Чтение онлайн

Американскій городской газетчикъ является, мриломъ американской культуры.

Если иностранецъ будетъ внимательно слдитъ за его выкрикиваніями въ продолженіе цлой недли, то онъ получитъ ясное представленіе о городской жизни. Его профессія заключается въ пониманіи настроенія жителей, онъ барометръ, показывающій погоду, онъ своими выкрикиваніями указываетъ на то, что интересуетъ народъ. Онъ не упоминаетъ о книгахъ, картинахъ, представленіяхъ, такъ какъ онъ знаетъ, что жители исключительно интересуются несчастными случаями на желзныхъ дорогахъ и трехъ-этажными убійствами. Американскія газеты являются коммерческимъ предпріятіемъ, поэтому въ нихъ и говорятся больше о трехъ-этажныхъ убійствахъ, чмъ о предметахъ, могущихъ способствовать духовному развитію страны.

Если газетчикъ выкрикиваетъ о пожар на Вашингтонскомъ бульвар или объ убійств на улиц № 17, о снжной бур въ Монтан или объ изнасилованіи въ Массачузетс — то онъ уже передалъ главное содержаніе газеты. Такимъ образомъ мелкіе газетчики, понятія которыхъ сложились подъ вліяніемъ господствующихъ интересовъ публики, являются главными законодателями американской публицистики.

Это шумливая, скандальная публицистика, отъ которой идеть дымъ револьверныхъ выстрловъ и съ которой чувствуются сжатые кулаки. Въ ней подкупленныя передовыя статьи, желзнодорожныя рекламы, поэзія объявленій, городскія сплетни. Это удивительная публицистика, переполненная скандалами судебныхъ засданій, воплями желзнодорожныхъ крушеній, громкими криками патріотическихъ банкетовъ, ударами паровыхъ молотовъ большихъ фабрикъ, словами Божьими, — при каждомъ издающемся листк всегда бываетъ свой пасторъ, — дамской поэзіей «луннаго свта» на озер Тенесси, любовью въ Бостон, двумя столбцами объявленій о разводахъ, тремя столбцами — о банковыхъ кражахъ, четырьмя столбцами о патентованныхъ медицинскихъ средствахъ — удивительнйшая публицистика — это крикъ цлой банды пиратовъ, создавшей ее.

Извстный во всей Америк Буклинскій расторъ de Witt Talmage недавно высказалъ свое мнніе объ американской пресе вообще въ своей стать о воскресныхъ листкахъ: «Пресса установилась. Реформаторы какъ въ самой публицистик, такъ и вн ея, — должны вдвойн стремиться къ тому, чтобы въ ней поднялся нравственный уровень и чтобы она сдлалась орудіемъ добра. Наши газеты на цлый шагъ опередили міръ. Если мы сравнимъ теперешнія газеты съ газетами, выходившими 35 лтъ тому назадъ, то мы изумимся ихъ успхамъ въ литературномъ отношеніи.»

«Люди, служащіе теперешней преес, много лучше тхъ, которые были 35 лтъ назадъ. Ихъ произведенія здорове; даже въ свтскихъ газетахъ замчается все усиливающееся религіозное и нравственное направленіе. Газетная мораль можетъ помряться съ моралью проповдей. Да, пресса установилась».

Такъ какъ въ отзыв пастора не чувствовалось шутки и въ немъ не было ироніи, то янки показалось, что онъ говоритъ о вещахъ, о которыхъ не иметъ понятія, и нкоторые публицисты стали защищать своихъ предшественниковъ. Редакторъ «America» въ своей маленькой замтк возмущается словами пастора и отнюдь не раздляетъ его мннія. Редакторъ говоритъ:

«Если мы сравнимъ наши воскресные листки съ ежедневными газетами, выходившими 35 лтъ тому назадъ, то мы найдемъ, что содержаніе послднихъ носило очень нравственный и патріотическій характеръ, тогда какъ теперь мы видимъ смсь пошлостей, сенсаціонныхъ извстій и скандаловъ, написанныхъ лишь съ серьезнымъ оттнкомъ. Нравственность воскресныхъ листковъ, можетъ бытъ, находится на одномъ уровн съ пасторскими проповдями, но это очень прискорбное признаніе въ устахъ пастора».

Американскую публицистику можно только сравнивать съ мелкими копенгагенскими листками: она не терпитъ въ большомъ количеств лучшей литературы. Это бульварный товаръ, содержаніе котораго всецло создалось подъ вліяніемъ американскаго матеріализма.

Америка никогда не интересуется тми событіями, которыя уже отошли въ область прошедшаго. Такъ, если, напримръ, газеты упоминаютъ о томъ, что Модьевска выступала въ городскомъ театр «Grand» или что Ментеръ игралъ въ опер, или что Линде читалъ лекцію — это уже не интересуетъ публику, и газеты говорятъ объ этомъ лишь съ цлью описать наряды и прическу артистки, перечислятъ количество колецъ на ея рукахъ, сказать о томъ, сколько разъ ее вызывали, оцнитъ ея украшенія; вы напрасно будете искать въ газетахъ посл спектакля оцнки таланта, критики отвлеченныхъ разсужденій — вы не найдете ничего подобнаго. Кто будетъ писать эту критику и для кого?

Публицистика воспитывается газетчиками, газетчики — толпой, покупающей газету, индиферентной къ искусству; она состоитъ изъ предпринимателей, коммерсантовъ, пробгающихъ по утрамъ газеты, когда дутъ въ омнибусахъ на занятія, или изъ ихъ женъ и дочерей, которыя сами присутствовали на спектакляхъ и видли собственными глазами прическу актрисы.

Кровавое изуродованное тло, найденное въ подворотн, отчаянная биржевая игра, крупныя стачки, скандальная семейная драма — вотъ какія извстія принимаются съ интересомъ, это какъ разъ соотвтствуетъ развитію читателей и производитъ впечатлніе на ихъ одеревенлые нервы. Среди всего этого хаоса предпріятій, преступленій и несчастій въ каждой американской газет помщается одинъ или два столбца съ новостями изъ частной жизни, интимныя сообщенія редактора, полученныя имъ изъ третьихъ рукъ, описаніе того, что по утрамъ читаютъ дамы, и т. д., - всо это называется «Locals».

Въ этихъ столбцахъ мы узнаемъ о бракахъ, рожденіяхъ и смерти. Подобно тому, какъ въ европейскихъ газетахъ помщаются извстія о дипломатическихъ посщеніяхъ высокопоставленныхъ особъ, такъ въ «Locals» говорится, что такой-то достойный гражданинъ сосдняго города постилъ такое-то всми почитаемое семейство. Это, можетъ быть, жена какого-нибудь моряка съ внутреннихъ озеръ, пріхавшая навстить своего сына, каретникъ, или пастухъ съ прерій, пришедшій къ своимъ родителямъ — вс одинаково удостоиваются этой чести. Противъ этого нечего возражать, таковъ порядокъ и обычай страны, и 10 тысячъ абонентовъ ничего не имютъ противъ того, чтобы жена моряка служила предметомъ вниманія прессы. «Locals» самая приличная часть американской газеты, въ нее, по мр возможности, не допускается криминальныхъ исторій и патентованныхъ медицинскихъ средствъ: «Locals» самое любимое чтеніе дамъ изъ общества.

Но иногда и въ этотъ отдлъ проникаютъ объявленія, рекламы объ особенномъ сорт головной помады или о корсетахъ, стихи на тему о дамскомъ туалет или о новомъ подвоз мяса на рынокъ. Непосредственно посл разсказа о блистательной свадьб или о счастливыхъ родахъ слдуетъ извстіе, озаглавленное «Смерть», при чемъ читатели чувствуютъ внезапное волненіе — опять одинъ изъ нашихъ дорогихъ соотечественниковъ покинулъ насъ! Можетъ быть это каменщикъ Фулеръ или племянница часовщика Броуна, который живетъ на улиц Adams въ дом № 16, или, можетъ быть, № 17. Кого только можетъ похитить у насъ смерть!

Потомъ читатель успокаивается и продолжаетъ свое чтеніе, онъ облегченно вздыхаетъ по мр того, какъ выясняется дло.

Слава Богу, это не каменщикъ, а если посмотримъ повнимательне, то, можетъ быть, это и не племянница. Если это только агентъ швейныхъ машинъ съ Приморскаго бульвара или кузенъ мистрисъ Кингслей, мужу которой 40 лтъ, — то и горевать нечего. Читаешь дальше, доходишь до половины, наконецъ, вчитавшись, начинаешь интересоваться и думать, что это, можетъ быть, какой-нибудь Конвей, живущій въ улиц Линкольна, а можетъ быть и въ другомъ мст.

Читаешь съ удовольствіемъ и оживленіемъ, становится дйствительно интересно, въ данную минуту готовъ поклясться, что будешь читать только о смертныхъ случаяхъ. Дале оказывается, что дло идетъ лишь о какомъ-то столяр, который называется Гримшау или Смитомъ. Можетъ быть, и умеръ-то онъ отъ удара, что вполн соотвтствовало бы той жизни, которую онъ, можетъ-быть, велъ. И читатель все дальше и дальше съ большимъ вниманіемъ, не пропуская ни одного слова, читаетъ со страстью и, въ конц-концовъ, съ бшенымъ остервенніемъ. Столяръ живъ. Остается всего четыре строчки и ни одного слова объ удар! Не можетъ же этого бытъ мистеръ Доунингъ, Джемсъ Вилліамъ Доунингъ, который, можетъ быть, иметъ парикмахерскую поблизости отъ церкви баптистовъ? Стараешься крпиться, сгоряча ршаешь, что это наврное парикмахеръ, вдь это долженъ же бытъ кто-нибудь; это такъ же легко можетъ бытъ парикмахеръ, какъ и дама съ Франклинскаго бульвара, содержательница ресторана, въ которомъ подаются устрицы! Разв существуютъ какія-либо особыя причины, по которымъ парикмахеръ былъ бы избавленъ отъ подобной участи? Наконецъ, выпуча глаза, сдерживая дыханіе и вибрируя каждымъ нервомъ, читаешь слдующее.