Чтение онлайн

— Вот именно… А Серёжа, ну… Одинокий молодой парень, ну что ты от него хочешь… Да и к тому же он и тогда с тобой не справлялся, будем честны… — говорит она неожиданно, и я хмурюсь.

— Как это?

— Ну что как… Ты же сама это замечала… Дочка.

— Нет! Ничего такого… Что значит не справлялся…

— Ты у меня деловая… В тебе моя кровь, ты знаешь… А мы с Ником всегда не ладили… Потом только, когда они с тётей Женей притянулись, стало легче… А тут… Вспомни хотя бы момент, когда ты в восьмом классе из-за ссоры с ним вынесла из дома все его подарки и подожгла во дворе у него на глазах… Ну…

— Ну и что… Мы же помирились в итоге…

— Софа-Софа… — смеётся мама, прижимая меня. — Даже если помирились… Он реально не способен был справиться…

— Наверное… Поэтому у меня и подруг не было, да? — поднимаю я застланный слезами взгляд на маму и чувствую, как внутри жжётся.

— Почему ты так говоришь? Были… Я тоже твоя подруга…

— Это другое, мам… У меня не было настоящей дружбы. Как у вас с тётей Женей… У меня был…

— Серёжа… Я знаю… — она гладит меня, а мне теперь удавиться хочется. Ну, сожгла я его подарки и что… Это же мелочь какая-то… Ерунда детская…

Нам было-то по четырнадцать лет…

— Всё будет хорошо, родная моя… Вы скоро встретите свои половинки и всё забудется… Обещаю тебе…

— Как ты забыла того самого…

— Ой, Софка… Не напоминай… Что это вообще было я не знаю…

— Это был Николай и его «ок», — смеюсь я сквозь слёзы, слыша и её смех. Я ведь всё знаю… Мама рассказывала… Это байка ходит у нас давно… Правда, папа когда её слышит — кипятится, и при нём мы не шутим…

— Когда рядом с тобой появляется именно тот мужчина… Всё иначе. Совсем… Это как… Что-то новое… Насыщенное и яркое… Как фейерверк…

— Ну или как пожар во дворе дома… — смеюсь я, а мама цокает.

— Уж не хочешь ли ты сказать…

— Нет! Я пошутила… Конечно, нет… Я к нему ничего не испытываю… Такого… Другое…

Мама молчит, но мне реально кажется, что она меня подозревает… В чувствах к нему… Не дружеских, а других. Но нет. Такого у меня нет… Точно…

И тем не менее про поцелуй я маме ничего не сказала. Умолчала. А губы до сих пор горят огнём… Интересно он тоже что-то такое почувствовал. Я теперь знаю, какой Хорольский на вкус. И мне кажется, это что-то невероятно острое, как перец чили, невозможно шипучее, как газировка, и до одури пьянящее, как вино, что мама порой без палева от папы наливает нам за ужином…

— Спокойной ночи, моя дорогая… Я пойду к отцу… А то ведь ещё потеряет меня… Дурной же… — хихикает, целуя меня в лоб. — И платье это спрячь, пожалуйста… От него так воняет спиртным… Вы что им там обливались?

Знала бы она, как там теперь выглядит Сережкина одежда… И как она воняет после моего конкурса «мокрая майка». Сам виноват…

Провожаю её взглядом и снова обнимаю подушку… Думаю о нём теперь. О том, как доехал… Переживает ли за то, что произошло между нами. Да сто процентов!

«Нихрена. Вообще не понравилось. Уверен, что ты и не умеешь даже нормально сосаться»…

Я тебе покажу не умею… Всех твоих друзей перезацелую, нафиг. Будешь знать… И посмотрим, кто умеет, а кто нет. Я-то быстро учусь… Сволочь такая…

Прикрываю глаза и всё равно лезут всякие негативные мысли…

Уснуть удаётся только ближе к трём часам ночи, а утром уже нужно ехать на пары… А я ещё и не на машине… Прекрасно…

Утро встречает лёгким прикосновением отцовской руки на моём плече. Я тут же приоткрываю глаз и улыбаюсь.

— М… Доброе утро…

— Софка… Напилась вчера всё-таки?!

— Нет! Конечно, нет, — открываю оба глаза и смотрю на папу. — Клянусь…

— А машина тогда где…

— Там осталась, но не поэтому… Меня просто знакомый подвёз, — лгу я, пока папа косится на меня. — Доедем с тобой? Заберем? Пожалуйстаааа…

— Что за знакомый такой… М? — изгибает бровь и подозрительно сверлит меня, вынуждая молчать и улыбаться. — София…

— Ну чтоооо… Просто новый знакомый. Ты его не знаешь… Но он хороший… — оправдываюсь я.

— Целовалась с ним?

— Нет. Ты что?!

— Ладно… Глаза-то… Ревела будто… Вставай, собирайся… Завтрак готов… Пошёл маму твою будить…

— Хорошо… Люблю тебя, папочка…

— Ой, вся в мать, а… Подхалимка моя, — фыркает он со смехом и уходит, а я выдыхаю наконец…

Хотя внутри всё равно так и сидит какой-то комок… Вот что мне делать с ним теперь? Как распутать этот клубок? Марка он избил… Теперь даже стрёмно с ним ему мстить. Потому что София Красильникова должна быть с кем-то достойным и конкурентоспособным. Кто способен уработать Серёженьку в два счёта. Но правда в том, что такого я ещё не встречала…

Сегодня планирую одеться ярко и красиво… Хотя я уверена, что моя грудь теперь будет мерещиться парням даже под одеждой… Особенно Серёже. И пусть! Он же давно не видел меня голой, а у меня там столько всего интересного выросло. Знал бы… Только у меня бы тогда смотрел… А я бы, наверное, показывала… И он бы мне показывал всякое интересное… О, Господи… О чём я вообще думаю?! Ужас какой…

Мы были бы одними из тех, кто перепихивается по дружбе. Нет уж…

Фиг ему! Если кто-то хочет меня, он должен добиваться… Расстелиться под моими ногами на острые гвозди, чтобы я могла пройти… Вот так-то… Я достойна…

Бежевая блузка, белоснежные брюки… Элегантный классический жилет. Красота просто.

Макияжа минимум. И так болят глаза после вчерашнего марафета. Я готова…

Спускаюсь вниз, а там папины любимые маленькие бутерброды с красной рыбой и творожным сыром… О, Боже… Не могу себе отказать, хотя не планировала обжираться…

Мама просыпается вся растрёпанная, и я хихикаю…

— Пап… Ты чего с ней вчера делал?

— Ничего криминального, — улыбается он, подмигивая маме, а она садится за стол и молчит, как воды в рот набрала.

— Ты чего? Мам…

— А? Да нет… Ничего…

— Кофе налить? — предлагает папа, но она мотает головой.

— Нет, я что-то пока… Не хочу есть… И пить тоже. На вас посмотрю… — сидит и держится за живот, будто отравилась.

— Мам… Ты… Заболела? — толкаю в рот помидорку черри, а мама косится на меня.

— Нет, малышка. Просто несварение… Из-за вчерашнего жульена, наверное… Говорила же, не умею его делать…

— Зато я умею, — хвастается отец. — Сейчас отвезу тебя, печенька, заберем твою машину… Надеюсь, там её не угандошили…