Чтение онлайн

У Блохи всегда так. Всё, что сделано не из болотной тины и варёных лягушек, всё называется гадость.

Аришка начала промывать рану и мне, чтоб не провалится в бессознательную пустоту, пришлось отстраниться от боли. Я закрыл глаза и прокрутил сет Знойного ветра из второго круга медитативной практики.

Вынырнув из эфира, я взглянул на рану. Аришка уже заканчивала, наложив на рану два шва и закрыв её, их местным болотницким пластырем. Это такая, зелёная мерзость сильно похожая на высушенную тину. Которую не сильно заморачиваясь, скрепили свежей лягушачий кровью густо перемешанной со слизью гигантских мокриц и полили болотной жижей.

Минус этого пластыря был в том, что он, как и все местные медикаменты жутко вонял тухлой рыбой и почему-то ацетоном, а плюс, что его не нужно было менять. Он через сутки сам растворялся, оставляя вместо себя чистую, бледно розовую, кожицу.

Выдохнув, я взглянул на ведьму.

– Бабуль, а можешь глянуть вон того паренька? – И я, кивнул головой в сторону Костыля.

– А чё ж не глянуть-то – Хмыкнула она и взмахнула своей клюкой. – Ну-ка, болезненный, подь сюда.

Костыль вскочил и подбежал к старухе.

– Ох, тыж! Как вы все, эту чернильную мерзость-то любите. – Проворчала она и кивнула на бугорок, с другой стороны, от своего чурбака. – Седай прям сюда, на травку, вот. Как звать-то тебя, чудо чудесное?

– Костыль, – прошептал Костыль. Но наткнувшись, своим бегающем глазом, на недовольно оскалившуюся старуху, тут же добавил. – Саша.

– Чем платить будешь, Саша? – Спросила ведьма. – Мои услуги не дёшево стоят.

– А глаз можете восстановить? – С надеждой в голосе спросил Сашка.

– Полста золотых рублей. – Жёстко прокаркала Блоха.

Костыль, опустив голову, загрустил. Я думал, он заплачет, но он сдержался.

– В городе с тебя все двести сдерут и то не факт, что помогут. Выражение, время – деньги, к твоей дурной ситуации, как нельзя лучше подходит. – Хмыкнула Блоха. – Эт, я бабка добрая, себе в убыток лечу, а другие с тебя семь шкур сдерут.

– Нет у меня таких деньжищ. – Всхлипнул Костыль и принялся скрипеть зубами. Сильно ему не хотелось, одноглазым ходить.

– Ну, так всегда можно договор заключить, мал по малу, отработаешь. – Вкрадчиво прошептала ведьма.

– Страшно. – Пожаловался Костыль.

К таким договорам, которые заключаются вот так вот, на коленке, в совершенно не соответствующих условиях. Очень хорошо подходило слово кабальный. И Сашка об этом, прекрасно знал.

— Это, что ж ты говоришь-то, Сашенька? – Взмахнула руками старуха. – Меня бабушку добрую бояться? Глянь вон вокруг сколько детворы. И скажи теперь, кто о них заботиться? Кто?

– Вы бабушка. – Опустил голову Сашка.

— Вот внучок, то-то же. – Бледные губы старухи разъехались в стороны. – Не надо бабушку бояться. Бабушка глазик тебе вырастит. Глазик как новый будет.

«Чёрт. Ещё один внучок». – Ревниво подумал я.

Перебивая мои мысли, вода на болоте вспучилась и во все стороны разнёсся закладывающий уши вздох. Пометавшись среди тумана, он вернулся назад и миру явился, маленький Большой Боу.

С громким всплеском, над болотной гладью показалась плоская голова с шикарными усами. Захватив передней лапой трос, он колыхну своим плавником, и шумно ушёл под воду. Трос резко пошёл вправо. Вереница людей колыхнулась в туже сторону.

– Держи не отпускай – завопил отдохнувший Копыто.

Ведьма, не обращая внимание на эти всплески, подтянула голову Сашки к себе и залезла двумя пальцами ему в глазницу. Костыль, словно маленький пёсель, что живёт у мамаши Окенбук, заскулил и принялся сучить ногой, но ведьма держала крепко. Вытащив пальцы, она тихо прохрипела.

– Ну-ну, не скули внучок, всё уже. – И погладила его по голове. – Всё, всё, отдыхай пока, вечером тобой займусь.

И она, отстранив его от себя, повернулась ко мне.

– Ну, а ты Дуда, как себя чувствуешь? – И она дёрнула головой. Седые космы тут же подхватил ветерок и, всколыхнув их, превратил Блоху в чудище из страшной сказки. – Эт я к тому, что если силёнки есть, то и торгануться можно.

– Завтра. – Не согласился я.

Голова гудела и кружилась. Если сейчас с ведьмой торговаться, то обдерёт как липку.

– Ну, завтра так завтра. – Легко согласилась она и погладила сидящего рядом Костыля по голове. – Тогда, хлебай из бутыля сколько сможешь и не отлынивай. Эй Аришка.

И она, выдернув из корзинки бутылку, протянула её помощнице.

– Если ты Аришка не вольёшь ему в глотку хотя бы половину, то я о тебя всю клюку обломаю. – Пригрозила она.

В общем, уже через час, я словно заправский алкоголик валялся на земле и пускал пузыри.

К вечеру меня разбудили, накормили вонявшим болотом мясом маленького Большого Боу и утащили в домик Блохи. Там я опять уснул.

Проснулся я – сладко выспавшимся, совершенно здоровым, и абсолютно голым, что меня в немалой степени удивило. Откинув, заменявшую одеяло шкуру, я добрался до ведра с водой и выхлебал два ковшика и ещё чуток. Затем ощупал бок, удовлетворённо кивнул, и огляделся. В ведьмином домишке было настолько пустынно, что даже эхо гуляло. Моей одежды так же, нигде видно не было.

Прошлёпав босыми ногами по холодному полу, я вышел на улицу.

У правой стены, на грубо сколоченной лавке, сидела Блоха.

Помощницы, шумно возились в большом сарае, находившемся строго напротив домика. Там, ведьма, пыталась разводить каких-то суперплодовитых уток и прочую экзотическую живность. От них она, наивно требовала – жрать тину, пить болотную воду и убегать от зубастых местных хищников в избытке населявших местную трясину, а взамен, – давать пух, яйца и нежнейшее, «совсем как персик», мясо. Хитрая ведьма! Она хотела воплотить в жизнь, розовую мечту всех на свете стариканов.

– Доброе утро бабуля. – Поздоровался я и поёжился. Ветерок, что налетал с болота, был сырой, промозглый и до костей пронизывающий. – Где вещи-то мои?