Чтение онлайн

–  Вот как? А что ещё делал Кевин?

–  Он играл с нами. Мы ходили в лес и на рыбалку. Правда, у Кевина не всегда было время, он же учился у Витуса. Но всё равно было здорово!

–  Понятно… - протянул Валентин, выпрямился и забарабанил пальцами по колену: "Пожалуй, разговор лучше отложить. Чует моё сердце - детишки растормошат нашего малыша лучше любых мозгоправов".

Между тем дети окружили камийца, усадили его в кресло и стали наперебой делиться последними новостями. Лохматый Рони развалился на полу, пристроив голову на сапоги Кевина, а черноволосая большеглазая Тина взобралась на колени юноши и обняла его за шею. Валя же молча наблюдал. Сначала Кевин походил на деревянную куклу. Он не шевелился, лишь взволнованные синие глаза то и дело стреляли в сторону всемогущего камийского целителя. Но постепенно болтовня маленьких друзей расслабила юношу, уголки его губ тронула счастливая улыбка.

"Что и требовалось доказать!
– мысленно рассмеялся землянин.
– Стоит признать, что я гениален по сути! И раз моё дальнейшее присутствие не требуется, самое время нанести пару нужных визитов. Но сначала - мамочка!" Маг в последний раз взглянул на беззаботно воркующих детишек и исчез.

Белолесье встретило Артёма ласковым, едва уловимым шелестом крон, сладким ароматом цветов и тишиной. Ни пения птиц, ни шороха ветвей… Даже кузнечики не стрекотали. Временной маг растерянно покрутил головой, взглянул на безоблачное синее небо, на невозмутимое оранжевое солнце и побрёл к дому. Встречаться с матерью расхотелось, однако неясная, смутная тревога упрямо толкала его вперёд.

–  Лес, - тихонько позвал Артём, но Белолесье не откликнулось на призыв своего любимца.

Сердце болезненно сжалось, и маг остановился, часто и тяжело дыша.

–  Да что же это?!

Он чувствовал: случилось что-то страшное и непоправимое, однако воспалённый рассудок отказывался связывать молчание Леса со свершившейся трагедией.

–  Не хочу!
– взвизгнул Артём и в ту же секунду осознал, что произошло.
– Мама…

Шоколадные глаза полыхнули серебряным светом и погасли, став чёрными и пустыми. Маг стоял на тропинке, смотрел прямо перед собой и не мог понять, что чувствует. Боль утраты или безразличие, сожаление о беззаботных днях детства или запоздалую обиду на мать за опасливые и тоскующие взгляды, которыми она потчевала его весь год, пока не было Димы. Наверное, светлый мальчик Тёма, всё ещё живущий в глубинах израненной души мага, свернулся бы сейчас калачиком и зарыдал, но принц Камии не умел плакать. Жестокий, сумасшедший наследник великого Олефира алкал мести. Он желал окунуться во временной поток, узнать имя убийцы и разорвать его на клочки.

"Не надо, - шепнуло Белолесье.
– Останься со мной, будем скорбеть вместе".

И Артём послушался. Он всегда верил волшебному лесу, почти так же, как Диме. Маг опустился на жёлто-коричневую землю, поджал ноги и закрыл глаза. Сознание поплыло, подхваченное лёгким тёплым ветерком, закружилось над верхушками вечных деревьев, согрелось в лучах полуденного солнца.

"Что бы ни случилось, ты снова дома, - нашёптывал Лес.
– Я помогу тебе успокоиться. Не нужно рваться, спешить. Здесь ты можешь быть самим собой".

–  И кто я?
– спросил маг и горько рассмеялся, почувствовав, как вокруг сгущается плотное мягкое облако.

Серебристый Волк вскочил на ноги, отряхнулся и большими прыжками понёсся прочь от родного дома. Свернул с тропы, углубился в лес, опасно лавируя между белоснежными стволами деревьев, и выскочил на поляну с высокой, в человеческий рост, травой. Остановился, запрокинул голову и издал трубный гортанный вой, вместе с которым ожил волшебный лес. Запели птицы, застрекотали кузнечики. Над мордой Волка закружил деловой и ворчливый шмель.

"Вижу, тебе лучше", - ласково проворковало Белолесье.

"Мне хочется жить! Хочется быть нужным, что-то делать!"

"Не спеши, ты только пришёл".

"Но Дима вот-вот проснётся. Знаешь, Лес, я готов к великим свершениям. Хочу сделать что-нибудь невероятное. Что-нибудь, что заставит Диму гордиться мной! Сюрприз! Точно! Я сделаю ему сюрприз. Что-нибудь правильное и полезное!"

"Тогда оставайся со мной. Это правильно и полезно".

"Нет, не то! Я хочу, чтобы он удивился!"

"Жаль…" - прошелестело Белолесье, но Артём уже не слушал его. Успокоившееся было сознание вскипело и забурлило идеями. От избытка чувств Волк присел на задние лапы, а потом вскочил, подпрыгнул на месте и растворился в воздухе. Он не услышал, как тяжёлый, разочарованный вздох прокатился по траве, деревьям и разбился у берега маленького лесного озера - Белолесье сокрушалось об уходе своего любимца, отказавшегося хоть немного ослабить бремя безумия…

Лучи полуденного солнца играли на картинах и гобеленах тронного зала Литты, ласкали бока напольных вазонов, прыгали по золотым стрелкам массивных настенных часов. Восседая на кресле, специально установленного для временного правителя Лирии, маршал Крейн внимательно слушал доклад о внезапном наводнении в прибрежном районе Вирэля. Министр по чрезвычайным ситуациям оглашал сухие цифры потерь и разрушений, а стоящий рядом с ним казначей делал пометки в маленьком блокноте. Наконец, доклад был закончен, и маршал уже собирался высказать своё мнение по вопросу ликвидации последствий наводнения, но стены тронного зала дрогнули, и с громким хлопком в шаге от кресла возник огромный серебристый Волк.

Казначей и министр попятились и исчезли, а Крейн поднялся из кресла и церемонно поклонился:

–  Счастлив видеть Вас в добром здравии, Ваше величество. С тех пор, как Вы покинули нас, Лирии пришлось пережить трудные времена. Правление Корнея подорвало…

Громкий рык заставил маршала замолчать. Серебристая шерсть встала дыбом, в больших шоколадных глазах засветилась ярость.

–  Ваше величество, Вы не дослушали…

"Развалили страну! Гады! Вон!!!"

"Умываю руки! Пусть мадам Розалия сама с ним разбирается", - подумал маршал и поспешил убраться, пока цел.

А Волк отдышался, ударом мощной лапы сбросил кресло наместника с постамента и с независимым видом разлёгся на ковровой дорожке. Вот теперь он был готов к встрече с бывшим учителем. И, не иже сомневаясь, выдернул его прямо из директорского кабинета УЛИТа.

Корней поправил кожаный жилет, поднял глаза на временного мага и криво улыбнулся:

–  Привет, Тёма, опять сходишь с ума?

"А ты скучаешь по утерянной власти?
– подмигнул ему Волк.
– Вижу, что скучаешь. Ничего, сейчас повеселимся!"

–  Собираешься убить меня? Так ты обычно веселишься?

Равнодушный голос высшего мага озадачил и расстроил Артёма. Он ожидал оправданий, обвинений или на худой конец воплей о пощаде, а Корней не выказал ни страха, ни раскаяния. Волк почесал задней лапой за ухом и недовольно фыркнул:

"Да, что сегодня за день?! Никакого удовольствия! У всех такие лица, словно вы вот-вот уснёте вечным сном. И, что обидно, без моей помощи!"

–  Хватит играться, Тёма! Лучше займи лирийский престол. Может, ответственности научишься.

"Не хочу!"

Маг-учитель неодобрительно покачал головой, хлопнул в ладоши, и Артём сердито поморщился.

–  Волком мне было удобнее!
– заявил он, поднимаясь на ноги.
– И, вообще, я не собираюсь тебя убивать. Двух раз вполне достаточно. Так что, несмотря на проблемы Лирии, я не держу на тебя зла.

–  А ты изменился, - осторожно заметил Корней.

–  Конечно. Меня предавали, ломали, научили убивать и, наконец, свели с ума. Странно было бы, если б я остался прежним.