Чтение онлайн

— Разве ты не будешь разжигать огонь? Я видел, многие люди делают так, когда отдыхают.

Ему тоже хотелось посмотреть, как создается пламя.

— Не стоит оставлять за собой шлейф дыма. Это может привлечь всяких тварей, а еще подскажет гильдии, где мы.

Как Мавка, который сам не раз выслеживал добычу по запаху гари, он счел это мудрым решением.

Когда наступила ночь и воцарилась тишина, Инграму оставалось только наблюдать за женщиной. Он заметил, что ее веки тяжелеют. Глаза закрылись, но через пару минут она резко вскинулась.

Она часто заморгала и со стоном потерла лицо.

— Мне нужно поспать, — сказала она, но не шелохнулась. Стоило ей остановиться для отдыха, как она, казалось, потеряла способность двигаться.

— Мне отнести тебя внутрь? — спросил он, вспомнив, что в убежище был припрятан спальный мешок.

— Что? Нет, — быстро выпалила она, внезапно вскакивая на ноги. — Всё в порядке. Но… спасибо, наверное.

Почему она так встревожилась? Стоило признать, что с ним она вела себя неловко. Он постоянно чувствовал ее настороженность и неуверенность.

Инграм последовал за ней на четырех конечностях.

— В пути будет быстрее, если я понесу тебя. Ты медленная, а я могу идти всю ночь напролет.

Поднимаясь по ступеням, она оглянулась, поджав губы. Она открыла рот, собираясь что-то сказать, но передумала.

— Я подумаю об этом, — заявила она, оставив его в недоумении.

С той скоростью, с которой они шли сегодня, они доберутся до западного края Покрова больше чем через месяц. Если бы он нес ее на спине, путь сократился бы вдвое, а если бы он бежал на четвереньках — еще сильнее.

Позже он выяснит причину ее колебаний и попытается переубедить. Инграм хотел завершить это путешествие как можно скорее, надеясь вернуть Алерона. Это было его целью, и каждый день в разлуке с сородичем оставлял в его груди саднящую пустоту. Он хотел снова ее заполнить.

Женщина ничего не сказала по поводу того, что он вошел следом, и просто легла спиной к нему. Через мгновение она перевернулась, чтобы проверить, где он.

— Тебе тоже стоит поспать.

Он кивнул и послушно улегся там, где стоял, свернувшись в клубок. Несмотря на то что ночь только началась, Инграм забылся сном — сказывался постоянный недосып на протяжении всей последней недели.

Сны были тяжелыми.

Образы, преследовавшие его, метались между смутными воспоминаниями о боли: жестокие лица людей, причинявших ее, и демоны, которые на него охотились. И в каждом видении, озираясь по сторонам в каменной камере или мрачном лесу, Инграм искал своего сородича — и каждый раз оказывался в одиночестве.

Даже во сне он чувствовал, как участилось сердцебиение и дыхание стало прерывистым. Скулеж и вскрики из воспоминаний смешивались с теми, что сейчас тихо вырывались из его груди.

Не в силах выносить кошмары, пытаясь вырваться из них, он вскочил на ноги. Он замер, открыв глаза; из темноты на него смотрели его собственные бледно-голубые сферы, полные страха и скорби. Он пытался сориентироваться в человеческом жилище.

Дрожа всем телом, он повернул голову на ближайший звук и запах.

Несмотря на темноту, копна ее рыжих волос казалась ярким пятном на ветхом деревянном полу. Они выглядят… теплыми, — подумал он, вспоминая, как на солнце они едва не обожгли ему ладони.

Он сделал шаг к ней.

Она приятно пахнет. Почти сладко… и успокаивающе. Ему хотелось бы знать названия растений, которые она ему напоминала. Он сделал еще шаг.

Я слышу ее сердце. Оно было крошечным по сравнению с сердцем Алерона. Оно звучало хрупко — так же хрупко, как и она сама. Последний шаг.

Стоя рядом, он некоторое время наблюдал за тем, как она спит. Тревога в груди начала утихать при виде ее ровного дыхания, того, как мерно вздымалась ее грудь, и при виде ее… умиротворенности.

Он завидовал этому чувству. Ему хотелось, чтобы она поделилась им.

Инграм нерешительно и осторожно опустился рядом, свернувшись так, чтобы его спина касалась ее спины. Он был готов в любую секунду отскочить и притвориться, будто вовсе не искал утешения в ее случайном прикосновении, если она проснется.

Он ждал, а затем окончательно расслабился, когда понял, что она не проснулась.

Контакт был совсем незначительным — лишь поясница Эмери прижималась к его ребрам, а его шипы нависали над ее спящим телом, — но ее тепло начало проникать в него. Оно унимало бешеный ритм сердца и легких, согревая его и растекаясь по всему телу до самых кончиков лап.

Его бледно-голубые глаза стали просто голубыми: он понял, что этого простого действия достаточно, чтобы унять часть гнетущего одиночества. Чем дольше он лежал так, слушая стук ее сердца и вдыхая ее аромат, тем сильнее его зрение возвращалось к обычному фиолетовому цвету.

Пусть она и не была Алероном, но сейчас, этой ночью, она дарила ему покой сна рядом с кем-то живым.

Должно быть, именно близость позволила ему наконец увидеть спокойные сны.

Вот только проснувшись, он понял, что сменил позу. Как и она. Он лежал на животе, подоткнув под себя лапы, а она лежала на боку. Это дарило еще больше тепла, прикосновений и комфорта.

Я слишком взбудоражен, чтобы спать. Он всё еще был измотан, но его сны — хоть и приятные — были об Алероне. Каким-то образом за пеленой этих грез скрывалась боль утраты, отравляя те драгоценные мгновения, что он проводил со своим сородичем.

Инграм поискал глазами окно в этой незнакомой комнате. Ущербная луна стояла высоко; он подумал, что сейчас середина ночи.

Он медленно поднял голову, стараясь не потревожить женщину, которая свернулась калачиком, прижавшись лбом к его бицепсу. Ее колени тоже упирались в него, но он был не против.

Поскольку его голова была выше ее, он повернул ее так, чтобы видеть спутницу мимо клюва.

Ее руки были прижаты к груди, а лицо уткнулось в собственные кулаки и его плечо.

Она выглядит бледнее, чем обычно.

То ли дело было в лунном свете, падавшем на нее, то ли в том, что она погрузилась в глубокий сон от усталости. Кончиком клюва он осторожно отвел упавшие на ее лицо волосы, чтобы получше ее рассмотреть. Открылись шрамы, искажавшие лоб, щеку, челюсть и шею. Она вздрогнула, когда он обнажил ее ухо — оно тоже было в шрамах, а волос вокруг не хватало.