Чтение онлайн

– Ступай эво, где пни чернеются, - шепнул Жила, помогая мне утвердиться на бесчувственных ногах и любезно подталкивая в раненое плечо.
– Да не вздумай убечь: тут Корчалиного люду - как комаров: тьма повсюду.

Эти кочки раздражали меня - и так колени не ходят, противно покалывая от застоявшейся крови, так тут еще почва неровно кочевряжится под ногами. Нет, все-таки сыро: штаны опять намокли от теплой влаги, туманившейся в воздухе между деревьями. Похоже, Корчала создала себе заказной микроклимат.

Совершенно прозаическая старуха поднялась с колен метрах в десяти, завидев меня. Она была приземистая и плотная в кости, но не толсто-добродушная, как Клуха, а какая-то злобно-крестьянистая, как свекровь из драмы Островского. Оправляя желтыми пальцами длинные пряди седовато-черных волос, стекавших по жабьим щекам, старуха недоверчиво глянула на меня, приобнажая десны. Она стояла, тяжело опираясь на прогнивший пень, колоритно торчавший из моховой плесени.

– Короче так, любезная Корчала!
– устало начал я, присаживаясь на кочку.
– У меня есть сапоги, которые спрятаны в надежном месте. Никто, кроме меня, их не найдет по определению. Я согласен сотрудничать с вами при условии, что мне гарантируется стабильная зарплата, укороченный рабочий день и эксклюзивное право самостоятельно пользоваться сапогами в свободное от работы время. Вот мои условия, не подлежащие изменению. Предлагаю немедленно приступить к составлению контракта. Да... если можно, предложите мне чашечку горячего кофе: чрезвычайно устал в дороге.

Старуха слегка округлила сумасшедшие глаза и покосилась на пень, в который упиралась короткими руками. Я тоже непроизвольно перевел взгляд на гнилую колоду - и... задумался. Даже нижнюю губу выпятил под напором эмоций и головой покачал удрученно. Никакого пня там не было - желтоглазая старуха с длинными грязными волосами упиралась ладонями не в прогнившие края колоды, а в... костлявые, горбатые плечи другой старухи, еще более старой и отвратительной. Вторая старуха только прикидывалась пеньком: на самом деле это была самая настоящая Корчала - только не каменисто-серая, как среди валунов в Дымном урочище, а черно-слизистая, как прогнившее дерево.

– Отдавай сапог!
– проскрипела вдруг первая, длинноволосая старуха словно кто-то открыл дверцу холодильника. Склонив голову, она приблизила ухо туда, где недвижно темнел бугристый череп Корчалы, - словно прислушиваясь.
– Отдавай, отдавай сапог!
– снова проскрежетала она, обращаясь ко мне. Если не ошибаюсь, эта длинноволосая пенсионерка работала на Корчалу в качестве медиума: передавала окружающим мысли высокопоставленной старухи, и наоборот.

– Советую обращаться со мной повежливее, - сказал я, покачиваясь на своей кочке.
– А то я умру от оскорбленного самолюбия, и никто не узнает, где лежат сапоги. (Я даже улыбнулся своей наглости: впрочем, из Корчалы можно теперь веревки вить - все равно никто, кроме меня, ей не поможет.)

Старуха-медиум снова склонилась к Корчале, то округляя, то суживая совиные глазки.

– Узнала тебя, Берубой! По Семарглову перстню узнала тебя! проскрипела она без малейшей интонации.
– Корчала признала тебя, Траянов сын, огненный вук Берубой!

Я цинично улыбнулся. Тоже мне телепатка: мало того, что почему-то не может проникнуть в мои мысли и узнать, куда я спрятал сапоги. Плюс к тому спутала меня с Берубоем. С этим гнусным мажором - у которого серьга в ухе! С ловким почтальоном, умудрившимся сбежать от моего сотрудника Травеня... Я покосился на перстень, по-прежнему блестевший на пальце. Я уж и забыл про это колечко, конфискованное у Берубоя. Что ж... пусть Корчала принимает меня за другого. Это даже выгодно - тем более, что мое настоящее имя теперь засекречено Стожаром.

– Корчала чует силу твою, Берубой! Корчала чует гордыню помыслов в тебе! Само ты мог Чурилин сапог покрасть! Ты - человек велий, человек необыкий, ты служка божичев!
– настаивал тем временем туберкулезный старушечий голос.
– Корчала привечает тебя, о Берубой! Корчала не желит смерти тебе! Не желит смерти! И ты не умышляй на Корчалу злого, не умышляй!

– Ну ладно, ладно, так и быть.
– Я послушно вздохнул: - Так и быть, уговорила. Сегодня не буду тебя убивать. И это правильно, что ты не желаешь мне зла. Ясное дело: я в гроб, а сапоги так и останутся в тайнике! Тут я с тобой согласен.

– Ты невежда, Берубой. Невежда!
– взвизгнула волосатая старуха, потрясая седыми космами.
– Ведай теперь, что само един сапог у тебя есть! Само един! А другой - у Чурилы остался, как прежде!

Я совсем обиделся. Прекрасно помню, как просовывал в землистую нору возле Чурилиного тотема оба сапога - один за другим. Разве что... ну конечно! Гнусный Куруяд все-таки обманул меня. Чует сердце: в каждой из двух пар был... только один настоящий сапог, а другой - фальшивый!

Итак, я отнюдь не обладаю полным комплектом волшебных лаптей. Выдернув из кочки брусничную веточку, я досадливо прикусил передними зубами хрумкий зеленый листик. Сволочь кащейная. Теперь опять хитрить, опять выискивать недостающий экземпляр божественной обуви...

– Корчале не надобен сапог, о Берубой! Корчале не надобен! усердствовала между тем старуха-медиум, хрипло подвывая в конце каждой фразы.
– Иной Корчалин помысел: не буди сапог у Чурилы, и ладно! Само у Чурилы да не буди! Ты же своим сапогом владей, однако Чуриле не отдавай! Не отдавай Чуриле!

Похрустывая старыми костями, я привстал с кочки. В задумчивости прошелся из стороны в сторону, поводя плечами, чтобы согнать кровососущих существ с насиженных мест. Хрипя и подвывая, старуха излагала, как это ни странно, удивительно заманчивый план действий: сквозь бесконечные повторения, зловещие пришептывания и потрясания волосами до меня постепенно доходил смысл ее предложения. Мой сапог остается у меня при условии, что я буду трепетно хранить его от Чурилиных слуг и не допущу возвращения обуви первоначальному владельцу. Все логично: Мокоши (а значит, и Корчале) нужно, чтобы реактивные лапти не облегчали Чуриле жизнь. Старухам все равно, где они находятся - лишь бы не на ногах у восточного миссионера-полубога. Мой сапог спрятан в тайнике - и это, с точки зрения Корчалы, очень неплохо: остается только убить меня, и никто в целом свете не сыщет его... Но проблема в том, что таким образом будет удален от Чурилы только один из двух ботинок. Второй сапог по-прежнему будет носить Чурилу по воздуху - пусть с меньшей скоростью, но все же достаточно эффективно. Судя по всему, Берубой (за которого меня здесь принимают) очень непростая личность, уважаемая и сильная. Поэтому, доверив первый сапог Берубою, Корчала почему-то рассчитывает, что Берубой сумеет не только сберечь свою волшебную обувь от злодейского Чурилы, но и... раздобыть второй лапоть! Итак, старая карга выдвигает единственное условие: из чувства благодарности Берубой (то есть, в настоящем случае, я) обязуется найти второй сапог и принести его Корчале в качестве ее доли в прибыли предприятия.

– Корчала научит тебя летать на твоем сапоге! Корчала сподобит тебя божку летучему, поднебесному!
– Старуха-медиум перестала причитать, опасаясь, видимо, сорвать голос. Ее речь стала жестче, содержательней и лаконичнее.
– На едином сапоге по ветру ходить тяжко, заботливо! В двух-то сапогах по небу равно по земле ходить, а в едином-то сапоге зело натужней! Умение надобно! Не ухитришься ты, Берубой, на одном сапоге летать! Тут ловкость нужна! Корчала преподаст тебе умение! Корчала скажет заветное искусство! Однако - принеси Корчале другой сапог, ненайденный! На едином-то сапоге, по ветру перетекая, полети, о Берубой, к Чуриле! Отыми у него и второй сапог! Отыми и Корчале снеси!

Внимательно слушая, я слегка откинул голову назад, прикрыл веки и выпустил тонкую струйку сигаретного дыма к потолку. За долгие годы мафиозной жизни у меня выработалось профессиональное чутье. Оно не обманывало и на этот раз: надо соглашаться. Старуха говорила дело.

– О'кей, подруга, - сказал я, стряхивая пепел в бруснику и окончательно входя в образ крутого и авторитетного Берубоя.
– Итак, мы договорились: ты передаешь мне инструкцию по пользованию одним сапогом, а я нахожу для тебя сапог номер два. Ты права: нам незачем воевать. Проще мирно уладить вопрос о сферах влияния и не соваться в чужие дела, не так ли? Голливудским жестом я сбросил пылинку с модных бежевых брюк и улыбнулся. Все, что мне нужно от тебя, это три гривны чистым золотом, два надежных головореза для особых поручений и...

Волосатая старуха-медиум перебила меня, нервно тряхнув подбородком и разметав по плечам немытые космы.

– Корчала хочет верить тебе, Берубой! Она хочет крепости над тобой, Берубой! Ты поклянешься Корчале на верность, о Берубой! Да принесешь Корчале обещанный сапог немедля и в срок, да не исхитришься обманом на Корчалу! Прими на себя крепость, о Берубой! Прими змеицу крепостную, и обретешь взамен знание полетное!

Резким, хлестким движением пальцев старуха-переводчица выдернула откуда-то из-под Корчалиного пня тоненькую скользкую полоску, похожую на растянутый сгусток светлой слизи. Далеко отставив дрожащую руку, она едва удерживала в ороговевших пальцах маленькую подвижную змейку, злобно подрагивающую чешуйчатым хвостиком. Не сморгнув желтым глазом, бабка потянулась змейкой в моем направлении.