Друг моего детства
Шрифт:
И пока мы шумно дышим на всю машину, я не понимаю, куда мы с ним едем. Вообще…
— Вези меня домой! Хорольский!!! Быстро развернулся!
— Щас… — выдаёт он агрессивно в ответ. — Я тебе такой дом покажу… Будешь знать, как сиськами при всех светить, стерва…
Глава 5
Сергей Хорольский
Сука…
Грёбанное печенье… Как в рекламе… Раньше казалось до безобразия сладким… Вкусным… С нугой и карамелью. Это вот всё про неё.
Пока у тебя не начинают вываливаться зубы…
Я её уже ненавижу… Она из меня всю душу вытрясла, я думал уже перешагнул, но то, что из неё выросло ещё хуже, блядь, чем было… В сто крат! Это какая-то стерва в кубе просто… Нереально.
У меня кровь закипает. Одурманенная её таким тупым мерзким поступком бродит туда-сюда по венам и резко скапливается в районе сердце. Оседая там болезненным сгустком… Не потому что я не видел раньше Красильникову голой… Видел… Лет в пять сто процентов… Но, блядь.
Это вообще уже какой-то полный пиздец с её стороны. Диверсия. Специальная военная операция, направленная как раз на обезвреживание меня!
И топит же как щенка. Никаких шансов выжить!
— Ты меня плохо слышишь?! Я хочу домой, Хорольский! — вопит, словно ужаленная прямо мне в ухо, но я на похуй везу её сам не знаю куда… Подальше оттуда…
Ещё и сиськи им показала… Это какой… Надо быть… С-с-с…
Дышу, ощущая, что нихрена эта чёртова техника дыхания не работает… И зря там батя пытается каждый раз объяснять мне как справляться с гневом. У него-то мама была… А у меня…
Блядь, у меня вот это исчадие Ада, которое меня уже до костей выпотрошило…
Печенька, блядь, тоже мне…
Четыре года прошло. Четыре! Я не видел, не слышал… Думал, ну всё…
Пережил, наверное… Должно же когда-то отпустить, правда?!
В разговоре как-то прозвучало что-то вроде…
— Наташа так радуется за Софку… Она такой умницей выросла…
И всё… У меня как заряд вновь по телу прошёлся. Мне кажется, даже Варька почувствовала. Я как сидел за столом с вилкой, так и не притронулся к еде. Ушёл, сказал, что не голоден. И вообще максимально бежать пытался… Всегда.
Знаете, как когда объявляют о стихийном бедствии. Только когда это что-то вроде долбанного Везувия, бесполезно предупреждать…
Бегите, кто может…
Красильникова снова тут по твою душу…
Но тётя Наташа же сказала, что выросла умницей… Я думал, может, и её наконец в другую сторону повело?! И где тут умница?! Где? Может, я не рассмотрел, а?!
— Если ты сейчас не остановишься! — угрожает с характерным ей фырканьем. Избалованная, залюбленная донельзя, эгоистичная и самонадеянная. Дайте мне сил, прошу… Сил не сбросить эту тачку с моста прямо сейчас.
— И что ты сделаешь? Бате пожалуешься?
— Да я тебя сама уработаю, понял?!
Смотрю сначала на пухлые губы, из которых вся эта грязь вылетает, приоткрытый влажный рот, который буквально полчаса назад засосал, а потом и на сексуальную ложбинку в декольте её платья и залипаю там. Уработает… Кто бы сомневался. Уже…
— Не пялься на меня, животное!
— Прикройся тогда, сука. Отрастила, блядь, сиськи! — ворчу на неё, а она продолжает пыхтеть и дёргаться. Надо же, блин… Америку ей открыл. Мужикам нравятся сиськи… И они туда постоянно смотрят. Вот это парадокс… И возмущение в её глазах такое, словно она реально не ожидала от меня этого услышать.
— Отец ждёт меня в час дома! Если не вернусь — мне конец!
Ебать, напугала, конечно. Словно мне не должно быть насрать. Особенно после всего.
— А как твой отец отреагировал бы на то, чем ты там занимаешься?! Давно такой стала, а?
У стервы тут же загораются глаза. Она скрещивает на груди свои тонкие руки и смотрит на меня волком. Как на будущий труп.
— А ты? Давно таким стал?
— Я-то нормальный… Парням раздеваться можно. Девчонкам — всё равно, что ебаться со всеми подряд, — выпаливаю и тут же получаю по морде. Звонко и хлёстко. Так и знал, собственно. Уже реально забыл, каково это — получать от лучшей подруги. Аж ржать начинаю, а эта гадина открывает окно и начинает выкидывать из него мои вещи. — Слышь! Угомонись, блях, дура! — торможу машину, потому что она уже выбросила и мою вонючку, и визитницу, и презики, и, кажется, мои водительские права… — Бляяяяя… Ты издеваешься… — закрываю бардачок и смотрю на неё. Улыбка тут же расползается по её безобразно красивому лицу… Я уже говорил, насколько не вывожу всё это?
Мало, видать, говорил… Она же просто катастрофа… Землетрясение, блин…
У меня всё тело рядом с ней хреначит как при магнитудах в девять с половиной…
— Скучал по мне, чёртик?
Зараза какая, а… Ещё и давит на гнилуху. Это что-то встроенное, точно. С рождения в ней, как влитое. Она всегда умела так посмотреть и так сказать, что я дар речи терял. И способность функционировать тоже.
— Сама как думаешь? Вот ты мне где, — символично показываю жестом «по горло». — Достала…
— То ли ещё будет, сладкий мой… Что за поцелуй там был?!
И я бы признался, если честно, что мне адски хотелось её засосать или долбануть башкой о барную стойку… Одно из двух. Вот я и выбрал первое, менее травматичное, но она бы потом меня высмеяла и уничтожила. Я же знаю её, как облупленную. Мне за столько лет хватило самобичевания.
— Какой? Тебе показалось…
— Ты меня поцеловал!!!
— Чтобы заткнуть и только! Лучше так, чем вытаскивать тебя потом с групповухи, даже?
— Сука! — ударяет меня по грудной клетке, потом по плечу, потом снова и снова, пока я не прикладываю к её губам ладонь, чтобы заткнуть её, ведь она визжит и ругается.
— Матершинница хренова…
Она, естественно, кусает меня, как всегда делала, и тут же вопит во всё горло:
— Помогите! Насилуют!!! Меня похитили! — истерит в окно, я поворачиваю голову и вижу сзади гайцов, припарковавшихся прямиком за нашей машиной…
— Да ты, блядь, издеваешься…
— Ой… Кажется, у тебя нет водительских прав, да? Какая жалость… — прикрывает она рот и строит тревожный вид, опуская платье на груди чуть ниже. В кого такая выросла вообще?! Как?! — Помогите, пожалуйста… Этот молодой человек меня похитил…
— Выйдете из машины, — обращаются они ко мне, пока я сжимаю руль и ржу…
— С-с-сука… Этот молодой человек — её молодой человек. Просто у кого-то тут ПМС, да и только…
— Мой молодой человек?! Ха-ха! Сейчас ага! Голову подлечи! Только в твоих влажных мечтах, Хорольский!
— Предъявите права и выйдете из машины… — ещё раз обращаются ко мне, я с психом открываю дверь и выхожу, а они начинают меня шмонать. — Права?
— Она их выбросила… Буквально… Метров десять назад…
— Тогда сейчас поедем все вместе в отделение… — говорит он, а эта курица тут же высовывает к нам свою возмущенную башку.