Чтение онлайн

50 % общей смертности въ Америк ложится на дтей до пятилтняго возраста. Докторъ Вольфъ, главный докторъ въ одномъ изъ главныхъ госпиталей въ Чикаго, объявилъ вмст со своими коллегами, что главной причиной этой неслыханной дтской смертности являются матери, нежелающія сами кормить своихъ дтей. Изъ ста рожденныхъ дтей умираетъ сорокъ, не доживъ до одного года (въ Норвегіи, помнится, десять). Стеклянныя фабрики Соединенныхъ Штатовъ производятъ ежегодно боле десяти тысячъ рожковъ.

Когда американцы воспретятъ эмиграцію, у нихъ останутся только одн индіанки для поддержанія народонаселенія.

Прекрасныя юныя американки въ возраст 30–35 лтъ, взглянуть на которыхъ доставляетъ эстетическое удовольствіе, бытъ-можетъ, каются въ чемъ-нибудь передъ своимъ небеснымъ Вашингтономъ, присутствуя на богослуженіяхъ. Но он производятъ это съ полнымъ самообладаніемъ, он не стараются возвыситься надъ общепринятымъ уровнемъ американской морали, но он и не отталкиваютъ ее. Въ этомъ все дло.

Американскіе обычаи, повидимому, почти т же, что и въ Англіи, особенно въ восточныхъ американскихъ городахъ. Въ Society — обществ — англійскія развлеченія, англійская общительность, англійскій спортъ, скачки, собачьи бои, боксъ, охота, игра въ мячъ и крокетъ — все это самыя модныя развлеченія на воздух. Культъ чая и миссіонерство, ростбифъ, приличія, разсужденія о рудникахъ и желзнодорожныхъ спекуляціяхъ — любимйшія духовныя развлеченія въ салонахъ. Ньюйоркскій щеголь можетъ поспорить съ лондонскимъ дэнди близной своего блья и своимъ весеннимъ желтымъ пальто. Богатыя бостонскія дамы почти съ такимъ же достоинствомъ, какъ любая лэди, выступаютъ въ салонахъ и съ тактомъ ведутъ бесду, пока не запутаются.

Большая часть обитателей западныхъ американскихъ городовъ смются надъ англичанами, надъ ихъ банками, надъ ихъ престарлой королевой и особенно надъ ихъ англійскимъ языкомъ, на самомъ же дл американцы проникнуты необыкновеннымъ почтеніемъ къ Англіи и съ благоговніемъ принимаютъ чисто англійскіе приличія и обычаи, занесенные къ нимъ англійскими эмигрантами. Въ Вашингтон это боле замтно, чмъ въ какомъ-либо другомъ мст. Молодые и старые члены Society проникнуты англійскимъ духомъ. Часто кажется, что дочь жены вашингтонскаго богача пріобрла вс британскія черты секретаря посланника, она достаточно медлительна, изящна въ манерахъ, элегантна, сдержанна въ выраженіяхъ и премило шепелявитъ. Если же случится, что подобная особа попадетъ въ Канаду съ какимъ-нибудь неотразимымъ конюхомъ-негромъ своего отца, то на это слдуетъ смотрть, какъ на атавизмъ, какъ на безсознательный возвратъ къ своему старому я, къ натур янки, которая торжествуетъ надъ воспитаніемъ.

Именно эта природа янки и обусловливаетъ характеръ американскаго обхожденія, отличаетъ его отъ англійскаго и длаетъ его національнымъ; несмотря на свое вншнее сходство съ англійскимъ, оно въ своемъ корн все же американское.

Англичане — аристократы, американцы — демократы, и эти различные основные инстинкты и придаютъ различный характеръ обхожденію. Разница чувствуется даже среди учителей чисто американскихъ штатовъ и англійской Канады.

Если дешь по желзной дорог и остановишься ночевать въ американскомъ отел, а на слдующую ночь въ канадскомъ, то тотчасъ замтишь, что въ Канад поклоны почтительне и отвты разумне, чмъ у янки- Въ самой ничтожной мелочи видна эта разница. Больше искренности въ тон при предложеніи стула, и меньше кровожадности при подаваніи счета. Все это возбуждаетъ симпатію и указываетъ на боле высокое духовное развитіе. Въ американцахъ нтъ благородства, они демократы съ головы до ногъ, вс стоятъ на одномъ чувств, они не привыкли къ благородному обращенію, — словомъ, въ нихъ нтъ духовной пластики. Янки можетъ выучитъ наизусть вс условія хорошаго тона, онъ можетъ знать формы англійскаго обхожденія, какъ свои пять пальцевъ, но тмъ не мене въ глубин своего я онъ останется такимъ же обитателемъ преріи, какъ и прежде. У него никогда не будетъ аристократизма духа. Въ жилахъ англичанина течетъ кровь его предковъ-аристократовъ, а американцы не имютъ традицій, они только народъ «съ сегодняшняго дня». Американскій народъ, — такъ-сказать, выскочка, самъ себя образовавшій и научившійся обхожденію. Онъ напоминаетъ человка съ очень аристократичнымъ именемъ, но съ демократической фамиліей.- Oernstjerne Olsen, (Ершитьерне Ользенъ). — Какъ бы высоко ни подняло его «Ершитьерне» въ глазахъ англійскаго общества, его «Ользенъ» снова тянетъ его назадъ къ его негритянскому происхожденію.

Американцы до такой степени не аристократичны, что ихъ послдняя знаменитая война въ сущности была направлена противъ аристократіи. Цль этой войны заключалась, можетъ-бытъ, больше въ желаніи истребить южныхъ аристократовъ, чмъ въ борьб за нравственность и за освобожденіе негровъ [24] . Было бы нсколько наивно предполагать, чтобы цлый народъ, и особенно такой народъ, какъ американцы, вдругъ чуть ли не до бшенства увлекся войной во имя нравственности.

Это отдаетъ Бостономъ и женщинами. Если эта война дйствительно велась во имя нравственности, то зачмъ же цлую четверть столтія американцы терпли открытую, организованную безнравственность, какъ абсолютную общественную форму въ штат Утахъ, въ самомъ сердц Америки? Войн дали наименованіе освободительной. Почему бы и нтъ? Война должна имть то или другое христіанское основаніе, офиціальное имя, почему же и не окрестить ее освободительной? Но поговорите съ солдатами и офицерами, бывшими на войн. Спросите, что заставляло ихъ сражаться, что воспламеняло ихъ, и вы получите совсмъ иной отвтъ, чмъ тотъ, который вы прочтете въ мемуарахъ Гранта и ему подобныхъ. Когда полковникъ янки произноситъ рчь въ такъ-называемый «День декораціи», то вся она, съ начала до конца, заключаетъ похвалу демократическимъ побдителямъ «проклятой аристократіи». Когда умеръ генералъ Логанъ, то американская пресса уговаривала его вдову написать мемуары объ этомъ демократическомъ побдител «проклятой южной аристократіи». Спросите ветерановъ сверо-американскихъ штатовъ, что побудило ихъ убивать женщинъ, жечь плантаціи въ Миссури, душить стариковъ горячей золой, вбивать заржавленные гвозди въ головы свиней, наносить глубокіе порзы въ бока лошадей и коровъ плантаторовъ и вливать въ раны керосинъ. Спросите солдатъ, руководствовались ли они при этомъ чувствомъ нравственноcти или желаніемъ освободить рабовъ?

Это была война демократовъ противъ южныхъ аристократовъ, которыхъ они страстно ненавидли, при чемъ сверные штаты — эти нравственные сверные штаты, которые хотли раздавитъ южную аристократію, спекулировали сами рабами. Бостонскія женщины забыли объ этомъ. Богачи сверныхъ штатовъ имли на юг громадныя владнія. Когда началась война, южные плантаторы должны были сверу громадныя суммы. Богачи восточной Америки, согласно сложившемуся обычаю, давали ссуды южнымъ плантаторамъ въ счетъ будущаго урожая. Эти ссуды давались подъ залогъ самихъ плантацій и негровъ.

Хороша нравственность. Какое сильное стремленіе освободить дядю Тома!

Эта своеобразная американская интеллигентность, въ которой нтъ внутренняго благородства и поэзіи, накладываетъ свой отпечатокъ на обращеніе. Въ немъ нтъ внутренняго содержанія, оно лишено своего символическаго достоинства. Если американцы безусловно предпочитаютъ борьбу двухъ извстныхъ боксеровъ игр Сары Бернаръ въ Рюи-Блазъ, то это, несомннно, доказываетъ ихъ духовную неразвитость. Она выражается также во всемъ обращеніи, въ манер кланяться, въ одежд, въ тон общества и даже въ уличной жизни большихъ городовъ.

Очень интересно выйти вечеромъ на одну изъ самыхъ большихъ городскихъ улицъ, намтить въ толп какую-нибудь парочку и слдить за ней, незамтно прислушиваясь къ разговору, — его содержаніе дастъ ясное представленіе о духовномъ развитіи народа. Если повторятъ эти наблюденія каждый вечеръ въ продолженіе нкотораго времени, слдя каждый вечеръ за новой парочкой, то впечатлніе отъ послдняго разговора будетъ совершенно такое же, какъ отъ перваго; разсуждаютъ о предпріятіяхъ, о борьб, спорт, состояніи погоды, семейныхъ обстоятельствахъ, несчастныхъ случаяхъ на желзныхъ дорогахъ и объ арестахъ, — темы не измняются, даже если это влюбленная парочка.

Мы видимъ даму въ шелку, въ національной одежд, что выражается въ сочетаніи самыхъ отчаянныхъ цвтовъ. На одномъ и томъ же лиф черныя, голубыя, блыя и красныя пуговицы; огненно-золотистый шарфъ на одной сторон, разввающіяся желтыя ленты и банты на самыхъ неподходящихъ мстахъ. Американки одваются съ ослпительнымъ блескомъ — Соломонъ не былъ такъ великолпенъ, какъ он!

Парочка національная. Какъ женщины любятъ кричащіе переходы отъ темнаго къ самому свтлому, что иногда вполн можетъ уничтожить, такъ-сказать, разумный смыслъ одежды, такъ и въ одежд мужчинъ господствуетъ національная дисгармонія, безъ которой его одежда не была бы чисто американской. Янки покупаетъ шляпу въ 10–15 долларовъ и въ то же самое время ходитъ въ панталонахъ, мъ которыхъ не хватаетъ пуговицъ въ тхъ мстахъ, гд панталоны не должны быть безъ пуговицъ. По шляп онъ «Ершитьерне», а по панталонамъ «Ользенъ».

Въ жаркую погоду нечего и думать увидть янки въ сюртук или жилет, онъ преспокойно разгуливаетъ со своей дамой и безъ этихъ принадлежностей туалета. Днемъ на улицахъ американскаго города царитъ лихорадочное оживленіе. Коммерсанты и предприниматели спшатъ въ банкъ и изъ банка, въ торговые дома, конторы, туда и сюда. Хромые мулы тащатъ простые омнибусы, дамы засдаютъ въ «конгрессахъ» и дебатируютъ вопросъ о превращеніи Дакоты изъ территоріи въ штатъ. Подающій надежды наслдникъ семьи отправляется въ Атенеумъ и читаетъ свднія о патентахъ; газетные репортеры стоятъ на перекресткахъ и прислушиваются, не узнаютъ ли чего-нибудь о какомъ-нибудь пожар или о какой-нибудь драм для помщенія этихъ извстій въ утренній номеръ. Но щеголь по ремеслу, со своими высокими воротничками и золоченой тростью, сидитъ въ укромномъ мстечк безъ сюртука и надуваетъ фермера въ азартной игр.

Посл обда видъ улицы измняется. Въ шесть часовъ горожане выходятъ гулять. Каждый выползаетъ изъ своего угла; банки закрываются; Атенеумъ запираетъ свои сокровища до слдующаго дня. Дамы гуляютъ и кокетничаютъ со своими лейтенантами, какъ только можно кокетничать съ лейтенантами. Щеголь по ремеслу тоже сдлалъ свое дльце, онъ отдлалъ глупаго фермера, какъ только можно отдлать глупаго фермера. Хромоногіе мулы тащатъ по улицамъ полные омнибусы, кабачки наполняются жаждущими нмцами всхъ странъ; большія, обитыя желзомъ двери фабрикъ закрываются; закопченные рабочіе со своими оловянными судками скрываются въ переулки; мальчишки-газетчики выкрикиваютъ пронзительными голосами объ интересномъ убійств въ город Канзас. Тогда наступаетъ для щеголя самый интересный моментъ, котораго онъ дожидался цлый день. Первое шелковое платье, показавшееся на Николеттскомъ авеню, особенно настраиваетъ его. Вс его жизненные интересы заключаются въ томъ, чтобы посмотрть новйшій фасонъ сюртука, поболтать о послдней схватк двухъ боксеровъ, расквасившихъ себ при этомъ носы, поостроумничатъ на жаргон и цинически преслдовать бдную гршницу полусвта. Между ними встрчаются очень талантливые люди, остроумные, находчивые янки, американцы ирландской крови, молодые люди, проводящіе свои дни въ ресторанахъ и засыпающіе по ночамъ въ кабачкахъ на стул, погибшіе люди и джентльмены, дамы полусвта мужского пола, которые дожидаются лекомысленныхъ двицъ въ теплые вечера передъ церквами и готовы за два доллара помочь своему ближнему во всякомъ тлесномъ недуг…