Чтение онлайн

М-м-м. Почему это так хорошо?

Он сжал себя крепче, пах напрягся, а бедра непроизвольно дернулись, когда он провел рукой до самого основания. Он даже начал слегка раскачиваться.

И всё же, несмотря на всё удовольствие, это было не так, как когда Эмери касалась его. Ее рука была мягкой, маленькой и дарила сюрпризы, в то время как его собственная была грубой. Не имело значения, что она не могла сжимать его так сильно; она всё равно заставляла его мозг затуманиться, а тело — раскалиться до такой степени, что, казалось, он вот-вот испарится.

Он хотел того же чувства. Эту жажду быть настолько переполненным наслаждением, чтобы захотелось выпрыгнуть из собственной кожи. Я хочу снова почувствовать ее прикосновение…

Он закрыл глаза, чтобы сосредоточиться на воспоминании о том, как она это делала.

Очередной глубокий стон заставил легкие сжаться.

Непреодолимое желание совершать толчки не давало покоя, и чем быстрее он двигал рукой, тем труднее было сопротивляться.

Он подался вперед, упираясь свободной рукой в землю. Его вздохи стали громче, теперь они были обращены к земле, и становились всё более прерывистыми, когда он робко и медленно начал подаваться бедрами навстречу своему крепко сжатому кулаку.

Он тяжело задышал, выпрямленная рука подкосилась. Еще, — умолял он самого себя. Он когтями впивался в землю, совершая резкие толчки и сжимая член так сильно, что, казалось, мог его раздавить — и всё же это было… чудесно.

Тихое рычание вырвалось из груди, а в глазах вспыхнул красный свет.

Где-то вдалеке что-то хрустнуло, и он изо всех сил старался вести себя тихо, ускоряя темп и плотно сомкнув клюв. Еще. Мне нужно еще. Хвост изогнулся, а затем начал дико вилять, когда по всему телу — от затылка до самого кончика хвоста — прошла мощная судорога.

Слюна скопилась в пасти, стекая по краям. Я хочу извергнуться. Я хочу кончить.

Щупальца извивались, зудя так, что он не мог этого игнорировать и не понимал причины. Он опустил свободную руку, чтобы коснуться их, и они тут же обвили его пальцы. Он сжал основание члена, позволяя им хвататься за что угодно.

Инграм вжимался в оба кулака, прижавшись грудью к земле. Затем он начал двигать бедрами так сильно и быстро, как только мог; все звуки затихли, остались лишь полные блаженства вздохи. В глазах потемнело, слух притупился, а все запахи вокруг исчезли — чувства сосредоточились только на собственных прикосновениях.

Член двигался стремительно, он был невыносимо твердым и толстым в ладонях. Крошечные шиповидные чешуйки, идущие по трем сторонам его тела, щекотали кожу, даря новые ощущения. Он уже знал, что желобок внизу очень чувствителен, но не мог просунуть туда кончики пальцев из-за когтей.

Не так, как это делала она.

Он не знал, не причиняет ли себе вреда, да это и не имело значения — блаженство захлестнуло его, пока он пытался избавиться от этой распирающей, настойчивой боли.

Наконец из легких вырвался стон, как раз в тот миг, когда овалы у основания так сильно сжались, что боль пронзила весь пах. Он уже испытывал это раньше и, как и тогда, подумал, что сама его душа сейчас вырвется через его плоть.

Когти на ногах впились в землю от напряжения.

Слишком много. Это слишком много! И всё же он не переставал двигаться.

Он отпустил одну руку, чтобы прикрыть клюв и заглушить вырывающиеся звуки агонии и экстаза.

Ему показалось, что череп сейчас треснет, когда в момент пика дыхание перехватило. Он сжимал клюв и член всё сильнее и сильнее, замерев и пытаясь пережить это мгновение.

Наслаждение было таким острым, словно кто-то вонзил когти в его пах и одновременно пощекотал позвоночник в том месте, где он переходит в хвост.

А затем наступила разрядка: его громоподобный стон был подавлен сковывающей тяжестью в груди. Потоки блаженства вырвались из него. Он не мог остановить движения бедер, стремясь выжать из себя каждую каплю, чтобы снять давление. Пульсирующий, вздувшийся орган раз за разом вздрагивал в его мокром кулаке, а обильные струи семени окрашивали покрытый росой мох и траву.

Сердце колотилось так часто и тяжело, что голова пошла кругом, когда последняя струйка белой жидкости вырвалась из него.

Инграм не мог пошевелить ни единым мускулом; судороги и подергивания сотрясали всё тело, словно кости пытались вырваться из-под кожи.

Прошло немало времени, прежде чем он смог открыть глаза и, увидев мир в темно-фиолетовом цвете, убедиться, что он всё еще один. Так и было.

Он ослабил хватку на обмякшем члене, но не отпустил его. Вместо этого мокрыми пальцами он начал нежно поглаживать его, изучая еще подробнее. Каждое движение заставляло орган вздрагивать от возбуждения, несмотря на то что он начал размягчаться.

Теперь, когда он понимал, откуда бралась вся эта жидкость, он скользнул мокрыми пальцами к скрытым мешочкам с семенем. Стоило ему коснуться их, как он понял, что они слишком чувствительны. Его спина выгнулась от этой странной, чудесной пытки.

Это было почти на грани боли, поэтому он быстро убрал руку.

От прикосновений кончиков пальцев к головке мышцы сокращались, а зрение становилось туманным. Это было очень приятно, и он продолжал. Он даже просто обводил пальцем вздувшийся край, от чего его бедра вздрагивали, а колени сводились вместе.

Я и не знал, что на моем теле есть нечто подобное. Если бы он знал, что может довести себя до полуобморочного состояния от удовольствия, он бы поиграл с этим гораздо раньше.

Он не думал, что сможет остановиться — вот и сейчас орган начал твердеть от легких касаний. Он снова сжал его крепче.

Став еще чувствительнее, чем прежде, он ласкал себя нежнее, но быстрее, невольно постанывая. Он пытался воссоздать то, как его касалась маленькая женщина, потому что ему не слишком нравилось, какую силу ему приходилось применять к самому себе.

Мне нужно еще. Еще этой разрядки, пока он не убедится, что из него не выйдет больше ни капли. Еще той маленькой женщины, которая лишала его своих легких, нежных и быстрых прикосновений — прикосновений, которые были куда лучше его собственного кулака.

Эмери, — мысленно застонал он, вынужденный сжать руку еще крепче.

Глава 13

Эмери сбежала по ступеням не так тихо, как надеялась, и в итоге разбудила Сумеречного Странника. Он лежал чуть поодаль, свернувшись в клубок… или что-то в этом роде. Она не совсем понимала его позу: он стоял на коленях, задрав зад кверху и уткнувшись лицом в землю.