Чтение онлайн

Инграм не знал, откуда взялись эти отметины, он видел лишь то, что они похожи на паутину, но они его не пугали. Это была Эмери — часть ее облика, такая же, как вороний череп для него самого.

Что его действительно беспокоило, так это россыпь грязи на ее носу, щеках, лбу и подбородке. Когда найду озеро, придется ее туда окунуть. От нее пахло чистотой, если не считать остаточного запаха пота после долгого пути. Он был разочарован тем, что она не знает, как правильно умывать лицо.

Ему и в голову не пришло, что эти пятнышки никогда не менялись.

Инграм прислушивался к ее тихому дыханию, ощущая ее тепло — теперь контакта было еще больше. Не желая шевелиться, он наблюдал за ней, изучая эту маленькую человеческую женщину.

Я никогда раньше по-настоящему не разговаривал с людьми. Тех злодеев из «Крепости Загрос» он не считал.

Хотя это было не совсем так. Была… Рэйвин. Он вспомнил женщину с белыми кудрявыми волосами, которую встретил около пяти полнолуний назад. Но она говорила, что она не человек.

Она называла себя эльфийкой, и, надо признать, ее длинные остроконечные уши сильно отличались от ушей Эмери.

Глаза Инграма вспыхнули желтым, когда он заметил, как веки Эмери дрожат во сне. Рэйвин тоже была добра.

Он считал Эмери доброй. Она хорошо к нему относилась в цитадели Истребителей, нежно мыла его и освободила.

А еще она трогала мой член… и сделала так, что он… кончил.

Инграм вздрогнул от этого воспоминания, его зрение на мгновение померкло. Он коротко выдохнул, и его глаза вспыхнули фиолетовым, чуть более темным, чем обычно.

Он старался не думать об этом, сосредоточившись на уязвимой женщине, лежащей рядом. Однако его взгляд всё равно вернулся к ее рукам. Он видел их мельком, когда они ласкали его в лесу — они так ярко выделялись на фоне фиолетового цвета его члена и… щупальцевидных отростков. Затем перед глазами всплыла картина того, как он выгибался от непреодолимого желания вжаться в эти прекрасные руки.

Шов в паху дернулся — за ним что-то зашевелилось и начало пульсировать. С каждым ударом пульса жар нарастал, возвращая его мысли к тому самому моменту. Ее руки, влага, покрывавшая его, даже каждое ее невольное дыхание, согревавшее его, — всё это привело к его первому в жизни ошеломляющему извержению семени.

Инграм содрогнулся, чувствуя, как внутри нарастает твердость, распирая его; он приподнял бедра, чтобы ослабить давление, не подозревая, что это позволит возбуждению вырваться наружу. В тот миг, когда его член выскользнул из шва и головка коснулась пола, он подался вперед с тихим стоном.

Грубая текстура дерева ему не понравилась, поэтому он поднялся и посмотрел на собственное тело. Щупальца не прикрывали его, а извивались в воздухе, словно не зная, что предпринять.

В груди Инграма всё сжалось, когда пах свело судорогой. Он снова перевел взгляд на маленькую спящую женщину… а точнее, на ее благословенные руки.

Я хочу, чтобы она снова коснулась его.

Фиолетовый цвет его глаз потемнел — такого никогда не случалось до встречи с ней. Он понял, что каждый вдох ее сладкого аромата делает этот цвет еще гуще. Каждый взгляд на нее усиливал это чувство.

Он жаждал ее так, как сам еще не мог осознать.

Инграм опустил голову, готовый разбудить ее изгибом клюва, чтобы она принесла ему облегчение. Воздух холодил плоть, и в одном месте начало пощипывать, хотя пока это не вызывало сильного дискомфорта.

Однако он замер в сантиметре от ее щеки, вспомнив, что она сказала в прошлый раз, когда он просил ее о прикосновении — хотя тогда его член еще не был свободен.

Ему не понравилось, что она ответила «нет». Он не понимал ее причин — почему это неправильно, и почему он должен искать какое-то чувство в груди, прежде чем сделать это. Ему просто хотелось прикосновения. Он хотел, чтобы она уняла этот зуд — ведь именно она научила его этому чувству.

— Эмери, — тихо позвал он, подталкивая ее в щеку, когда жжение стало ощутимее. Он поморщился, чувствуя, как кожа стягивается от раздражения.

Она скривилась, что-то простонала, не открывая глаз, и закрылась предплечьем, зарываясь поглубже в спальник.

Инграм раздраженно фыркнул, а затем снова вздрогнул от боли.

Он схватил себя за член, отчаянно пытаясь унять жгучую боль, которая начала пронзать его. С каждой секундой плоть становилась суше.

— Хм? — его собственная хватка не казалась… ужасной. К тому же она уняла самую острую боль.

Он с любопытством посмотрел вниз, один раз провел рукой и издал глубокий, полный удовольствия вздох. Это приятно. Я тоже так умею?

Желтые искры вспыхнули в его темно-фиолетовом зрении.

Он почти уселся, чтобы продолжить изучение, но тихое посапывание Эмери привлекло его внимание. Его взгляд стал красновато-розовым: он не был уверен, можно ли ему заниматься подобным.

Он отступил от нее, чтобы спрятаться и исследовать себя в одиночку — вдали от ее возможного осуждения.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы справиться с крошечной дверной ручкой, но в итоге он вышел наружу, прикрывая член одной рукой. Он отошел немного влево, оставаясь на поляне перед домом, но скрывшись из виду.

Инграм опустился на колени и повернул голову, чтобы видеть свои действия. Сжав орган посередине, обхватив его всей ладонью, он провел вниз до двух овалов у основания. Жидкость, покрывавшая его, была густой, но когда он довел руку до самого кончика, она стала более тонкой и скользкой.

Легкая дрожь прошла по телу, когда кольцо его пальцев коснулось края головки, и еще одна последовала, когда он снова провел рукой вниз. Здесь он был чувствительнее, поэтому продолжил исследовать себя.

Всего через несколько движений он запрокинул голову.

Темно-фиолетовый цвет застилал зрение; ему казалось, что звезды светят ярче обычного. И чем больше он ласкал верхнюю часть своего члена, тем темнее становился мир вокруг и тем ярче сверкали те огни.

Первый глубокий, прерывистый стон сорвался с его клюва. Чешуя и шипы приподнялись, когда плоть запульсировала в такт новому, захватывающему наслаждению. Смазка пузырилась между пальцами, стекая на тыльную сторону ладони и на овалы у основания.