Чтение онлайн

***

Весь первый триместр, - от Белтайна до Лугнасада[13], - в утреннее время они занимались исключительно теорией. Слушали и конспектировали вводные лекции про все подряд. Довольно утомительное занятие, если честно, но, в целом, занимательно, а временами даже интересно. Ну, а после обеда, а он здесь заканчивался в три часа дня, эдлеров посвящали в таинства «практической магии». Ведь абсолютное большинство студентов первого года обучения ничего толком делать с помощью магии не умели. Одни, потому что «не барское это дело зашивать порванные штаны», а другие – в силу того, что в детстве и отрочестве с ними попросту некому было заниматься этой самой магией. И вот теперь все они учились оказанию первой медицинской помощи, - в этом деле аристократы любого могли заткнуть за пояс, благо учили их этому с раннего детства - ремонтными работами, в которых обе группы были ни в зуб ногой, и прочим мелким колдовством. Впрочем, Герт и Кьяра стояли в этом смысле особняком. Они оба были способными людьми и сильными магами, и заниматься самолечением в силу их стиля жизни им приходилось нередко. Так что «лечить» себя оба умели виртуозно, хотя и неправильно. Однако, когда дело касалось других людей, ни один из них ничем особенно эффектным, но главное, эффективным похвастаться не мог. Скрывая свои силы от других, практиковаться в целительстве довольно затруднительно. Впрочем, кое-что у них все-таки получалось совсем неплохо. Если знаешь, как «заклеить» рану на себе, то после двух-трех попыток научишься это делать и на другом. Но в целом, их умения и техники в этом разделе магии характеризовались на данный момент выражением «серединка на половинку», да и то ни до «серединки», ни до «половинки» они на самом деле все еще не дотягивали.

В бытовых же чарах с большим отрывом лидировал именно Герт. Он же всю свою сознательную жизнь провел в борьбе с дикой природой, и научился за эти годы многим полезным фокусам. Вот только, являясь самоучкой, он все делал неправильно. Чаще всего не эффективно, расходуя слишком много сил, а в других случаях, напротив, слишком эффективно, быстро или качественно, что тоже не нравилось инструкторам. Он это видел по их глазам и по выражению их лиц, но все, разумеется, молчали в тряпочку. Бодаться с гранд-принцем дурных не было. Во всяком случае, среди тех, кто знал, о ком идет речь. Но не все в Академии знали пока о его немереном величии. Даже если кто-то что-то слышал, соотнести эти слухи с конкретным человеком совсем непросто. Собственно, из-за этого и случилось «недоразумение недопонимания». А дело было так.

Поскольку все риттеры были по определению военнообязанными в звании «кандидата в подпоручики», а с третьего курса становились этими самыми подпоручиками резерва, учить новобранцев боевой магии начинали едва ли не с первых дней после начала первого триместра первого года обучения. Выявляли ведущую стихию, с которой у эдлера было наибольшее сродство, и начинали дрючить, «выстругивая» из конкретного проявления способности что-нибудь более или менее полезное. Такое, чем можно, если и не убить, то хотя бы ранить или вывести из боя, скажем, оглушив ударом по голове. У Герта таких штучек было завались. Опять-таки сказывались долгие годы, проведенные в горах Бергланда. Нужда и не такому научит, но светить на публике весь свой весьма разнообразный арсенал Герт не хотел, демонстрируя лишь необходимый минимум: Огненное копье на дистанции в тридцать шагов, Больное касание– удар током на расстоянии вытянутой руки и Воздушный кулак на дистанции в десять шагов. Понятное дело, что дистанции, на самом деле, были для него отнюдь не предельные, да и сила – минимальная, но тут уж ничего не поделаешь: сказано «не выпендриваться», значит сохраняй низкий профиль и не ропщи, что он, собственно говоря, и делал.

Кьяра тоже наверняка демонстрировала отнюдь не все, что умеет, и, возможно, как догадывался Герт, из тех же соображений, из каких исходил он. У их друзей аристократов имелись, к слову сказать, похожие проблемы, только причины были другими. У некоторых это были родовые оружейные практики, так что делиться с посторонними семейными секретами они не могли и не хотели. У других –это был результат незаконной боевой подготовки. Кто там будет проверять, чему обучает малышню бывший боец императорского спецназа, особенно если речь идет о закрытом для посещения посторонними замке. Все, кому следует, об этом, разумеется, знали, но никто ничего не предпринимал, но и афишировать такого рода занятия не рекомендовалось. Поэтому на тренировках по боевой магии они все отрабатывали то, чему научил их инструктор. А это, по большей части, были или стихийные «копья» или стихийные же «кулаки». Впрочем, кулаки применялись, в основном, только воздушные, реже – водяные, остальное находилось пока под запретом. И так уж вышло, что в тот сраный вечер отрабатывать воздушные техники на полигон Герт отправился с Кьярой и еще несколькими девочками, не входившими в их обычную компанию. Поскольку девушки, за исключением Кьяры, титулов не носили, а то и вовсе были простолюдинками, - собственно, из-за этого Кьяра и попросила его сопровождать весь этот курятник, - с ними пошла и Черная Марга. Это был конец первого месяца в Академии, и ситуация была более чем напряженной. Студенты еще толком друг друга не знали, правил игры не усвоили, да и вообще не успели еще освоиться, сориентироваться и прочее в том же духе. Так что, во избежание недоразумений, в особенности, когда речь шла о девицах со второго и третьего этажей, нужен был сопровождающий. Или представительный парень, или аристократка голубых кровей, но лучше то и другое в одном флаконе. В принципе, в данной ситуации должно было хватить одной Кьяры, но, как вскоре выяснилось, хорошо, что у нее хватило ума пригласить Герта.

В общем, это была одна из тех историй, каких довольно много происходит в сословном обществе, если где-то пересекаются пути аристократов и простолюдинов. В обычном случае, в университете или в ночном клубе аристократы сильно не выпендриваются, так как находятся в меньшинстве и не на своей территории. Ну а там, где они в большинстве, - пусть не количественном, а качественном, - редко встречаются представители низших сословий, которые могут стать объектом агрессии. Молодая женщина, работающая прислугой, официанткой или уборщицей, не в счет. Такие девушки всегда и везде являются ультимативными жертвами обнаглевших аристократов, но в солидных заведениях или в общественных учреждениях особо не повыступаешь. Закон все-таки существует, и он закон. Да и свои же не позволят слишком уж грубо нарушать сложившийся в двадцатом веке статус-кво[14]. Равенство перед законом и прочие либеральные ценности. Однако в Академии, в особенности, в начале учебы все не так очевидно. Собственно, поэтому Марга и обратилась к Герту за покровительством, потому что, если поддашься хотя бы один раз, дашь слабину и покажешь свой страх, потом уже процесс будет не остановить. Или будешь шестерить и унижаться, или спать со всеми, кто сильнее. На втором курсе вопрос стоит уже не так остро, потому что сложились уже группировки, и всегда есть те, кто поддержит и защитит, даже если ему, на самом деле, на тебя наплевать. Но первый год обучения тем и сложен, что такие группировки еще не сложились и правила игры участниками усвоены не до конца.

Когда на горизонте появился Жозеф-Анн-Огюст-Максимильен де Крой, герцог д'Авре, Герт сразу понял, что грядут неприятности. Де Крой был откровенной сволочью, это ни для кого уже не являлось секретом, но проблема этого сукина сына осложнялась тем, что он был не сыном герцога, а именно правящим герцогом, и, соответственно, считал себя пупом земли и ультимативным альфой для всех и каждого. Красивый, богатый и знатный, да еще и сильный маг, он, как какой-нибудь хищник в чаще практически не имел естественных врагов в своей зоне обитания, и отлично об этом знал. А сейчас он и вовсе охотился там, где, как он считал, никто не мог дать ему отпор. Он учился на третьем курсе, а они все были для него «гребаными эдлерами». Все это вместе и так уже представляло собой опасный коктейль из эгоизма, фанаберии и чувства вседозволенности, но де Крой к тому же был пьян и в добавок окружен своими клевретами.

Герт полагал, что де Крой привяжется к Марге, но ошибся. Сегодня герцог охотился на Кьяру. И поначалу Герт не вмешивался. В конце концов, он твердо знал, что Кьяра может за себя постоять, но по ходу разговора, если это все еще можно было назвать разговором, де Крой начал откровенно глумиться над происхождением Кьяры, над ее семьей и над магическими способностями девушки. Он, оказывается, уже знал, кто она такая, и, как назло, развалины баронского замка Аренберг находились на территории его герцогства. Девушку, однако, экскурсы в историю ее Рода не трогали, как и прочие гнусности, которые с самодовольным видом оглашал ди Крой. Она демонстрировала замечательную выдержку, и за это Герт зауважал ее еще больше, но зато де Крой крайне плохо отреагировал на ее хладнокровие, и, похоже, по-настоящему рассвирепел. Ему явно сорвало резьбу, и герцога понесло. В конце концов, он перешел к откровенным оскорблениям и по всем признакам был готов к рукоприкладству. Это и само по себе было плохо, потому что, если Кьяра его убьет, - а она, похоже, могла это сделать, - неприятности будут у нее, а не у покойника. И тут в игру вступил провокатор, затесавшийся в свиту герцога ди Кроя. Паренек был так себе, серенький и плюгавенький, да и маг, считай, никакой, но зато он хорошо знал, как плеснуть масла в огонь.

– Ой, какая цаца! – воскликнул этот невзрачный «мужичонка», среагировав на очередной крайне вежливый отказ Кьяры отправиться «гулять» в компании герцога, что, разумеется, предполагало принудительный секс на природе и, как бы, даже не групповое изнасилование.

– Девка не знает своего места, - заголосил, косивший под юродивого мерзавец.
– Не признает и не уважает своего сеньора… Милорд, вы не можете оставить такое оскорбление без наказания!

Это была очевидная провокация, построенная на откровенной подтасовке фактов, и, возможно, на трезвую голову ди Крой сообразил бы, что Кьяра не является его вассалом, и, соответственно, он ничего не может от нее требовать. Однако герцог был пьян, возбужден и разгневан, и его несло дальше.

– Ты отсосешь мне прямо здесь! – заявил он, глядя на Кьяру взглядом безумца. – Здесь! На коленях! При свидетелях!

Подпевалы герцога разразились громким смехом. Кьяра побледнела от бешенства, и вокруг нее начал закручиваться смерч, состоявший из одной лишь дикой магии, а потому видимый одному только Герту.

«Точно убьет!» - подумал он, принимая окончательное решение. Он не хотел привлекать к себе больше внимания, чем уже успел привлечь, но у него не было выбора.

– Кьяра! – он положил руку на плечо девушки и чуть сжал пальцы, показывая, что она не одна и не должна ничего предпринимать. Во всяком случае, он надеялся, что она его поймет. – Оставь это мне, Кья! Иди!

Девушка взглянула на него коротко и благоразумно отошла в сторону.

– Вы в своем уме, герцог?! – спросил Герт, рассматривая готового взорваться от бешенства ди Кроя. – Вас, вообще, кто-нибудь воспитывал? Вы знаете, что такое бонтон?

– А ты еще кто? – снова встрял провокатор. – Ты будешь указывать правящему герцогу?!

– Я не указываю, - усмехнулся Герт. – Я напоминаю ему о приличиях и о законах империи. Хотите попасть под суд чести, герцог?

– Да кто ты такой?! – Ди Крой все-таки смог наконец сказать что-то членораздельное, а то у него от возмущения, похоже, сперло дыхание.

– Я не представился? – поднял Герт бровь. – Моя оплошность, милорд. Герард Вейланд, с вашего позволения, Наследник Боройской Королевской Линии, гранд-принц Дюрфора, князь Вексена и Гатине, граф Монфор-л’Амори, сеньор де Гудан и дез Эссар, граф де Бенон и Мант, граф де Риго и де Сен-Мор. Черт! Забыл, как там дальше! Но, я думаю, этого достаточно, как считаете?

Ответом ему стало молчание. До герцога и его свиты начал доходить размер катастрофы, в которую они угодили, и все возможные последствия их пьяной эскапады. На самом деле, достаточно было присутствия одной титулованной особы, чтобы, если не все, то многие из них попали в беду. Была оскорблена аристократка, и в ее адрес прозвучали грязные угрозы. Но все это усугублялось тем, что все это произошло в присутствии родственника императора.