Чтение онлайн

Она точно знала, что Инграм застрял на стадии отрицания. Ей было интересно, достаточно ли в нем человечности, чтобы перейти к принятию, или он навсегда останется в этом состоянии.

Надежда могла быть жестоким господином. Она заставляла людей совершать безрассудные и глупые поступки… например, когда Сумеречный Странник просит помощи у Истребителей демонов.

Или пытается убить Короля демонов.

По крайней мере, если я останусь с ним, возможно, мне удастся убедить его не делать ничего… глупого.

Сидя на земле со свернутым вокруг скрещенных ног хвостом, Инграм держал руки сложенными на груди. Хотя он сидел лицом к Эмери, голову он нарочито отвернул в сторону.

— Если продолжишь дуться, я буду обращаться с тобой, как с ребенком, — игриво бросила она.

С красными глазами и раздраженно постукивающим по земле хвостом, он фыркнул в ответ.

— Оу-у-у, да ладно тебе. Не будь таким, — когда он не перестал дуться, она встала прямо перед ним и уперла руки в свои широкие бедра. — Я же сказала, что извиняюсь.

Инграм повернул голову назад так сильно, что она, казалось, вот-вот совершит полный оборот. Боковым зрением он заметил, что она показывает ему язык.

Он никогда раньше не видел, чтобы она так делала, но ее сморщенное лицо дало ему понять, что он ее расстраивает. Это стало еще очевиднее, когда она всплеснула руками, закатила глаза и, развернувшись, скрылась из виду.

Это было сделано в отместку.

Поэтому Инграм повернул голову обратно и сделал то же самое, высунув свой фиолетовый язык за кончик клюва.

— Грубиян! — воскликнула она, плюхнувшись на траву. — Как ты смеешь делать это в ответ! Повезло тебе, что ты такой милый, иначе я бы не предложила тебе посидеть рядом, пока я сплю.

— Я не хочу быть рядом с тобой, — проворчал он, ненавидя то, как его хвост радостно свернулся колечком оттого, что она назвала его милым.

Она никогда раньше не называла его так, но он вспомнил, как его подруга-эльфийка Рэйвин сделала это и объяснила значение слова. Милый, очаровательный — ему нравились эти слова.

Но лучше бы она не пыталась его успокаивать. Она занималась этим весь вечер.

Я могу вернуть Алерона в этот мир. Он не знал как, не знал когда, но отказывался верить во что-то иное.

Ему не понравилось, что она пыталась убедить его в обратном.

В его понимании, он не мог существовать без своего сородича. А значит, раз он всё еще здесь, то и часть Алерона тоже здесь. Они были единым целым, и это должно было преодолеть время и пространство. Это была единственная причина, по которой ледяной ком в груди еще не заморозил его сердце и не остановил его биение.

Это была единственная причина, по которой он всё еще двигался, а не лежал рыдающей кучей в лесу в ожидании, пока его съедят Демоны.

— Давай, птичьи мозги, — проворковала Эмери, похлопывая по месту рядом с собой. — Ты же знаешь, что хочешь.

— Птичьи мозги? — прохрипел он, откинув голову назад. — Ты оскорбляешь меня и ждешь, что я подойду ближе?

Ее губы изогнулись в улыбке.

— Это не было оскорблением, Инграм.

Он расцепил руки и указал на нее когтем.

— Только Мерих называл меня так. Раньше я не понимал, но думаю, он имел в виду, что я глупый.

Теперь, оглядываясь на те времена, он понимал, что Мерих — Мавка с красными глазами — говорил это, только когда Инграм совершал какую-нибудь глупость. Вообще-то он говорил это им обоим: и ему, и его сородичу.

Она поставила локоть на согнутое колено и оперлась щекой на кулак. Ее веселье усилилось, заставив голубые глаза сиять.

— А ты знаешь, что птицы — очень умный вид?

— Нет? Они только и делают, что клюют землю и пронзительно кричат.

— Это неправда. Они умеют добывать еду у людей, даже если мы принимаем меры защиты. Они устраивают ловушки, чтобы приманить добычу вроде мелких грызунов. Они даже запоминают лица и передают друг другу, кого стоит избегать, а с кем дружить. Мы учим их переносить сообщения для нас. Вороны, в частности, очень мудрые создания.

Инграм поднял руку и погладил свой клюв.

— У меня череп этой птицы.

— Я знаю, — тепло ответила она, и в ее глазах блеснул озорной огонек.

Мудрый? Это слово приходит ей на ум, когда она смотрит на мое лицо? И снова его хвост закрутился от восторга.

Она пыталась его задобрить, и, к его огорчению, это работало.

Когда он слишком долго не двигался с места, она вздохнула и легла на спину. Перевернувшись на бок, подтянула колени и спрятала ладони под изуродованную шрамами щеку. Она свернулась калачиком поверх спального мешка, словно предпочитая использовать его как матрас, а не для тепла.

Он еще раньше заметил, что засыпает она всегда, отворачивая покрытую шрамами часть лица вниз.

Инграм сменил позу, встав на четвереньки, и подошел к ней гусиным шагом. С кряхтением он улегся у нее за спиной, соприкасаясь с ней спиной, не желая поворачиваться лицом, так как всё еще злился.

Эмери повернулась, заставив его напрячься. Она погладила его по боку.

— Мне правда жаль, что я тебя расстроила, — в ответ он фыркнул, эгоистично отказываясь отвечать в надежде, что она продолжит его гладить. — Ладно, оставим это. Только не засыпай, ладно? Я постою в первом дозоре, чтобы ты мог немного поспать перед тем, как мы снова отправимся в путь.

Инграм не видел смысла в том, чтобы она сторожила его сон. Ее защита казалась весьма посредственной, учитывая, что она была маленьким человечком, неспособным отбить атаку чего-то по-настоящему опасного. Если бы Инграм захотел, он бы легко поднял ее за шкирку и отшвырнул.

Через какое-то время ее рука безвольно соскользнула с его спины, а дыхание выровнялось, превратившись в легкое посапывание. Он повернул голову, заглядывая через плечо, чтобы убедиться, действительно ли она уснула.

Медленно, чтобы не потревожить ее, Инграм перевернулся.

Он осторожно подсунул руку ей под голову вместо подушки, а затем обхватил обеими руками ее торс. Он притянул Эмери ближе, пока она плотно не прижалась к нему.

Мне нравится это новое тело.

Телосложение, схожее с человеческим, позволяло ему лежать вплотную к ней, вместо того чтобы сворачивать свое огромное тело вокруг ее крошечного.

Глядя на нее сверху вниз, он почувствовал, как всё прежнее раздражение покидает его — не без помощи того факта, что она намекнула на его мудрость и назвала приятным словом.