Чтение онлайн

Здесь у него было несколько вариантов, и любой из них имел, как свои достоинства, так и определенные недостатки. Мадс де Грот, документами которого Герт пользовался последние полтора года, был типичным представителем среднего класса. Спорный дворянин, имеющий небольшое наследство, оставленное родителями, и «домик в деревне» оставшийся от прадеда по материнской линии. Не аристократ, но и не простолюдин, в роду юристы, включая судей, врачи, слабосильные маги и даже один полковник императорской инфантерии. В общем, нестыдная биография, но среди аристократов она будет смотреться жалко. Неизбежны конфликты и мелкое гнобление преподавательским составом и чиновниками средней руки и выше. С другой стороны, Герард Вейлант не просто родовитый дворянин при титуле и регалиях, он аристократ с большой буквы. И это, вроде бы, хорошо, но соответствующие службы и копать под такого станут со всем рвением. Королевская кровь все-таки, не хухры-мухры… Но, возможно, титул сделает копание в его прошлом ненужным и даже оскорбительным, и именно поэтому его сразу оставят в покое и никаких расследований проводить не станут. Все возможно, но риск тем не менее был велик. Как, впрочем, и соблазн.

На самом деле, Герту хотелось стать аристократом, тем более что по случаю, он носил ту самую фамилию. Откуда она у него взялась и принадлежала ли она ему с рождения, знают одни лишь боги, но совпадение показалось ему весьма символическим. Желание же стать титулованным дворянином старых кровей было столь велико, что оно постепенно вытеснило на периферию сознания все имеющиеся опасения. И кроме того, Герт не забыл знаменитую присказку, бытовавшую среди блатных и приблатненных в те годы, когда он еще был ребенком. Те люди любили повторять, что кто не рискует, тот не пьёт шампанского. Но его случай по крутости превосходил все, на что могли замахнуться даже самые отмороженные урки. К его амбициозному плану подходила другая поговорка: Воровать — так миллион, трахать — так королеву. И в самом деле, зачем мелочиться? Если уж ехать в столицу и поступать там в эту их сраную Академию, то лучше, наверное, тем самым Вейлантом, чем никому неизвестным де Гротом. И, к слову сказать, возможно, Кьяра и есть та самая королева, которую одну и стоит иметь во всех смыслах этого слова? Ведь неспроста, наверное, она ему уже «буквально пару раз» снилась в гипюровом неглиже, в черном шелковом белье с поясом и чулками или вовсе без всего. И при том являлась обычно в весьма компрометирующих ситуациях и недвусмысленных обстоятельствах. Такого с ним, если честно, не случалось уже давно. С подросткового возраста, если быть точным, когда девки снятся едва ли не каждую ночь, и все кончается бурной поллюцией[21]. И означать это могло лишь одно: девушка задела его не по-детски…

***

«Итак, Герард Вейланд…»

Эту легенду Герт начал создавать еще четыре года назад. Без особой цели, из одного лишь праздного любопытства. Было интересно проверить, как далеко такой человек, как он, может зайти в вопросе легализации. В данном случае, Герт хотел создать такую липовую личность, которую никто и ни за что не отличит от настоящей. Для этого ему нужен был парень в возрасте от пятнадцати до семнадцати лет с внешностью типичного западника или северянина и биографией, не поддающейся проверке. И Герт такого нашел. Нашел и оживил, поскольку тот самый Герт Вейланд умер сразу после рождения и лежал теперь под могильным камнем в старой части муниципального кладбища городской агломерации Хазена. Так что для начала пришлось вымарывать его имя из кладбищенских, больничных и муниципальных документов, где он числился почившим в бозе, и менять надпись на могильной плите. Покончив с этим, Герт приступил к «реанимации» несчастного Вейланда. Это означало, что его следовало вернуть в списки живых, включая сюда свидетельства об обязательной вакцинации и нескольких амбулаторных обследованиях, проведенных в 2, 5 и 7 лет, соответственно. Тогда же, в архивах управления учебных заведений и канцелярии мэра появились документы, свидетельствующие о том, что в связи со сложными семейными обстоятельствами мальчику разрешили не посещать школу.

Однако у домашнего образования есть один существенный минус: его результаты можно подтвердить только одним способом – очными экзаменами. А это снова же бумаги, да еще и реальные педагоги, которые эти экзамены принимают. Пришлось Герту засесть за учебники и сдать один за другим восемь экзаменов, по результатам которых он получил аттестат зрелости. Средний аттестат, да и зрелость относительная, поскольку в соответствии со всеми прочими документами Герарду Вейланду на тот момент едва исполнилось пятнадцать лет. Но нет худа без добра, имея на руках свидетельство о рождении, справку о смерти обоих родителей и аттестат зрелости, уже через год Герт получил - и снова же лично - в местном управлении МВД паспорт, а еще через год сдал экзамен на водительские права и стал, таким образом, очевидно живым человеком. В то время, однако, оживлять этот персонаж по-настоящему Герт не собирался. Ему чудно жилось в Бергланде, где никто не указывал ему, как жить и во что верить, и не пытался навязать свое понимание того, что такое хорошо, а что такое плохо. Но это тогда. Сейчас же, в изменившихся обстоятельствах, все выглядело совсем иначе. И вот, достав из тайника этот набор документов и сопутствующих им бумаг, Герт снова прошелся по самым мелким деталям биографии господина Вейланда, просмотрел его «семейные» фотографии и дагерротипы предков и пришел к выводу, что легенда выполнена безупречно. Никто не сможет усомниться в ее подлинности, потому что в ней ни к чему не подкопаешься, и ничто не может вызвать вопросы.

«Что ж, господин Вейланд, - кивнул своим мыслям Герт, - вы мне почти подходите, но все-таки не совсем».

Теперь Вейланда нужно было превратить в аристократа, - фамилия-то знаковая, - и Герт, что забавно, знал, как это сделать. Его жизнь в Бергланде началась с того, что он нашел переметные сумы каких-то несчастных путешественников. Позже он постепенно выкопал из заносов и нашел снесенные паводком вниз по течению многочисленные сундуки, бочонки и переметные сумы, явно принадлежавшие какому-то погибшему тут каравану. Все эти вещи были укреплены и защищены магией, и поэтому все, что было в них сложено сохранилось в первозданном виде на протяжении почти полутора веков. О том, когда и с кем произошла здесь трагедия, Герт узнал из найденных вместе с другими вещами документов. Не понял он тогда, - как, впрочем, не знал и сейчас, - как, черт возьми, эти люди оказались в самом сердце Бергланда, и отчего погибли. Причем, все сразу и вместе с лошадьми и собаками.

Вообще, вся эта история казалась ему дико таинственной, и он с воодушевлением принялся ее расследовать. Поэтому, когда Герт рассказывал Кьяре, что занимается историей, он не лукавил. Расследование давней трагедии заставило его заняться сначала одним весьма специфическим периодом в истории империи, а затем, увлекшись предметом, переключиться на историю, как науку, тем более что среди обязательных экзаменов, внесенных в список испытаний на аттестат зрелости, история стояла на третьем месте, сразу после математики и физики. Так что, нет – не лукавил. И когда сказал Кьяре, что исследует вопросы, связанные с Боройской фрондой, ни слова не наврал. Действительно исследовал, потому что пытался понять, как попал в эту богом забытую долину караван гранд-принца[22] Дюрфора. Приблизительное время и обстоятельства бегства принца с небольшим отрядом лично преданных ему людей были, в общем-то, известны, поскольку сохранилось не так уж мало документов и свидетельств того периода. И среди прочего сразу в нескольких независимых источниках приводилась приблизительная дата отъезда гранд-принца Дюрфора из Нор-о-Айар.

Указывался так же состав его свиты и примерное направление движения. Вот только, убыв из одного места ни в какое другое место Евгений Александр так и не прибыл. Исчез вместе со свитой и сокровищницей, и за сто тридцать семь лет, прошедших с того дня, ни одна из ценных вещей, которые он с собой забрал, - а было их много, если верить сохранившейся дворцовой описи, - не всплыла ни у перекупщиков, ни у коллекционеров, ни на аукционах. Принц исчез, словно испарился, и Герт был склонен думать, что, убегая от преследователей, - а войска Аттона VIII буквально наступали им на пятки, - Евгений Александр мог попытаться открыть портал, чтобы оторваться от погони. Однако портальная магия, насколько Герт сумел разобраться в этом вопросе, один из сложнейших разделов теоретической магии. Открывать порталы – это не то же самое, что телепортировать. Телепортация – это врожденный Дар, портальная же магия – это наука, совмещенная с искусством. Как результат, магов, способных открыть портал, очень мало. Считанные единицы за три последних века. Открыть же портал для пусть и небольшого, но все-таки каравана – это и вовсе непосильная задача. Но кто-то, видимо, попробовал, а уж что их убило, это вообще темное дело. Но по факту, они вряд ли могли пройти своим ходом почти полторы тысячи километров, не оставив при этом никаких следов. Пройти и умереть сразу вдруг, в одном и том же месте и все, как один. В общем, темная история, но при этом невероятно удобная для кого-то вроде Герта.

В его руках находился архив принца и документы, принадлежавшие нескольким сопровождавшим его дворянам. И не только документы, но также личные вещи, включая драгоценное оружие и много чего еще. Из исторических хроник было известно, что в маленьком отряде, покинувшем Нор-о-Айар, находилась пятнадцатилетняя Габриэль - дочь Пьера де Риго графа де Сен-Мор. Допустим, они с Евгением Александром уцелели и долго жили в горах, не имея возможности их покинуть. Хорошее начало интересной истории, не так ли?

«Так, - решил Герт. – Жили они там долго и счастливо… И умерли в один день, как на самом деле и произошло».

Вышли из Бергланда в большой мир их дети. Скажем, спустя лет тридцать после бегства из Нор-о-Айар. Нет, лучше тридцать пять, то есть, уже после смерти родителей. Два сына и дочь, получившие образование и воспитание от своих родителей, но прожившие большую часть жизни среди дикой природы, с минимумом полезных для жизни в горах вещей и, разумеется, без магии. Ближайшее место, куда они могли выйти, это как раз город Дрё. И все, собственно. Жить под своими настоящими именами боялись, поскольку не знали, как на самом деле закончилась их история. Золота принесли с собой немного, поэтому не роскошествовали, но в провинции жизнь дешевле, да и не знает их здесь никто. Так и затерялись среди людского моря, но память о предках не потеряли, и отец Герта, оказавшийся первым магом за несколько поколений, смог собрать достаточно денег, чтобы предпринять экспедицию в Горную Страну и найти Принцев форт – место, куда забросило в те давние времена караван гранд-принца Дюрфора. Поэтому у Герта есть и все документы, оставшиеся после смерти принца Евгения Александра и его супруги, княжеский перстень прапрадеда и прочие регалии, ну и деньги, куда без них.

«Я авантюрист!
– решил Герт, в который раз просмотрев все свои записи и не найдя ни единой зацепки для возможного разоблачения. – Авантюрист… Авантюра… Но почему бы, нет?»

И в самом деле, почему бы нет?! Судя по всему, он один из сильнейших магов современности. Во всяком случае, не слабее Кьяры, а она сильна. Уж это-то он увидеть способен. Однако его сила, какой бы огромной она ни была, ничем ему не поможет, потому что в социуме империи правила задают аристократы. И, если в Большой Мир придет бывший беспризорник, то, как бы ни был он одарен, далеко его не пустят. Максимум, возьмут в семью какой-нибудь младшей ветви примаком, чтобы сохранить за родом сильную кровь. А вот если в столицу приедет вернувшийся из небытия потомок великого рода, прием будет совсем другим. Его имя будет служить ему пропуском в любое общество, ключом ко всем дверям сразу, а еще щитом против любого, кто посмеет усомниться в голубизне его крови и древности рода. А то, что на самом деле это обман, мистификация и мошенничество – совершенно неважно, потому что не пойман – не вор, а он себя поймать не позволит. Не на того напали!

***

Герт приехал в Майен в конце марта. Хотел заранее решить все процедурные вопросы, погулять по городу, осмотреться, акклиматизироваться. Раньше он в столице не бывал, но знал из достоверных источников, - из книг и от заслуживающих доверия собеседников, - что Майен – «это еще не вся империя». Столица, говорили ему, не похожа на все другие города. Это особый мир и, словно бы, отдельная страна, и, как выяснилось по приезде, его не обманули. Однако город от этого меньше нравиться не стал. Надо было только посмотреть на него другими глазами, не сравнивая со знакомыми по прежним путешествиям местами, а воспринимая таким, каков он есть: древним, монументально помпезным, державным, если иметь в виду овеществленную в камне идею государства и власти, и, разумеется, впечатляющим. В общем, город Герту понравился, и он дней десять только тем и занимался, что изучал его ногами, заходя между делом то в какое-нибудь знаменитое кафе, то в известную галерею живописи, то в дорогой букинистический магазин. Осматривал достопримечательности, знакомился с девушками, - пару раз посетил даже популярные в Обществе бордели, - бродил по музейным залам и аккуратно мимикрировал, меняя гардероб, прическу и аксессуары согласно моде и с поправкой на возраст и социальный статус. Было забавно и похоже на настоящие каникулы, но, как говорится, сколько веревочке не виться, а конец будет. Вернее, должен быть, и настал день, когда каникулы наконец закончились и начались будни.