Чтение онлайн

Гулька — это его младшая сестра (сводная). Совершенно белокурая и крайне курносая девчонка лет тринадцати.

– Да ты парень…? – Я даже дар речи потерял.
– Совсем головой тронулся? Дай сюда. – И я выхватил у него нож.

– Ну, а чё? Подрастёт, женишься на ней. Она симпатичная будет… вроде бы. – Он недоумённо пожал плечами. Мол – в чём проблема то?

– Я тебе что варвар-кочевник что ли, жён малолетних покупать? – Фыркнул я.

– Давай понесу – вновь попросил Штырь.

– Он у меня в рюкзаке. За слободу выйдем, там вытащу, ножен то нет. – Обломал я его. – Если хочешь вот, рюкзак можешь понести?

– Рюкзак сам тащи. – Обиженно отказался он.

И стал завистливо рассматривать мой костюм. Хотя вчера вечером, не менее завистливо, его уже рассматривал.

– А это, что? Карман что ли? – Он дёрнул за небольшой кармашек на груди.

– Карман, карман. – Кивнул я.
– Пошли, давай. Опаздываем.

— Это не я проспал. – Злорадно напомнил он.

С Кавкой, мы должны были встретиться возле ворот, в семь утра. Потому, я перешёл на лёгкий бег.

Дурной сон и спешка, убили всё настроение.

Тихо посапывая, я бежал по тротуару и лихорадочно пытался понять, чтобы такого приподнять, чтобы его улучшить? Отправляться к Муравейнику в таком вот состояние, это очень опасная затея. Крайне суеверный Щепка никогда бы так не поступил. Но в голову, как назло, ничего путного не приходило.

Они стояли втроём. Здоровенный, с руками оглоблями и мощной грудной клеткой, Калач. Горбатый и даже на фоне своего брата огромный Чудовище. И рядом с ними, хрупкая рыжая девчонка с хитрющим взглядом.

– Здорова напарник! – Радостно крикнул Штырь и хлопнул Чудовище по плечу.

– Здорова Штырь – добродушно прогудел тот и повернулся ко мне. – Здорова Дуда.

— Это что? – Спросил я, сходу, ткнув пальцем в громадный рюкзак, что торчал у него из-за спины.

— Это припасы, мать собрала. – Ответил вместо него Василий. – Брат проводит вас до Полосы. Будет тащить.

– А потом кто будет тащить? – Зло спросил я.

– Она. – И он хмуро кивнул на сестру. Та в ответ сделала губки бантиком и уставилась на беленькое облачко проплывавшее над крышей двухэтажного дома.

– Мы Полосу пройдём завтра к вечеру. И он, что…? – Я вновь показал на рюкзак. – В десять раз уменьшится, что ли…? За неполные двое суток?

Калач промолчал, лишь плечами пожал.

Было заметно, что ему вся эта кутерьма не нравится, а ещё он постоянно бегал глазами, словно что-то выискивая. И это что-то, чует моё сердце, являлось ножом.

Я перевёл взгляд на девчонку. Чёрт. У них же семейка оседлая, от плантаций они откупались железяками, да и в экспедиции не ходили. Ну, за исключением Чудовища, тот-то лазает везде, где хочет. Вот и не соображают, что надо брать, а что нет.

– Одевай – Потребовал я и хмуро уставился на девчонку.

– Он же с нами пойдёт. – Кавка кивнула на горбуна. – Ну и зачем тогда мне надсажаться? Не буду я одевать.

Она удивлённо и слегка раздосадовано посмотрела на меня.

Тут у меня внутри, что-то звонко лопнуло и, мой внутренний голос, решительно произнёс. – «Всё. Нам надоела эта придурашная. Даже за все плюшки мира мы не готовы терпеть это недоразумение. Согласен?». А я подумал немного о другом. Я подумал, что вот она – та самая ситуация где можно хорошенько так, спустить пар.

– Знаешь, что девочка? – Прошипел я. – А иди-ка ты на хрен. И иди туда вместе со своим рюкзаком. И вы двое, тоже, - тут я по очереди ткнул пальцем, сначала в Калача, потом в его горбатого брата – идите на хрен. Как раз поможете ей рюкзак туда тащить. Так и передайте своему отцу, что я вас послал. Наш договор расторгнут. Шмотки верну через неделю. Пошли Штырь.

Тут я развернулся и двинулся в сторону ворот.

Штырь немного задержался и, его круглое лицо, расплылось в радостной улыбке. Любил он такие моменты.

– Звиняй напарник, но ты в пролёте. – Хмыкнул Штырь, обращаясь к Чудовищу, и припустил следом за мной. Сделав пару прыжков, он развернулся и звонко крикнул. – Адьёс неудачники, можете начинать горько плакать и лить горючие слёзы. Сегодня явно не ваш день ушлёпки. Золу, чтоб посыпать свои головы пеплом, берите у тётки Сулико. Она как раз коровьими какашками топит.

И он заржал.

На углу, где улица Юрия Гагарина пересекается с Петухова, нас догнал запыхавшийся Василий.

– Стой Дуда. Да стой тебе говорят.

– Ты, что Калач совсем не русский? – Радостно вклинился Штырь и постарался выпучить свои узкие глаза как можно шире. – Тебе же сказали, иди в задницу. Великий и ужасный Дуда, разгневан на вашу непутёвую семейку.

– Да подожди ты. Остановись на секунду. – Рявкнул Василий, не обращая на него внимания.

Из упрямства, я сделал ещё несколько шагов, затем остановился. Оглянувшись, молча, смотрел как он подходит.

Василий тащил тот самый, под завязку набитый всяким барахлом рюкзак. Отойдя за угол обшарпанного дома, с грязным указателем, который сообщал всем любознательным, что дом пронумерован цифрой семнадцать, он сбросил его на землю.

– Давай так, - он развязал горловину. – Что выкинешь, то выкинешь, остальное в рюкзак, и она наденет его, и потащит туда, куда ты скажешь. Иначе…

Он развернулся и уставился на подбегающую Кавку. Дождавшись, когда они с Чудовищем подошли вплотную, он зло прошипел, не отводя взгляда от сестры.

– А если она ещё хоть раз тебя ослушается, Дуда.
– Калач сделал злодейскую паузу и при этом, скорчил не менее злодейскую рожу. – То, блохастая дворняга Матильда, клянусь Марой, в тот же час отправится на живодёрню. Слово даю. Сразу, как только я дойду до дома, так и отправится…. – Калач скрипнул зубами и сквозь них же прошипел. – И даже не думай реветь сестрёнка, сегодня, тебе это не поможет.

И сказал он это так, что Кавка поверила. Она вроде бы дёрнулась, хотела что-то выкрикнуть, но наткнувшись на бешенные глаза брата, замолчала и даже слегка назад отступила. Уткнувшись спиной в бок Чудовища и, почувствовав его поддержку, всё же пискнула.

– Ты не посмеешь.

– О-оо! Ещё как посмею – Прорычал братишка.

Рыжая, открыла было рот, но не найдя подходящих слов захлопнула его.

Что тут сказать? А жизнь-то налаживается. Кавка – скажу так, мне сильно не нравится. Но расставаться из-за неё с потрясающим ножом, мне не нравится ещё больше. Довольно хмыкнув, я нагнулся над её рюкзаком.