Чтение онлайн

– Здравствуй, кирья, – сказал он. – В твоей комнате спит какой-то ребёнок.

– Ты залез в мою комнату? – возмутилась Аяна, хватаясь за большую скалку.

– Нет, нет, – Верделл схватил большую сковородку, в которой она до этого тушила клубни на сале, и попытался закрыться. – Вот чёрт, она вся жирная. Я обрызгался жиром. Теперь ваша старая собака будет всё время преследовать меня.

– Так возьми и помойся, дурень. Ты умеешь пользоваться мылом?

– Кирья, не обзывай меня! Это против заветов добра и совести! Я не хочу опять идти в вашу купальню. Я постоянно засыпаю там.

– Так, может, попробуешь спать по ночам в кровати? И где, интересно, тебя носило эти четыре дня? Ты так и не рассказал.

– Кир Конда отправил меня за молоком. Я не знал, куда идти, но он сказал «иди и найди», и я пошёл искать. Сначала я зашёл в соседний двор и спросил у женщины, где мне найти молоко. Она сказала: «Иди прямо вдоль реки, и, когда увидишь справа большие дворы, сверни туда и спроси в любом из них». Я так и сделал, зашёл и спросил, где взять молоко. Меня спросили, откуда я, и я сказал, что из Ордалла.

– Надо было сказать: «Я от олем Лали»! – перебила его Аяна.

– Меня не спрашивали, от кого я, а спросили, откуда. Кирья, ты понимаешь разницу? Они переглянулись и сказали, что у них нет нашей коровы, и что в таком случае будет мена. Я ничего не понял и переспросил, а они спросили, что я дам за молоко. Мне было жалко, но я достал свои гроши и медяки и предложил им. Они рассматривали деньги, потом спросили, нет ли чего получше. Я удивился, что молоко у вас такое дорогое, и достал серебряные. На серебряные они тоже скривили носы, и я разозлился и достал свои два золотых. Тут тот, который постарше, сказал, что это, так уж и быть, возьмёт на серьги для своей жены. Два золотых за молоко! На эти деньги можно купить три или четыре коровы где-нибудь на окраине! Но потом подошёл ещё один парень и сказал им, что я со двора олем Лали, и тогда они вернули мне золотые и отдали молоко даром. Я удивился и спросил, может, они мне его ещё и донесут? Парень сказал, что для олем Лали ему не жалко, взял кадушку и унёс, а те, которые остались, сказали, что раз я такой бойкий , и мне не надо относить молоко, то могу помочь им собрать стадо с верхнего луга и подогнать поближе к зимним пастбищам. Мне сказали залезать на телегу, и я залез. Мы ехали долго и проехали ещё один город выше по реке, а потом ещё ехали и ехали и доехали до края долины. Там мне дали собаку и показали пальцем на какие-то поросшие травой огромные камни на склоне, и сказали, что я должен их собрать. Я ничего не понял, но пошёл к камням, и тут один из них встал и попёр на меня, и у него были рога, как у настоящей коровы. Собака убежала дальше на склон, а я струхнул и кинулся бежать оттуда, но было уже поздно, и я с перепугу не смог найти реку. Тогда я пошёл к скалам и залез наверх, чтобы посмотреть, где я, но к тому времени солнце давно зашло и стало совсем темно, и я решил переночевать в какой-нибудь пещере, чтобы меня не съели медведи. Я прихватил с собой палок и травы и нашёл какой-то вход в пещеру.

– У нас нет медведей, – покачала головой Аяна. – Мы видели их только в книгах.

– Да кто бы мне раньше сказал об этом! Я решил забраться поглубже и шёл, шёл, пока не устал. Тогда я решил развести костёр и достал кресало. Но у меня руки тряслись, и оно улетело в темноту, и я достал нож, но он неожиданно сломался, и я со злости заткнул его в какую-то трещину в стене. Я в конце концов нашарил кресало и развел под стеной костерок, и даже заснул, но проснулся от жуткого грохота и каменной пыли. Я чуть не задохнулся, натянул рубашку на нос и побежал оттуда. Когда я выбежал на воздух, то понял, что вышел куда-то не туда, потому что скалы были сзади, а обе луны – спереди слева, хотя должны были быть справа. Передо мной было неглубокое ущелье, я пошел по нему на восток, но там был тупик, и я пошёл на запад. Наступило утро, и я продрог как собака, но через какое-то время вышел на ровную землю. Там было озеро, и костер рядом, а возле костра спали какие-то странные люди с красивыми, но немного плоскими лицами и вот такими узкими глазами. Я было лёг спать рядом, но один из них проснулся и начал кричать на меня, и остальные тоже проснулись и кричали что-то, и я тоже кричал. А потом кто-то из них спросил меня, говорю ли я на общем, и я сказал, что говорю. Они спросили меня, откуда я, и я сказал, что из Ордалла. Тогда они посадили меня на какие-то странные повозки на полозьях, в которые были впряжены странные мохнатые олени, и прямо по траве повезли на север, и по дороге расспрашивали, кто я такой и чем занимаюсь и где этот Ордалл. Скоро меня привезли в какой-то круглый большой дом, где лежали такие же белые собаки, как ваш щенок, и ещё там сидела очень большая круглая женщина с такими же глазами, как у всех тех людей, и ей сказали, что посланник небесной удачи наконец прибыл. Она взяла большой круглый бубен и начала стучать в него и звенеть, а мне дали какой-то напиток и настойчиво предлагали выпить. Мне некуда было деваться, и я выпил его, а потом очнулся голый, с одним кошельком на шее, и раскрашенный очень вонючими красками или чем-то похожим на краски, и меня несли на доске четыре человека. Я заорал и спрыгнул с доски, и побежал на юг. Я бежал весь день и всю ночь, и нашёл то озеро, а от него прошёл в ущелье, и потом всё утро искал то место, откуда я вышел из пещер. Я его нашёл, прошел через пещеру и вышел обратно в долину, и наткнулся на тех людей с большого двора, которые хотели забрать мои золотые монеты. Они приехали за другой частью стада и сказали, чтобы я не шёл голый вдоль реки, а подождал их, и дали штаны, которые сняли с какого-то пугала. Я, раз уж всё равно был там, помог им собирать ваших странных коров, похожих на мохнатые валуны, а после меня посадили в телегу и вечером я приехал обратно. Ну а дальше ты знаешь.

Аяна сидела, обхватив лицо ладонями, и качала головой.

– Подожди-ка, – сказала она. – Ты вышел из пещеры и просто пошёл дальше? Там не было никаких обрывов?

– Нет, я же сказал. Вышел и пошёл на запад. И там было ровное место и озеро.

– Невероятно. Похоже, ты случайно проковырял нам своим сломанным ножом проход к нашим друзьям оленеводам-сакихите.

– Оленеводам?

– Да. На севере отсюда живут оленеводы, сакихите. Ты встретил их охотников на уток. В основном они рыбачат в реках, разводят оленей и гоняют их по своим землям, чтобы летние пастбища не истощались. Они ездят к нам меняться зимой, привозят нам рыбу, болотные горькие ягоды и шкуры оленей. Они не выходят в море летом, потому что приливы не поднимаются достаточно высоко, чтобы они могли спустить свои лодки на воду. Верделл, иди к арем Тоссу и расскажи ему всё, что только что рассказал мне.

– Я лучше подожду пирожков.

– Ладно. Позже расскажешь. А сейчас поможешь мне лепить. Иди помой руки с мылом.

– Ну кирья... – заныл он. – Они и так чистые...

– Иди прямо сейчас, быстро!

Он исчез за дверью и вернулся подозрительно быстро. С рук капала вода.

– Ты просто окунул их в бочку снаружи? – спросила Аяна.

– Ты как кир Конда, – буркнул он, вытирая руки об рубаху там, где она не была заляпана жиром со сковородки. – Вечно он занудствует.

– Верделл, почему ты называешь нашу деревню городом?

– Город — место, где живёт много людей. Это вы называете свой город деревней, но у нас некоторые города раза в два меньше вашего.

– Раскатывай тоньше, чтобы низ пропёкся. А ваш город большой?

– Да. Очень. Мы живём в столице. Считай, все торговые дела проходят у нас. Дворец крейта тоже располагается в нашем городе, у моря. Он иногда уезжает на юг зимой, когда у нас сыро и холодно, но в остальное время живёт там.

– Крейта?

– Ну... наш тамошний старейшина. Как арем Тосс.

– У вас холодные зимы? Верделл, ты что, плюёшь на пальцы, чтобы скреплять края?!

– Только не бей, кирья, я больше не буду! У нас холодно и идёт дождь, а иногда даже снег. Но очень редко.

– И это у вас называется зимой?

– Да. А у вас сильно холоднее? – спросил он.

– Бывают прохладные дни. Первый противень готов, давай поставим.

Они поставили противень в печь.

– Моя мама пользуется специальными часами, чтобы отмечать время, когда лепёшки надо вынимать. У них внутри песок, и когда он пересыпается с одной стороны на вторую, значит, прошло нужное время.

– Я знаю, что такое песочные часы. У нас они есть в учебном доме.

– А почему вы не пользуетесь часами? Я ни разу не слышал, как кто-нибудь говорит «час» или «минута».

– Разве? – повернулась к нему Аяна. – Я знаю, что такое час, но мы отмеряем время от рассвета, полудня и заката. Это удобнее. Солнце обходит долину с южной стороны и в середине лета в полдень бывает у одной скалы, а в середине зимы — в другой. А как вы определяете, который час?

– У нас в городах на главной площади стоят большие часы. Знаешь? Такие, с шестерёнками. Ну и у кирио у всех, конечно, карманные и настольные.

– Да. С шестерёнками у нас тоже есть. В учебном дворе. Они большие, не карманные. У нас их в верхней деревне делал один человек, а до него – его отец. Остались чертежи, но никто больше не делает, потому что нам как-то без надобности, а труда очень, очень много.

Верделл залепил края последнего пирожка, пока Аяна вынимала из печи первый противень.

– Кирья, а можно мне один? Я опять хочу есть.

– Бери сколько хочешь. И приходи на праздник. Там наешься до отвала.

– Я не могу. Твоя тётя запретила мне. Она сказала, чтобы я ходил только на работу вместе с кем-то из наших. Она боится, что я потеряюсь, – развёл руками Верделл.

– Ну ладно. Но я поговорю с ней. Мне рассказали про чайку в порту Нанкэ. Налить тебе молока?

– Спасибо, я как-то остыл пока к молоку. Давай лучше воды.

– Как хочешь. И ещё одно. Верделл, не вламывайся больше в мою комнату. Никогда.

– Ладно. Ладно!

– Я не шучу! Ты, видимо, решил, что у нас тут вообще нет никаких правил приличия.

– Ты боишься, что я застукаю тебя с твоим женихом?

– Я не боюсь... Тьфу! Верделл, он мне не жених! Воло что-то неправильно понял.