Чтение онлайн

— Потому что те, кто не жаждет власти, часто больше всего для нее подходят, — затем Рен снова повернулась, чтобы наблюдать, как доктор извлекает другие… нечеловеческие части Сумеречного Странника. — Не давайте ей отключиться. Это будет долгая ночь.

Она и без того была уже слишком долгой.

Глава 6

На следующую ночь Эмери против её воли снова втолкнули в камеру Сумеречного Странника.

Она почти не сомкнула глаз.

Солнце уже пробивалось сквозь тучи, когда ее наконец впервые вывели из этой темницы и заперли в спальне. Это была не ее комната, и она даже не находилась рядом с обычными спальнями. Ее держали отдельно от остальной части гильдии.

Сон так и не пришел к ней.

Затем ее отвели к Рен, которая объяснила ее новые задачи, что от нее ожидается, и как все будет складываться для Эмери в дальнейшем.

Всякий раз, когда она высказывалась против, Рен заставляла ее замолчать — или просто игнорировала ее возмущение.

Как выяснилось, когда-то она сама оказалась в точно таком же положении, как Эмери, но с Демоном, которого они хотели препарировать заживо. Это было много лет назад, и её тогдашний Главный Старейшина разглядел в ней потенциал, точно так же, как Рен разглядела его в Эмери.

Честно говоря, складывалось впечатление, будто эта чокнутая стерва хотела, чтобы кто-то еще испытал ту же боль, что и она. Только то, что они носили одинаковый шрам на лице и были похожими людьми, не делало их одним и тем же человеком. Люди в одной и той же среде с одинаковым жизненным опытом часто становились совершенно разными.

Эмери знала, что никогда не сможет стать такой, как Рен. В ее природе просто не было склонности отдавать приказы о чем-то столь мерзком, как пытки.

Она ненавидела Демонов, презирала их, но даже она не сотворила бы с ними ничего подобного. И сколько бы она ни пыталась это объяснить, Рен отказывалась слушать.

Главная Старейшина была непреклонна в своем решении и намеревалась избавить Эмери от страхов и отвращения. Очевидно, что заставлять ее снова работать в этой темнице уборщицей было лишь началом.

Какого бога я прогневила, чтобы подвергнуться этому кошмару?

Она крепче сжала швабру и ведро, которые ей всучили в руки. Она содрогнулась, посмотрев на Сумеречного Странника.

Его чешуя, покрытая засохшей фиолетовой кровью, поблескивала в тусклом свете факелов. Его хвост был привязан к лодыжкам, но его основание виднелось между раздвинутыми коленями. Он выглядел беспомощным с веревками и цепями, сковавшими почти каждую подвижную часть его тела, но покрывающие его ящеричные шипы позволяли ему сохранять свою свирепость.

Выступающие белые кости, покрывавшие большую часть его тела, резко выделялись на фоне черной, маслянистой чешуи и темно-серой кожи. На его вороний череп с пустыми глазницами, заполненными белыми сферами, было тяжело смотреть.

Ей хотелось бы, чтобы его естественные черты были самым ужасающим в нем, но не они заставляли ее сильнее сжимать ручки швабры и ведра.

Они даже не потрудились закрыть его грудную полость, хотя она и не думала, что это было бы возможно. Рана выглядела жутко, и ей пришлось тут же со стыдом отвести взгляд.

Смотреть на него было слишком больно. Как бы ей хотелось не слышать его мучительных хрипов. У него не было сил даже зарычать на нее; он просто безвольно стоял на коленях со скованными за спиной руками.

Рен, вероятно, думала, что это поможет притупить ее чувствительность к крови, жестокости и его скулежу, но от этого у нее только сводило живот, а сердце сжималось от сострадания к нему.

На глаза наворачивались слезы — из-за него, из-за нее самой, — но она следила за тем, чтобы его белые сферы не заметили их. Какое право я имею плакать? Не я здесь страдаю.

Поскольку ей сообщили, что не позволят уйти, пока каждый дюйм этой комнаты не будет сиять чистотой, она принялась за уборку. Ей отчаянно хотелось выбраться отсюда.

Она избегала приближаться к нему так долго, как только могла, начав с краев комнаты. Однако основная масса крови и сомнительных комков находилась именно вокруг его колен.

Он слабо зарычал, когда она подошла слишком близко. Как он вообще еще жив, не говоря уже о том… чтобы оставаться в сознании?

Когда что-то зацепилось за волокна ее швабры, и она поняла, что должна вытащить это, чтобы нормально убраться, она едва не наделала новую лужу желчи. Первую она уже убрала. Качая головой, она попятилась и с грохотом выронила швабру на каменный пол.

Привалившись к стене, она стянула маску и откинула капюшон, нуждаясь в нефильтрованном воздухе. От медного зловония желудок скрутило тошнотой, но она больше не могла выносить того, как ее душит собственная одежда.

Учитывая, что он на нее не реагировал, она понимала: то, что она чувствует — это не страх. Как она могла бояться его, когда он выглядел таким жалким?

— Дерьмо, — прошептала она, решив уставиться в потолок. — Дерьмо, дерьмо, дерьмо. Я не могу этого сделать, — за последний день эти несколько слов стали ее мантрой. Она уже и не помнила, сколько раз подумала или произнесла их, и сколько раз, несмотря на них, заставляла себя идти дальше. — Я вызвалась убивать Демонов, а не быть зрительницей пыток над Сумеречным Странником. Это несправедливо.

Он издал булькающий вздох. Держу пари, он думал, что она не имеет права говорить подобное, учитывая его состояние.

Ей хотелось извиниться перед ним, но любые ее слова были бы бессмысленны. Ничто из того, что она сделает — никакие извинения — никогда не искупят этого.

Вместо этого между ними повисло тяжелое молчание, и после того, как она просидела так, должно быть, около часа, ее взгляд расфокусировался. Лицо похолодело от летаргии, разум затуманился от усталости. Ей нужно было встать. Еще секунда, и она…

— Эй! Возвращайся к работе! — крикнул кто-то, ударив в дверь.

Эмери резко проснулась, обнаружив, что частично завалилась набок. Она сонно щурилась, чувствуя себя еще более уставшей, чем прежде.

Глазок со стуком захлопнулся.

Она выпрямилась, оставаясь сидеть, и потерла лицо. Как долго я спала? Ее взгляд нашел Сумеречного Странника. Его сферы по-прежнему были чисто белыми, и она не была уверена, смотрит он на нее или нет.

Было немного жутко думать, что он наблюдал за тем, как она спит. Стоял ли он там на коленях, обдумывая все возможные способы запытать ее в отместку за то, что перенес сам?

Мелкие волоски на ее теле встали дыбом при мысли о том, что кто-то желал ей такого, пока она беззащитно спала перед ним. Ей захотелось выбраться из этой темницы еще сильнее. Она не хотела, чтобы этот Сумеречный Странник запомнил ее лицо, ее запах, ее голос.