Чтение онлайн

Она не изображаетъ, а поетъ, проповдуетъ, устремивъ глаза къ небу, говоритъ о добродтеляхъ и бостонской нравственности, проповдуетъ, увщеваетъ, налагаетъ мароккскія повязки на ненарушимую честность и на чету индйскихъ героевъ. Это творчество беззвучно пролетло надо мной, не задвъ ни одной струны въ моей душ, не заронивъ желанія прислушаться. Когда держишь въ рукахъ американскую книгу, то всегда думаешь, что всемогущій ураганъ современности, можетъ-быть, оживилъ бы эту плачевную картину поэтическаго творчества, но на ураганъ наложена пошлина, а національныя оловянныя трубы не играютъ роли урагановъ.

Американская литература создалась безъ иностраннаго вліянія и сама не иметъ никакого вліянія, она отстала отъ Европы на цлыхъ три фазиса развитія. Нкогда Диккенсъ и Скоттъ опредлили форму романа, Мильтонъ и Лонгфелло — форму стиховъ, на этомъ Америка и остановилась. Въ американской литератур ршительно незамтно никакихъ слдовъ нашей современной литературы; поэты не чувствуютъ никакого стремленія къ прогрессу; они разъ навсегда заучили правила и знаютъ ихъ. Что имъ за дла до того, что въ великихъ цивилизованныхъ странахъ пишутъ о жизни, изображая нжныя, какъ мимоза, душевныя переживанія? Это ихъ не касается; они — американцы, патріоты, пвцы, мечтатели; въ Америк считается чуть ли не постыднымъ знать иностранные языки. Если въ присутствіи янки два эмигранта объясняются на своемъ родномъ язык, то ихъ, наврное, осмютъ; если американецъ захочетъ выучить какой-нибудь. языкъ, то онъ почти наврное выберетъ мертвый языкъ. Такимъ образомъ американцы вполн застрахованы отъ возможности читать иностранныя книги въ оригиналахъ, но они не хотятъ знакомиться съ ними и въ переводахъ. Если ради спекуляціи они переведутъ романъ Золя, то подвергнутъ его грубому изуродованію, они «просиваютъ» его, какъ говорится въ предисловіяхъ. Книга становится совершенно неузнаваемой; они измнятъ даже собственныя имена. Въ «La terre» (земля) Іисусъ Христосъ названъ въ американскомъ перевод Магометомъ, четыре убійства переводчикъ выкинулъ, чтобы не было сходства съ револьверными выстрлами его отечественной литературы. Все, что касается клятвъ, незаконныхъ дтей, соблазновъ — выпущено совсмъ. Но въ книжныхъ магазинахъ не найдешь книгъ Золя даже въ «просянномъ» вид; он продаются въ табачныхъ магазинахъ, какъ принадлежность мужчинъ. Американскіе книжные магазины ведутъ торговлю приличнымъ товаромъ, не пытайтесь спрашивать книгъ изъ современной жизни, не требуйте даже очень умренныхъ и скучныхъ сочиненій Уитмана — вамъ шепнутъ (если въ магазин есть дама), что они надются, что въ город не найдется сочиненій Уитмана. Чмъ же торгуютъ книжные магазины?

Возьмите городъ величиною съ Копенгагенъ — Миннеаполисъ — центръ западной торговли, въ которомъ свои театры, школы, художественныя галлереи, университеты, интернаціональная выставка и пять музыкальныхъ академій, — въ немъ есть одинъ единственный книжный магазинъ [9] . О чемъ публикуетъ подобная книжная торговля? Какія книги. выставлены на окнахъ и на полкахъ? Декоративныя поздравительныя карточки, собранія стиховъ съ золотымъ обрзомъ, уголовные романы, нсколько нотъ изъ Jankee doodle и Home, sweet home, блаженный Лонгфелло и всевозможныя модныя чернильницы. Цлый потокъ американской «беллетристики», которую можетъ имть большой народъ, съ любящими марать бумагу женщинами! Книжный магазинъ отличается также патріотическимъ характеромъ, онъ торгуетъ военной исторіей Соединенныхъ Штатовъ, литографіями Вашингтона, Хижиной дяди Тома, Мемуарами генерала Гранта. Въ этомъ и заключается весь запасъ американской литературы. Но я все-таки предпочту читать сборникъ проповдей, чмъ «Мемуары Гранта», который не умлъ даже писать безъ ошибокъ на своемъ родномъ язык. Многія письма Гранта хранятся какъ стилистическіе курьезы. Я лучше прочту «Адресъ-Календарь» съ начала до конца, чмъ криминальные американскіе романы.

Они хуже «Видній», хуже «Небесныхъ писемъ», хуже всего на свт, что когда-либо появлялось въ печати. Не видавъ, невозможно себ представить, что представляетъ собою подобный криминальный разсказъ. При этомъ надо замтить, что эти разсказы отличаются такимъ же глубокимъ патріотизмомъ, какъ любой патріотическій гимнъ. Большею частью дло заключается въ томъ, что какой-нибудь 16-17-лтній янки изъ нью-іоркской сыскной полиціи открываетъ шайку заграничныхъ жидовъ-контрабандистовъ и всхъ ихъ перестрливаетъ. Но американскіе журналы отличаются необыкновенно хорошими иллюстраціями. Для любителей картинъ цлое наслажденіе перелистывать американскій журналъ.

Вншняя форма журналовъ и тонко исполненныя иллюстраціи составляютъ большую заслугу, но содержаніе значительно ниже; оно въ большинств случаевъ можетъ заинтересовать лишь американца, — истаго янки,

Пробгая содержаніе журнала, непремнно наткнешься на письмо Гранта, автобіографію Линкольна, отрывокъ изъ жизни Вашингтона, чрезвычайно важное сужденіе генерала Логана, о которомъ намъ извстно только то, что онъ умеръ, стихотвореніе о лун, разсказъ о любви. Надо стоять на совершенно такой же ступени развитія, какъ американцы — т.-е. стать въ той же мр духовно неразвитыми людьми, чтобы быть въ состояніи читать автобіографію Линкольна, напечатанную уже сто разъ, или перечитывать мудрый отвтъ Франклина англійскому лорду, который мы читали еще дтьми въ нашей норвежской хрестоматіи Іенсена, или письмо Гарфильда къ племянниц фермера въ Иллинойс…

Въ Миннеаполис, город, равномъ по величин Копенгагену, есть Атенеумъ съ библіотекой, заключающей въ себ 15 тысячъ томовъ и стоящей 26 тысячъ долларовъ. Въ немъ мы находимъ ту же самую литературу, что и въ книжныхъ магазинахъ, т же военные разсказы, т же журналы, того же Гранта, т же стихотворенія. Единственная литература, которая есть въ магазинахъ и нтъ въ Атенеум — это чернильницы, во всемъ остальномъ они сходны. Въ Атенеум сидятъ цлыми днями и читаютъ стихи.

Нтъ, иностранецъ положительно не въ состояніи понять, какое удовольствіе сидть въ Атенеум и читать стихи!

Американцы занимаются этимъ, вроятно, благодаря любви къ лирик вообще, а не къ хорошимъ стихамъ въ частности. Американцы очень любятъ стихи. Не говоря уже о дамахъ, которыя правильно снабжаютъ газеты своими, часто очень замчательными, поэтическими произведеніями, стихотворное бшенство часто охватываетъ и разсудительныхъ аптекарей такъ, что они цитируютъ стихи въ спорахъ о медицинскомъ жир, въ чемъ я имлъ случай убдиться лично. Даже Генри Джорджъ начинаетъ свое большое сочиненіе по политической экономіи стихами, дальше уже итти некуда! Стиховъ въ Атенеум Миннеаполиса хватитъ на вчныя времена, но, несмотря на это, запасъ постоянно возобновляется.

Что же покупаютъ еще? Что найдется тамъ изъ современной литературы? Вс книги, сочиненныя американцами и американками, вс романы Диккенса и Вальтеръ Скотта, Дюма-отца, Эжена Ею, Жюля Верна, Марріэта, Сильвіо Пеллико. Но ни одной книги Золя, Бурже, Гонкура, ни одного русскаго или скандинавскаго писателя [10] . Однимъ словомъ, ни одного сочиненія современной литературы. Въ Атенеум 100 увсистыхъ томовъ старыхъ Дебатовъ конгресса, 83 тома альманаховъ за старые года, 670 томовъ сообщеній о патентахъ, которые составляютъ книги вдвое толще библіи въ перевод Лютера. Если вы придете въ Атенуемъ Миннеаполиса и спросите книгу о патентахъ вы получите ее, но если спросите Гартмана, Канта, Шопенгауэра, то библіотекарь отвтитъ вамъ, что изъ философовъ у нихъ имется только Эмерсонъ.

Сколько бы мы ни находили причинъ осуждать американскую публицистику, — все же это поэзія сравнительно съ беллетристикой. Публицистика — это рупоръ, разносящій американскій шумъ; онъ трубить о жизни народа, который работаетъ и страдаетъ, падаетъ и умираетъ; публицистика выражаетъ господствующій духъ этой части свта. Но у поэтовъ не ищите жизни; они воспваютъ лунный свтъ и убиваютъ жидовъ-контрабандистовъ. Больше половины произведеній американскаго творчества имютъ стихотворную форму.

Почему и нтъ? Надо принимать всякій продуктъ духовной дятельноcти въ какой бы форм онъ ни былъ, если только въ немъ есть талантъ. Но въ стихахъ лишь кое-гд промелькнетъ содержательность или талантливость. Изъ ста стихотвореній, въ одномъ почувствуется дуновеніе жизни. Въ Америк не играютъ на лир — можетъ-быть это и случалось когда-нибудь — тамъ брянчатъ, а т немногіе, которые играютъ, играютъ плохо, и у нихъ плохія лиры. Но вдь у насъ есть переводы хорошихъ американскихъ вещей, хорошихъ стиховъ, хорошая индйская поэзія? Мн пришлось-два раза и подолгу жить среди индйцевъ въ ихъ вигвамахъ, и могу сказать, что я нашелъ тамъ столько героическихъ чертъ среди мужчинъ и красоты среди женщинъ, что описанія ихъ едва ли хватило бы на одинъ листъ маленькой статейки. Говорить о великой индйской поэзіи будетъ слишкомъ наивной ложью, пустой болтовней, выдумкой. Что же касается до переводовъ, то мы часто больше переводимъ страну, чмъ литературу, т.-е. я подразумваю подъ этимъ, что поэтъ большой страны скоре будетъ переведенъ, чмъ, можетъ-бытъ, даже лучшій поэтъ маленькой страны. Во всхъ литературахъ есть переводы произведеній подобныхъ представителей странъ; такъ, мы переводимъ Б. Пересъ Гальдосъ (В. Peres Galdos), потому что онъ испанецъ, Гоа Тзіенъ Ки (Goa Tsien Ki), потому что онъ китаецъ [11] , но часто случается, что мы не переводимъ Золя, хотя онъ французъ. Го, скажете вы, въ Америк есть такой романъ, какъ «Хижина дяди Тома»! Совершенно врно, и эта книга много послужила на своемъ вку. Какъ романъ, какъ литературное произведеніе, она едва ли достойна тхъ дорогихъ переплетовъ, въ которые ее переплетаютъ американцы, но какъ обличительное разсужденіе, какъ проповдь, какъ изобразительница тогдашняго движенія, она оцнивается по достоинству; и, несмотря на отсутствіе литературныхъ достоинствъ, это сочиненіе все-таки носитъ на себ жизненный отпечатокъ. Эта книга должна была бы быть предостереженіемъ американскимъ поэтамъ противъ ихъ лунной поэзіи и безжизненныхъ описаній событій и людей. Но она не имла этого дйствія. Напротивъ, американцы очень близки къ тому, чтобы и «Хижину дяди Тома» причислить къ «лунной поэзіи».

Госпожа Бичеръ Стоу объявила нсколько лтъ тому назадъ — значитъ еще до того, какъ она заболла, — что честь сочиненія «Хижины дяди Тома» не принадлежитъ ей, что книгу сочинилъ ангелъ, очень освдомленный въ негритянскихъ длахъ, а она только записывала. Хорошо, если ангелъ тоже не отречется отъ авторства! Честь и хвала «Хижин дядя Тома»! Но у меня болятъ уши, когда я слышу о высокой бостонской морали и миссурійской безчеловчноcти. И если нація укажетъ на эту книгу, какъ на типичный плодъ своего творчества, то мн кажется, что въ этой націи не особенно много духовныхъ запросовъ.

Само собой разумется, что американская литература отличается глубокой нравственностью. У ней такой же высокій воротникъ, какъ у норвежской Маріи [12] .

Бостонъ даетъ тонъ американской нравственности и литературному направленію. Даже у самыхъ великихъ Американскихъ писателей, безъ исключенія, не найдется ни одной честной клятвы. Книга, содержащая клятвы, сейчасъ же поступитъ въ табачный магазинъ. Въ каждомъ американскомъ роман непремнно фигурируетъ черный, какъ чернила, злодй, но если этотъ злодй начинаетъ произносить проклятіе, то слово helvede (адъ) пишется: h и тире, а слово damned (проклятый) — d и тире. Я вовсе не утверждаю, что проклятія — необходимая принадлежность хорошаго романа, но мн кажется нсколько неестественнымъ для закоренлаго злодя произносить слова, пропуская буквы и прибгая къ тире.