Чтение онлайн

«Так бы и врезала!» - неожиданно зло подумала Кьяра.

Вот только непонятно кого именно она имела в виду, его, в смысле Герта, или ее – то есть, Маргу.

«Ревнуешь, душа моя? – задумалась она над очевидным фактом. – Но может быть, оно и к лучшему, что он сейчас с Маргой, а я с Фике. Зато у нас будет потом. Как тебе такой вариант?»

Герт ей тогда, в Аппе, не зря понравился. Сейчас она понимала это со всей определенностью.

«Запала на породу…»

Так и есть, породу ни с чем не спутаешь и никуда не спрячешь. Высокий интересный парень. Физически сильный, магически одаренный настолько, что магия едва не сочится из всех пор. Красивый, одни темно-синие глаза чего стоят. Кобальтовые или сапфировые, таящие в глубине холодное ледяное пламя. И ведь он действительно настоящий Вейланд. Тот кинжал, который Герт подарил ей в знак благодарности за свое спасение, вызвал в обществе настоящий фурор. Кьяра, как и следовало ожидать, в таких вещах ни ухом, ни рылом, но грамотные люди ей все объяснили. Форма клинка редкая и считалась когда-то чисто женской, а сам клинок выкован с помощью магии чуть ли не семьсот лет назад и тогда же заговорен и зачарован. И все это, не считая драгоценных камней и золотой чеканки, украшающих рукоять кинжала и его ножны.

– Дорогой подарок, - оценила его Софи де Дамас. – Редкая вещь, дорогая и статусная. Такой кинжал, Кьяра, вполне подошел бы в качестве свадебного подарка. Я говорю серьезно!

– Я ему, вроде бы, жизнь спасла, - пожала плечами в конец смущенная Кьяра. – Во всяком случае, он так считает. Я не хотела брать, но он сказал, что не принять «вергельд[5]» за спасение жизни – это смертельное оскорбление.

– Так и есть, - кивнул Георг д’Атье. – Правильно, что взяла. Ссорится с родственником императора – это плохой вид спорта.

– Так он действительно родственник императора? – поинтересовалась Кьяра, которую не оставляло чувство, что Герт тот еще крендель, и только боги знают, как глубоко расположено его второе дно. И что там может быть спрятано на такой-то глубине?

– Герт необычный человек, - задумчиво произнес ей в ответ Йорн. – Думаю, ты не станешь с этим спорить.

– Не стану, - согласилась с ним Кьяра.

– Красивый. Черные волосы и синие глаза, прямой нос, твердый подбородок и острые скулы…

– Ты создаешь словесный портрет? – усмехнулась Кьяра.

– Когда будешь в императорском дворце, - улыбнулся в ответ парень, - обязательно посети портретную галерею.

– А я там буду?

– Обязательно будешь, теперь тебе уж точно не отвертеться, - вернул ей усмешку Йорн.

– Так что там с галереей и словесным портретом? – напомнила рассказчику Кьяра.

– Найди там портрет Анны Изабеллы Гонзага, она была общей прапрабабкой и Его Императорского Величества Лотаря IX, и нынешнего гранд-принца Дюрфора Герарда Вейланда. Черные волосы, синие глаза… Понимаешь, о чем я веду речь? В императорской семье таких черт гораздо меньше, чем у Герта, но они встречаются и там.

– Да, надо бы взглянуть… - задумчиво протянула вполне заинтригованная этим рассказом Кьяра.
– А в Альбоме Императорской Фамили есть репродукция?

– Должна быть, - пожал плечами Йорн. – Поищи как-нибудь потом. Но я хочу еще кое-что добавить, раз уж зашел разговор о Герте. Он подарил тебе крайне редкий кинжал боройской работы, и сам носит такой же, только мужской. Как думаешь, много ли есть в империи семей, в которых хранятся подобные артефакты? Пять поколений – это конечно немало. В обычном случае, но, когда речь идет о старом дворянстве, это практически близкое родство.

«Близкое родство… - повторила про себя Кьяра, вглядываясь в портрет принцессы Гонзага. – Действительно похож…»

Она закрыла альбом, полюбовалась пару секунд кожаным переплетом с золотым теснением и, не удержавшись, провела кончиками пальцев по выпуклым буквам названия. Подушечки пальцев ожидаемо «щекотнуло» магией. Слабенькой, но хорошо защищающей альбом от порчи. В мире магов такого добра хоть отбавляй, потому что рядом с сильными магами живут слабосилки, и не все они богатые дворяне. Есть среди них простолюдины, есть и бедные дворяне. И те, и другие легко находят себе место рядом с сильными мира сего. Маг-повар или портной, переплетчик или лекарь, советник или лесничий, да мало ли специальностей, в которых толика магии никак не повредит, а напротив, с умом вложенная в результат сделает работу не хорошей, а попросту отличной или даже безупречной. Об этом Кьяра раньше не знала. Слышала краем уха, где-то что-то видела или читала, но не имела при этом целостного представления о том, на что способна магия в умелых руках и на что похож мир, полный магии и колдовства. С этой точки зрения, поступление в Академию стало для Кьяры скорее удачным случаем, чем наоборот. Мир оказался куда сложнее, чем ей представлялось прежде, и в этом мире девушка с таким сильным Даром, как у нее, могла добиться многого, о чем она прежде даже не мечтала, просто потому что не знала, о чем следует мечтать на самом деле.

Академия, в которой Кьяра провела пока всего два месяца, уже успела многое изменить в ее восприятии мира. И дело было не только в людях, которые ее окружали, или в понимании того, что означает на самом деле ее Дар, но и в том, что она получила прямой доступ к информации, о существовании которой прежде даже не подозревала. Да и откуда бы в ее-то мире? Так, например, ей и в голову не могло прийти, что, поступив в Академию, она сможет так просто и так много узнать о своей семье, - на самом деле, об обеих семьях, - и о самой себе. У той Кьяры Аренберг, какой она была прежде, не было доступа к первоисточникам: к родословцам старой знати, к семейным хроникам и поименным росписям, и к таким вот альбомам, как тот, что она только что изучала. Взять хотя бы Аренбергов, даже отец Кьяры, имевший в своем распоряжении кое-какие семейные документы, не знал, оказывается, всех подробностей о своем титуле и об истории своей семьи. А между тем, в истории Рода Аренберг, было, как минимум, два момента, когда Аренберги могли претендовать на графский и второй баронский титулы и на кое-какое выморочное имущество. Могли усилиться и остаться в среде старой знати, но профукали открывшиеся перспективы, потому что во главе семьи не всегда стояли настолько умные и деятельные мужчины, как ее отец. Впрочем, изучив найденные материалы, Кьяра пришла к выводу, что не все еще потеряно. И, пусть не сейчас, но позже, когда она войдет в силу и обрастет полезными связями, как минимум, титул графов де Гролье можно будет попробовать «отжать» у короны вместе с небольшим, но весьма симпатичным имением, известным своими виноградниками и абрикосовыми садами. Но пока все это было не актуально и представляло для Кьяры скорее интеллектуальный, чем практический интерес. А вот с княжеством Геннегау все оказалось как раз более, чем актуальным. И первой, кто помог ей понять, что не все еще потеряно, оказалась ее «как бы сестра» Петра.

Так уж вышло, что Петра была давно и хорошо знакома с Фике, Джиной и Алисой. Они все трое учились в одном лицее. Соответственно, познакомившись с Кьярой еще до начала занятий, Петра считалась теперь ее лучшей подругой. Во всяком случае, так думала она сама, и Кьяра не спешила ее в этом переубеждать. И как вскоре выяснилось, оказалась права на все сто процентов.

– Отец бесится! – сказала как-то за вечерним чаем Петра Геннегау, отложив очередное письмо из дома. Сказала не Кьяре, а Трине, по-видимому, знавшей, о чем идет речь, но не наедине, а в присутствии остальных.

– Что, император опять отказал? – сочувственно поинтересовалась Трина. – Они же друзья, мог бы, наверное, помочь.

– Отец так и думал, - тяжело вздохнула Петра, - но Великий Стол требует соблюдения приличий, и государь не хочет с ними конфликтовать. Не по этому поводу. Сам так сказал отцу.

– О чем речь, если не секрет? – «почти равнодушно» поинтересовалась Кьяра, желавшая знать о семье своего отчима все, что только возможно.

– Отец считал, что уже пришло время утвердить за ним титул князя, но Великий стол против.

– Ничего не понимаю, - призналась Кьяра, которая, и в самом деле, ничего не понимала. – Он же князь, ты княжна, какие проблемы? И что это за Великий Стол?

– На самом деле, он не князь, - поморщилась девушка. – Это титул учтивости, поскольку он является регентом[6] Рода Геннегау, а князем по правилам он станет только через пять лет.

– Минуту! – остановила ее Кьяра. – Он регент, а не князь. Я правильно поняла?

– Да, - кивнула Петра.

– А кто тогда князь? Регент же обычно правит от имени ребенка, ведь так?

Сказать, что Кьяра была удивлена, значит ничего не сказать. Все эти годы она была уверена, что титул забрал себе отчим, а теперь выяснялось, что Конрад Геннегау все еще не князь, хотя и хочет им стать, а всего лишь наместник.

– Княгиней формально считается Зои Геннегау, - объяснил эту непонятку Йорн. – О, ты же не знаешь эту историю!

– Что за история? – сразу же оживилась Кьяра, которая, оказывается, все эти годы оставалась княгиней. Век живи, век учись!

– Отец первым браком был женат на дочери князя Геннегау, - снова вступила в разговор Петра.