толи некто конем гонит?
– Он поднял вверх конечность и прислушался. Я уловил чириканье воробьев и отдаленные матюки крестьянина, гонявшего на дворе кур. Очевидно, хиппак прикалывался, чтоб было весело. Я сделал серьезное лицо.

– Да не... Это испанские истребители возвращаются. Сейчас бомбить начнут.

Я ошибся - раздался убойный треск, и через низенькую изгородь не очень удачно, но зато храбро перемахнул неизвестный ковбой на рыжем жеребце. Очевидно, он забыл дома свой "Вэгон Вилз" и теперь лажался по-черному: шарахнувшись от малинового куста, мерин стал вибрировать задом, намекая, что всаднику давно пора вон из седла. Ковбой ожесточенно удерживался на жеребиной спине, мелко подпрыгивая и отбивая мягкие ткани. Подобно мерину, он был рыж, грязен и долговяз.

Секунда - и лошадь, обдав запахом пота, навалилась на меня мускулистой грудью. Из-за шеи коня возникли руки, а потом и физиономия хорсмэна, который гопнически улыбался, пытаясь меня обнять. Надо сказать, в этом бизнесе он ничуть не преуспел - выпустив из рук уздечку управления лошадью, ковбой рухнул вниз и преткнулся коленкой.

Я сообразил, что это панк. Панков я люблю, но в меру. Упреждая новые попытки объять меня, необъятного, я заговорил с ним на языке символов, который, как известно, в ходу у панков.

– Здорово, ублюдок. Где ж тебя жизнь таскала, сблевыш ты морковный? Хваталки убери - не в бане. Денег не проси, а выпить тоже нету.

Парень не понял, но улыбнулся и заорал:

– Ты! Сварог тебя задери! Вратился до кучи, а ?!

– Ага, - сказал я радостно, а Лито в очередной раз побледнел и замахал на панка ручками, запрещая выговаривать табуированное имя Сварога. Однако ковбой тоже был атеист и не боялся слепоты, насылаемой божком в качестве порицания.

– Мстиславка! Ха! Псицын сын! Како же ты выжил, га?
– заржал он, прижимаясь ко мне влажным корпусом.
– Я-то, дурня, уже лгал, будя ты помер, чур меня уешь! Что, Мокошь пошутковала тебя? Истоскала, зрю, по блатам да по крепям?

Я хотел вставить ему за собачьего сына, но в токинг [ 31 снова встрял Лито.

– Ведь, Гнедко: Мстиславка наш изменился весь, - сказал он, мрачно хлюпая носом.
– Памятство утерял совсем. Отъяла Мокша...

– Как так?
– разъярился Гнедан.
– Вольного стожарича обидеть?! Да я... да мы ее в капусту измельчим!

Приятно, когда человек за тебя готов в капусту, но толку от этого мало. Я-то в курсе, что Мокша здесь ни при чем, а весь атас надвинулся по моей собственной глупости - из-за колокола. Пока Гнедан впечатлялся, я от нечего делать разглядывал коня. Ничего себе зубы, не прокуренные. Когда рыжий панк выговорился, беседу продолжил Лито, рассказывая обо мне:

– Именье свое позабыл, Стожарово тожде, и волена своего, князя Всеволода, худо пометствует. А речет како чудно - исто мохлют [ 32! Тебя не признал, ведь.

– Мстиславка!
– взревел рыжий.
– Уж, мню, Гнедана-то помнишь?!

– С трудом, браток. Рожа твоя, не скрою, чем-то родным отзывается, но не более того.

– Эка! Гнедан я! Ну, имай тебя карачун!
– Он явно беспокоился. Чуй, Славко: горко мне ведать про твою беду! Рцы, како дело было в шуме лесной?! Кто тя извражил?

– Так. Объясняю специально для рядового Гнедана. Очнулся - дождь. Вокруг деревья растут. А что было раньше - накрыто этим... мраком тайны, понял? Проще говоря, не помню. Вопросы есть?