Чтение онлайн

Наверное, какой-то слуга-новичок. Вряд ли сможет опознать Сириля.

Он оборачивается. Успевает заметить, как юноша удивлённо округляет глаза, прежде чем тот сгибается в поклоне.

– Ваше высочество…

– Нет! – выпаливает Сириль поспешно. – Я вовсе не… Вы перепутали! Его высочество отбыл утром на охоту, я… просто слуга.

Юноша растерянно поднимает голову, окидывает Сириля взглядом. Неуверенно разгибается.

У него тёмные волосы, чёрные внимательные глаза, напоминающие какого-то зверька, и длинный острый нос. С небольшим запозданием Сириль узнает цитриста со вчерашнего вечера.

– Извините, – наконец осторожно говорит музыкант.

Почему-то поглядывает на руки Сириля. Он смущённо расцепляет пальцы – до того по привычке нервно выгибал их и сам не заметил.

– Ничего. Вы сказали, что заблудились?

– Да! Я немного отстал от своих и, кажется, свернул не туда, – музыкант говорит быстро, совсем без акцента, и это довольно странно смотрится с его совершенно не темпетским лицом. – Мне нужно в… Малый зал, кажется, но…

Он принимается неловко тереть ладонь.

– Это другой коридор, – понимающе кивает Сириль. – Вам стоит вернуться, свернуть направо… Нет, знаете, лучше я провожу вас.

Он не уверен, что сможет объяснить дорогу постороннему достаточно просто, чтоб это уложилось в голове.

– А это не… отвлечёт вас от работы? – музыкант подбирает слова с ощутимой осторожностью.

– Я не занят ничем срочным. – Сириль преувеличенно бодро пожимает плечами.

Он даже немного благодарен случаю за эту встречу – как раз потому, что она достаточно отвлекает. Этот человек совсем не знает ни Сириля, ни Сильвена, уж точно вряд ли отличит их и не факт, что вообще задержится при дворе, так что о нём, наверное, можно волноваться меньше всего.

– Пойдёмте.

Музыкант кивает с неподдельной благодарностью.

Молчание кажется неловким, поэтому, выйдя в коридор, Сириль с деланной непринуждённостью спрашивает:

– Вы играете на цитре, верно? Такой редкий инструмент.

– Я родом из Тарис, там цитра встречается немного чаще, – вежливо отвечает музыкант и как будто слегка напрягается.

Сириль кивает – его кровь заметна: Тарис и, пожалуй, Райсория.

– Вы очень чисто говорите на темпетском.

– Я живу здесь с шести лет. Честно говоря, на темпетском я сейчас говорю чище, чем на тарисском. – Музыкант неловко улыбается.

– В самом деле? – не удержавшись, Сириль спрашивает это по-тарисски, просто из какого-то мальчишеского азарта.

Тут же понимает, какую большую оплошность совершил. Стоит ли начать объяснять, что он близок с принцем и их учили вместе? Или, может, соврать про родню из Тарис?

Музыкант смотрит удивлённо, а потом странно улыбается. Говорит по-тарисски, действительно хуже, чем учитель Сириля:

– Я редко могу… практиковаться. И понемногу забываю. – Отводит взгляд, будто колеблясь, и всё-таки добавляет: – Это не моё дело, простите. Ваше кольцо… выглядит очень ценным. Мне кажется, его не стоит надевать, когда вы… работаете. Оно может потеряться. И вызывает вопросы.

Сириль опускает взгляд. На пальце действительно красуется тонкое серебряное кольцо с гравировкой и некрупным сапфиром в затейливой окантовке – знак принадлежности к королевской семье. Он надел его, потому что встречался с герцогом ТеСенили утром, и не стал отдавать Сильвену, потому что тот был в перчатках. О том, чтоб снять кольцо, переодевшись в слугу, Сириль даже не подумал.

Он густо краснеет.

– В-вы правы. Лучше сниму его. Чтобы… не потерялось.

Стащив кольцо, Сириль глупо вертит его в руках.

– Внутренний карман ливреи должен быть довольно надёжным, – деликатно замечает музыкант, кашлянув в кулак – Сириль почти уверен, за этим скрывается смешок.

Хочется провалиться сквозь землю.

Словно заметив что-то, музыкант с искренним сожалением добавляет:

– Извините, я правда не хотел вас уязвить.

– Ничего, это к лучшему. – Сириль вздыхает.

Не стоило ему выходить из комнаты.

Стены здесь украшают портреты в тяжёлых рамах. На одном из них Сириль задерживает взгляд: мужчина на нём напоминает смесь самого Сириля и канонической статуи Корентина.

– Мой дед погиб, упав с лошади. На охоте, – зачем-то говорит Сириль отрывисто и понимает, что оправдывается.

За то, что находится сейчас здесь, за этот маскарад.

Музыкант внимательно смотрит на него, потом – на портрет. И снова на Сириля.

– Понимаю, – кивает.

И кажется, что он действительно понял, к чему это сказано.

Сириль встряхивает головой.

– Нет, это глупо. Я даже не знал его.

Музыкант молчит. Он удивительно легко подстроился под шаг Сириля – в тишине это вдруг становится заметно.

– Мой отец погиб в драке. Год назад. Потому что был райсорийцем, – неожиданно говорит музыкант. – И мне тогда вдруг стало страшно, как, наверное, никогда, но ещё я подумал, что если попытаюсь… ну, вроде как сделать вид, что совсем на него не похож, то это будет как предательство. А теперь я тоже чувствую себя глупо. Ну, эти волосы и…

Он неуклюже пожимает плечами. Сирилю кажется, что в его лице на пару мгновений проскальзывает усталая злоба и горечь.

Сириль не знает, что ответить.

– Как вас зовут? – спрашивает наконец, потому что кажется странным обсуждать с кем-то такие темы, не зная даже имени.

– Энис.

– Я… думаю, это не глупо – не желать отрекаться от отца, Энис.

Музыкант снова улыбается, но теперь Сириль чувствует, что это просто такая же вежливая маска, как у него самого на вечере.

– Простите, я говорю грустные вещи, о которых меня никто не просил. И, наверное, кажется, что я жалуюсь. Я просто хотел сказать, что все иногда чувствуют и делают что-то, что… трудно объяснить.

Сириль кивает.

– Спасибо.

Дальше они идут молча. Тишина не становится уютной, но и желания говорить, похоже, нет у них обоих.

Дойдя до поворота, Сириль останавливается. Отсюда начинается более оживлённая часть дворца. Он предпочёл бы не соваться туда, вернуться в комнату – хватит неловких встреч.

Энис верно истолковывает заминку:

– Вы можете просто объяснить мне, как пройти дальше. Я не настолько безнадёжен, честно. Даже, скорее всего, смогу узнать какой-нибудь подсвечник, или какие там ориентиры вы мне дадите.