Чтение онлайн

Фирмин неловко подходит.

– Может быть, этот человек забыл? Или он из тех, кто много болтает попусту. То есть, мне жаль…

Энис снова поводит плечами.

– Я не знаю. Мы мало знакомы.

– Может, он на самом деле не так уж влиятелен. Или посчитал и понял, что не сможет платить тебе. Знаешь, так бывает…

– Да, да, я понял, о чём ты. Но… это едва ли про него.

Молчание кажется тягостным. Ноги устали стоять, и Фирмин садится на кровать на расстоянии от Эниса. Не к месту думается, что все эти его вечерние посещения, посиделки только добавляют простора слухам, и внезапно хочется попросить Эниса уйти.

Фирмин неловко смотрит в окно, прикидывая, как бы свернуть этот разговор.

– Я не хочу ехать к ТеСоннери, – вдруг говорит Энис твёрдо. – У меня… плохое предчувствие.

Фирмин морщится.

– Брось. Ты просто накрутил себя.

– Ты не мог бы… поговорить с эттом Арманом? Не могло ещё одно приглашение потеряться?

Фирмин раздражённо оборачивается.

– Это не шутки, знаешь ли! Он никогда бы не позволил себе такой оплошности.

– Но никто же не совершенен...

– Хватит.

Энис беспокойно трёт ладони, опомнившись, кладёт руки на край кровати. Его пальцы почти задевают ладонь Фирмина, и он поспешно отдёргивает руку, словно обжёгшись. Энис как будто не замечает.

«Знаешь, иди ты… к своему Энису! И ему предлагай приглашение на особых условиях!»

Эти фразы почему-то крутятся в голове, навязчиво и мерзко, и Фирмин никак не может избавиться от них.

– Тогда, может…

– Хватит! – громко повторяет Фирмин, не желая услышать, что ещё Энис может сказать.

Потому что всё это чушь, просто пошлые выдумки Арно, но, если подумать… Энис всегда так восхищался Фирмином, с самого детства ходил за ним хвостом. Часто пытался дотронуться. Ничего такого, конечно, какие-то неважные повседневные прикосновения, но… И Энис так много времени проводил с ним, постоянно приходил в его комнату. Теперь зачем-то отпустил волосы, словно девчонка. И, конечно, глупо вешать ярлыки просто по крови, но ведь правда многое говорят о райсорийцах, и…

«Ты не мог бы… поговорить с эттом Арманом?»

Если подумать, Энис всегда искал в Фирмине защитника.

– Хватит цепляться за меня, – Фирмин слышит себя словно со стороны, и голос звучит глухо и неуютно. – Мы больше не дети. Ты не можешь вечно прятаться за моей спиной. Может, тебе со мной спокойнее, тебе кажется, что я могу решить твои проблемы. Но мы выросли, Энис, ты должен справляться сам. У нас разная жизнь.

Энис выглядит обескураженным.

– Я не…

Он поднимает руку, и Фирмин, ещё не разобрав движения, вскакивает с кровати. Нервно вышагивает по комнате, не задерживаясь на месте.

– Не надо трогать меня. Ты знаешь, как это выглядит? Ты же знаешь, что говорят! Зачем ты всё время меня трогаешь?

– Я не трогаю! Я не знал, что тебе…

– И все эти слухи. Ты так легко веришь слухам? Если б граф ТеСоннери не открыл этот пансион, если б тебя сюда не взяли, где бы ты был сейчас? Думаешь, твои нищие родители смогли бы позаботиться о тебе?

Краем глаза он замечает, как Энис, дёрнувшись, сжимает пальцы.

– И теперь ты так легко веришь в весь этот бред? Что он ворует людей, что связан с какими-то тёмными делами? Тебе самому не стыдно?

Фирмин говорит и говорит, понимая, что опять не может остановиться, хотя, наверное, стоило бы.

– Это попросту неблагодарно. Ты готов записать его в преступники, готов решить, что этт Арман безалаберно теряет письма. Или, может, думаешь, он нарочно прячет твоё приглашение? Кто вообще должен был его тебе прислать и чем ты ему так понравился, что он пришёл договариваться лично? И чем он тебе так понравился?

Энис шепчет что-то, Фирмин не разбирает.

– Или, может, ты хочешь, чтоб я уговорил этта Армана взять тебя с собой? Ты всегда надеялся, что я дам тебе какие-то преференции, не так ли?

– Перестань, – на этот раз Фирмин слышит.

Но всё равно продолжает говорить. Так уже было когда-то, лет восемь или девять назад. Фелисьен сказал тогда что-то очень обидное то ли про самого Фирмина, то ли про этта Армана. Забавно: из памяти напрочь выветрилось, что именно. И что говорил тогда Фирмин. Только сам факт: он говорил, и говорил, и говорил. А потом Фелисьен ударил его. И было очень больно, и кровь постоянно текла на белый воротник…

– Ты ведёшь себя как ребёнок. Как маленькая, пугливая, капризная девочка…

– Хватит!

Энис вскакивает, и Фирмин отшатывается от неожиданности, едва не налетает на комод. Энис смотрит зло, Фирмин в жизни не видел у него такого взгляда. Энис, которого он знает, должен был уже расплакаться, а не смотреть так.

Энис тоже невольно делает шаг назад, едва не падает обратно на кровать. Обхватывает себя руками и опускает глаза, как будто сам пугается своей вспышки.

– Я тебя понял, – шепчет.

И молча выходит из комнаты. Фирмин ожидает громкого хлопка двери, но Энис притворяет за собой аккуратно.

Следующие два дня пролетают почти в мгновение ока: сборы, репетиции, какие-то мелкие повседневные заботы. Фирмин старается подойти к ним со всем тщанием и не думать ни об Амандин, ни об Энисе. Наверное, стоило бы объясниться ещё раз с ними обоими, сказать Амандин, что она неверно его поняла, Энису – что Фирмин наговорил лишнего. Но каждый раз находятся поводы отложить это на потом, и Фирмин с радостью ими пользуется. Ситуация с Амандин, к тому же, становится всё более катастрофической: кто-то всё-таки слышал их разговор, и главной темой для пансиона он не стал, пожалуй, лишь потому, что под конец учебного года всем и так хватает, что обсудить. На второй день Фирмину приходится признать: спасать положение поздно, спасать уже нечего. Думать об этом больно и горько.

Почти в последний момент он понимает, что за всеми волнениями последних недель совсем перестал уделять внимание особняку и мог бы уехать, так и не попрощавшись с ним. Наверное, это ужасно глупо, но отъезд ощущается как расставание со старым другом. Фирмин долго бродит по потихоньку пустеющим коридорам, заглядывает в классные комнаты, украдкой гладит перила и исцарапанные подоконники. Иногда ловит себя на том, что мысленно обращается к дому с какими-то успокаивающими глупостями вроде: «Такова жизнь; чтобы сделать шаг вперёд, порой приходится оставлять позади тех, кто дорог». Один раз даже начинает ностальгически щипать в глазах.