Чтение онлайн

Эмери скрестила руки на груди, пряча ладони в подмышках.

— У женщин также есть грудь, и мы предпочитаем ее скрывать. То же самое с нашими задницами.

Ага, значит, вот как называются эти холмики на ее груди. Он видел их у женщин и отметил, что у нее они не самые большие из тех, что он встречал, но уж точно и не маленькие.

— Значит, это те места, к которым могут прикасаться и которые могут видеть только особенные для тебя люди?

Когда она кивнула, он снова задался вопросом: почему он не может быть для нее особенным?

Ее прикосновения были приятными. Разве я не могу подарить ей такое же удовольствие в ответ?

Если это секретные места, значит ли это, что они чувствительные, как и его член? Мог ли он ласкать их так, чтобы она тоже начала вырабатывать семя? Могла ли… она кончать?

Инграму нравилась Эмери. Она была добра и понимала его, и чем больше он узнавал о людях, тем больше находил ее… красивой. У него никогда раньше не было времени рассматривать человека, тем более женщину, которая не кричала бы от ужаса перед тем, как он ее съест.

До этого момента.

С каждой секундой, проведенной с ней, детали мозаики складывались в его голове.

Ее приятный запах, названия которому он не знал. Звук ее голоса, который его успокаивал. И ее рыжие волосы, постоянно приковывавшие его внимание, особенно когда они сияли на солнце, как сейчас. Ему нравилось, что ее ресницы светятся так же, согревая холод ее голубых глаз.

Теперь, когда он знал, что веснушки — это часть ее самой, они казались ему милыми.

Ее мимика сбивала его с толку, но он хотел разгадать и эту тайну. Тем более что она никогда не смотрела на него со страхом или презрением — разве что с настороженностью.

И то, что она только что рассказала о своем теле — что под одеждой скрыто нечто «нескромное», — только разжигало его желание это увидеть. Части ее тела, которые он поначалу счел незначительными — грудь, задница, место между бедер, — внезапно стали крайне, крайне интригующими.

Теперь он ценил их по-новому.

Его фиолетовые глаза потемнели, когда он уставился на ее грудь, ощущая движение в паху. Я хочу увидеть ее нескромные места.

Он хотел знать, как они выглядят. Будут ли они мягкими или твердыми в его руках? Скучно будет с ними играть или весело? Он сполна насладился тем удовольствием, которое она подарила ему своими руками, и в нем начала зарождаться жажда сделать то же самое для нее.

Я хочу коснуться, — подумал он с тихим стоном, чувствуя, как его шов начинает расходиться.

— Инграм? — позвала она, вырывая его из хищного оцепенения. Он поднял голову, склонил ее набок и высунул длинный плоский язык, с интересом облизнув край клюва. — Пожалуйста, дай мне уединиться, чтобы я могла помыться. Солнце скоро сядет, и вода станет совсем холодной.

Что-то в ее лице беспокоило его. Она была бледновата и явно старалась смотреть куда угодно, только не на него. Когда прохладный воздух коснулся обнаженной плоти его члена, он опустил взгляд и увидел частично высунувшийся стержень. В сидячем положении его почти не было видно.

— Но я хочу остаться, — проворчал он.

— Уходи, Мавка! — крикнула Эмери, снова прогоняя его жестами. — Или я вообще не буду мыться.

С раздраженным рычанием он поднялся. А затем фыркнул, разворачиваясь, — его задело, что она не хочет показать ему себя под одеждой, когда ему так любопытно. Он тяжело зашагал в лес на четырех лапах, сердито виляя хвостом.

— Вот и отлично! И не вздумай подглядывать за мной из кустов, как гребаный извращенец, иначе я правда, очень сильно на тебя обижусь!

Инграм поморщился — именно это он и планировал сделать. Беру свои слова назад. Эмери злая.

К тому времени, как он отошел достаточно далеко, чтобы она скрылась из виду, ее голос всё еще был слышен, его член уже обмяк и спрятался. С досадой он плюхнулся задом на траву спиной к ней. Он скрестил руки на груди, в точности повторяя ее позу, когда она бывала чем-то недовольна.

Она не дает мне смотреть. Не дает касаться. Он задумчиво постучал кончиком хвоста по земле. Почему нет? Я же красивый, и рога у меня маленькие, совсем не страшные. Он заворчал себе под нос. Как заставить ее это сделать?

И тут его осенила мысль. От нее его глаза стали синими, и он в тревоге почесал край клюва.

Неужели… неужели это потому, что я — Мавка?

Глава 14

Эмери вздохнула, когда Сумеречный Странник задал очередной вопрос, гадая, когда же это закончится.

Запрокинув голову к небу в мольбе о пощаде, прижимаясь тыльной стороной ладоней к его спине и закатывая глаза, она мечтала провалиться сквозь землю. Кто-нибудь, прекратите мои мучения. Даже непривычность того, что она ехала на нем верхом, чтобы ускорить путь, не отвлекала ее.

По крайней мере, он не мчался во весь дух, грозясь снести ей голову какой-нибудь веткой.

Честно говоря, сами по себе расспросы были не так уж плохи. Просто они обрушивались на нее непрерывным потоком.

Инграм спрашивал, почему листья зеленые, почему с неба падает вода или как летают птицы, заметив одну вдалеке. Он спрашивал, как появился Покров — как будто она знала! — или откуда взялись люди.

Он хотел знать абсолютно всё: названия, значения, происхождение.

Первые сто вопросов дались легко, но чем дольше они путешествовали — а прошло уже два дня, — тем сложнее становилось объяснять некоторые вещи. Ему повезло, что Эмери обладала обширными знаниями благодаря постоянной учебе в «Крепости Загрос».

— Инграм, пожалуйста, — заныла она, когда он начал расспрашивать о чем-то еще. — Дай мне пару минут. Это всё, что мне нужно.

— Но я желаю знать название этого растения, — заявил он, указав клювом на сорняк. — Вон того, желтого. Я видел его уже много раз.

— Это одуванчик, — со вздохом ответила она. — Весной он превратится в белый пушистый шарик, чтобы разнести свои семена.

— О! — проскрежетал он, вывернув шею самым жутким образом, чтобы посмотреть на нее, сидящую у него на спине. Его светящиеся глаза стали ярко-желтыми. — Да! Я знаю такой. Если его потрясти, он разлетается на кусочки и уплывает. Я и не знал, что это одно и то же растение.