Чтение онлайн

– Был консортом? – уточнила Кьяра, что было вполне в ее стиле, и никого уже не удивляло. Дотошная девушка, чего уж там.

– Да, он был консортом, но князем быть не мог, потому что отец Марии Геннегау лишил ее титула, разрешив, однако им пользоваться. А княгиней сделал внучку, которая, вообще-то, была бастардом, но он ее не только узаконил, но и назначил своей наследницей. Потом он умер, и Зои была объявлена княгиней Геннегау, но она была ребенком, и регентом при ней являлась ее мать, но Мария вскоре тоже умерла, а Зои убили. Там какая-то темная история. То ли отвергнутый мужчина так мстил уже покойной Марии, то ли еще что, но по факту живых князей Геннегау не осталось. Император был готов отдать титул моему отцу, все равно других претендентов не было, но Великий Стол – совет имперских князей этому воспротивился. Поскольку тело Зои так и не было найдено, объявить титул выморочным по правилам можно только через двадцать лет после того, как «престол опустел». Пока прошло всего пятнадцать. Отец думал, что этого достаточно, тем более что император его был готов в этом поддержать, но Великий Стол уперся.

– Да, замысловато, - покачала головой Кьяра. – Сочувствую!

Но, разумеется, она им не сочувствовала. Напротив, она торжествовала, поскольку отчим так пока и не получил ее титул. И не получит его еще пять лет, как раз до окончания Кьярой Академии. А к тому времени она, возможно, придумает, как ей вернуть себе титул и состояние.

«Получается, ничто еще не потеряно, - удовлетворенно констатировала она, - но мне любопытно, что движет имперскими князьями? Только ли уважение к правилам или есть что-то еще…»

– Кто такие эти имперские князья? – спросила она вслух.

– Князья-выборщики, - объяснил ей Йорн, разбиравшийся во всем этом куда лучше других, и Кьяра, наконец, поняла, о ком идет речь.

В обычной историй, в той, которую она вместе с другими детьми изучала в гимназии, князья-выборщики довольно долго, - около трех столетий, - избирали императора, пока, в конце концов, в стране не установилась наследственная монархия. Сначала они избирали Первого Среди Равных и это всегда был кто-то из них, но позже, когда возникла и окрепла династия Видонитов, выбирать уже пришлось из самих потомков князя Алагерского Видо III. А вот у старых аристократов-магов князья-выборщики, как рассказал Йорн, по-прежнему, как повелось это испокон веков, назывались Великим Столом. Из их первоначального состава до нынешних времен уцелело всего пятнадцать родов – пятнадцать князей, одним из которых хочет стать ее отчим, но станет ли? Пока Кьяра знала об этом так мало, что даже говорить было не о чем. Но теперь она знала хотя бы то, где искать ответы на вопросы, как, впрочем, и сами эти правильные вопросы, и будьте уверены, она их найдет.

К слову сказать, новое знание оказалось ценным не только само по себе, оно наконец подтолкнуло Кьяру попытаться «вспомнить все». Ее память и так уже была совершенно уникальной в том смысле, что она позволяла запоминать практически любые объемы информации и надежно хранила их в своих бездонных закромах. Кьяра в отличие от большинства других людей помнила не только то, что происходило с ней в сознательном возрасте. После ее побега из родового замка она вспомнила о многих событиях, людях и разговорах, о которых никак не могла помнить в силу своего нежного возраста. Современная психологическая наука утверждала со всей определенностью, что наиболее ранние воспоминания формируются у человека в возрасте двух с половиной – трех лет, а развернутые воспоминания относятся к возрасту шести-восьми лет. Вот только Кьяра помнила памятью Зои многие события, которые явно случились задолго до ее трехлетия, и сейчас после «откровения», она отчетливо вспомнила несколько разговоров, помнить которые никак не могла.

Ее дед, последний законный князь Геннегау умер, когда Зои еще не исполнилось двух лет. Точнее, если разговор, который она вспомнила, происходил незадолго до его смерти, - а это не факт, - ей не могло быть больше года и семи месяцев. Рановато, конечно, но иногда случается, вот только воспоминания таких маленьких детей – это обычно всего лишь впечатления, картины и ситуации, а Зои почти дословно запомнила разговор. Дед сидел в кресле, мать – напротив него на жестком стуле, а Зои играла в кубики на ковре.

Разговор №3: Бенжамэн и Мария Геннегау (возраст Зои год и семь месяцев)

– Твое упорство, Мария, - сказал дед, обращаясь к ее матери, - достойно лучшего применения.

Голос его звучал холодно и высокомерно, и от него хотелось плакать, но Зои отчего-то решила этого не делать.

– Бесполезное и бессмысленное упрямство и невероятный эгоизм – вот что это такое, - продолжил между тем дед.
– Ты оставляешь дочь-бастарда, лишив ее права знать имя своего отца. Это неприемлемо по целому ряду причин, поэтому я распорядился провести ритуал истинного удочерения. Сегодня в полночь Зои станет моей дочерью от графини Феодоры Лейнинген. Феодора хорошая женщина и мой преданный вассал, поэтому она подписала все бумаги и даже назначила Зои своей наследницей. Когда девочке исполнится шестнадцать, она сама расскажет ей все подробности. А, если не доживет, то Зои найдет поверенный в ее делах мастер Зиман. У тебя больше не будет дочери, Мария, только воспитанница.

– Но… - Похоже, ее мать не ожидала такого поворота дел и сейчас не знала, что сказать, однако дед не позволил ей продолжить.

– Помолчи! – остановил он свою дочь. – У тебя была возможность помочь мне решить проблему наследования, но ты предпочла любовника законному мужу. Ты могла облегчить жизнь своей дочери, но ты опять решила по-своему. Так тому и быть. По моему распоряжению нигде, ни в одном открытом документе не будет фигурировать имя Феодоры. Оно будет заменено словом «Мать», и до тех пор, пока она жива никто не будет знать о том, что она была моей законной женой и матерью Зои. Девочка официально останется твоей дочерью-бастардом, но после моей смерти будет объявлено, что я ее узаконил и оставил ей титул и все прочее, как моей единственной законной наследнице. Это конечно не поможет ей удержать власть, если найдутся желающие оспорить ее права на титул. Но до ее совершеннолетия они все равно ничего не сделают, закон не позволит, а потом для всех их телодвижений станет поздно. Итак, она моя наследница, а ты ее дура-мать и регент. Если с тобой что-нибудь случится, а я буду уже мертв, мое завещание будет оглашено именно в таком виде, и только в ее совершеннолетие будет объявлена моя последняя воля, отменяющая все мои предыдущие распоряжения. Зои будет названа моей законной дочерью, - твоей единокровной сестрой и моей дочерью, - и, соответственно, полноправной наследницей.

Герт

Академия оказалась любопытным местом. Интерес вызывало без малого все: предметы, которые они изучали, книги в библиотеке и в книжной лавке, неожиданно обнаружившейся рядом со входом в кантину, студенты и преподаватели. И все это, не считая огромного кампуса, расположившегося практически посередине леса. Очень красивое место, но пейзажи были последним, что могло увлечь Герта. Насмотрелся он на них в своих горах, где есть фактически все, что душе угодно: реки и озера, альпийские луга и глетчеры, лиственные и хвойные леса и отвесные скалы едва ли не всех цветов радуги. Так что, красотами природы Герта не удивить, а вот пятидесятиметровый олимпийский бассейн – это нечто. До поступления в Академию Герт никогда не был в бассейне. Был пару раз на море, но чаще все-таки на озерах. В горных озерах купаться на самом деле нельзя. Даже он, здоровый, как лось, и закаленный, как морж, колдун мог лишь окунуться в ледяную воду, выскочив из сауны, построенной им недавно на берегу озера. А вот в больших равнинных озерах, - и, тем более, летом, - он купался много. Там, к слову, он научился плавать, и там же, на песочных пляжах Лёвена, Турна и Кортрейка клеил самых классных женщин, которые у него когда-либо были.

Многие женщины, молодые и не очень, затем, собственно, и приезжают на курорт без мужей, чтобы «оттянуться по полной». Называется это, «курортный роман». Так что выбор обычно был велик, но Герт, разумеется, спал не со всеми. Только с молодыми и красивыми, что легко было увидеть на пляже, где все они появлялись в купальниках разной степени открытости. Некоторые девчонки, к слову сказать, приезжали туда с той же целью, что и дамы постарше. Дома, под родительским приглядом, особо не разгуляешься, а тут все под рукой. Есть где, есть с кем, и при этом никого контроля. В общем, на озерах он бывал часто, и как-то даже взял пару курсов плавания, чтобы потом не краснеть перед девушками. Оказалось, правильно сделал. И сейчас в Академии он без стеснения входил в воду, потому что, умея плавать кролем и брасом и обладая силой Герта, проплыть километр за двадцать минут – это сущий пустяк. Однако на девушек это производит хорошее впечатление, хотя его сложение, судя по всему, волновало их куда больше. В общем, бассейн ему понравился, и Герт стал ходить туда по утрам перед завтраком. Вставал пораньше, разминался и бежал в бассейн. Полтора километра по парковым аллеям, затем полуторакилометровый заплыв, душ, и можно идти в кантину на завтрак. Завтраки, к слову, как, впрочем, и обеды с ужинами оказались здесь просто превосходными. Во всяком случае, если иметь в виду регулярное питание, а не походы в ресторан от случая к случаю. В общем, Герт так никогда в жизни не ел. Так много, так вкусно и с таким аппетитом, да еще и в такой отличной компании. Кстати, о компании.

Как-то так получилось, что, не то, чтобы постоянно, но, в большинстве случаев, они занимали столик вчетвером: Кьяра, Йорн, Фике и он. Иногда этот порядок нарушался: кто-то подсаживался к ним, - отчего-то все столы в кантине были на шесть персон, - или, напротив, кто-то из постоянной группы отсаживался за другой стол. Но чаще всего, за столом присутствовали все четверо. И это тоже был интересный, - если не сказать, удивительный, - для него опыт. Так долго Герт никогда ни с кем не общался. И общение это ему, как ни странно, понравилось, хотя по первости сильно его утомляло. Однако, в конце концов, он начал привыкать и даже получать удовольствие от компании этих и некоторых других студентов-первогодок. Эдлеры с первого этажа были все очень разные, но даже среди них, учитывая их Дар и происхождение, встречались нормальные ребята и девушки. Впрочем, в этой бочке меда нашлась, - как не найтись, - своя приличных размеров ложка дегтя.

Если в день встречи Герт всего лишь насторожился, уловив собственнические интонации в комментариях Виктории Церинген, то уже через пару дней он понял, что в своих предположениях не ошибся: судя по всему, Кьяра спала с Фике и бросать свою подругу ради него не собиралась, ну или не могла, что тоже было похоже на правду. Несколько раз он даже улавливал что-то вроде чувства сожаления во взгляде Кьяры, в тембре ее голоса, в интонации, с которой произносились те или иные ключевые слова, но это ничего уже не могло изменить. На данный момент, как любовница, Кьяра была для него потеряна. Скорее всего, не навсегда, поскольку он был более, чем уверен, что этот детско-юношеский роман долго не протянется. Однако было очевидно, что это история не на недели, а на месяцы. Обидно, конечно, но они остались друзьями, что уже немало, а вскоре у Герта нашлось весьма приятное утешение.