Чтение онлайн

Ее сердце такое… маленькое.

Он всегда мог его слышать, но впервые оно трепетало прямо о его грудь. Оно казалось таким хрупким, а его ритм был настолько умиротворяющим, что не успокоиться было просто невозможно.

Она такая мягкая.

Кажется, он никогда раньше не держал в руках ничего настолько мягкого, податливого и хрупкого. Она была такой крошечной на фоне его огромного тела — не только в высоту, но и в ширину. Он и раньше считал ее уязвимой, но теперь это чувство стало еще глубже.

И всё же Инграм не мог перестать сжимать ее в объятиях. Ему хотелось, чтобы она обратилась в жидкость и просочилась под его плоть, чтобы вечно утешать его изнутри.

Легкий ветерок набросил прядь ее волос на его клюв, и он вслепую зарылся черепом в эти великолепные локоны, пока они не укрыли его. Он также подвел кончик хвоста и обвил им ее икры — делал всё, чтобы их контакт стал еще теснее.

Даже когда она обмякла, словно больше не могла держать собственный вес, Инграм позаботился о том, чтобы поддерживать ее руками и хвостом.

Он отказывался отпускать, а Эмери ни разу не попыталась отстраниться.

Казалось, она дает ему столько времени, сколько нужно, ожидая, когда он сам закончит это объятие. Он не знал, закончит ли когда-нибудь.

Хотя Алерон часто обнимал его похожим образом, ведь они не раз так спали, никто, кроме сородича, никогда его не обнимал. Но с Эмери… всё было иначе.

У нее не было причин делать это, между ними не было той связи, что объединяла его с Алероном. И тем не менее она сама это начала и тем самым подарила ему первую минуту покоя за последние недели.

Внутри него формировалось и другое чувство. Оно было крошечным, едва распускающимся бутоном, но напоминало ту привязанность, которую он испытывал к сородичу.

Спустя долгое время между ними что-то заурчало. Это был не первый раз, когда ее желудок заявлял о голоде, но определенно самый громкий.

— Тихо, желудок Эмери, — проворчал он, требуя, чтобы тот оставил их в покое.

Ее взрывной смех был таким сильным, что сотряс его руки. Это был самый чарующий звук из всех, что он когда-либо слышал, тем более что теперь он мог ощущать его и физически.

— Прости, ничего не могу с собой поделать, — ответила она с затихающим смешком. — Тебе уже лучше?

Инграм сжал ее так крепко, что она издала сдавленный звук.

— Нет. Я хочу оставаться так и дальше.

Пожалуй, он был бы не против обнимать податливое, пышное тело Эмери до конца времен.

— Не так сильно, — поморщившись, сказала она. Он немного ослабил хватку. — Мне очень жаль, но мне нужно поесть… и сделать кое-что еще.

Затем она принялась гладить затылок его твердого черепа, и по телу пробежала дрожь. Он едва не раздавил ее снова в ответной реакции.

Тот факт, что она проявляла доброту и нежность к тому месту на его теле, разрушение которого он знал как смертельное… вызывал щемящую боль, клубящуюся за обнаженной грудиной. И демоны, и люди пытались его уничтожить, а эта маленькая женщина просто гладила его.

— Еще чуть-чуть? — взмолился он, пока не желая расставаться с ней.

— Ладно, — раздался ее приглушенный шепот. — Еще чуть-чуть.

Глава 15

Проснувшись, Эмери осознала, что во сне пустила слюни на спину Сумеречного Странника. Трудно было этого не сделать, когда лежишь ничком, расплющив щеку о его чешую. Ее руки и ноги безвольно свисали по бокам, а пустая походная сумка и тонкий спальный мешок плохо справлялись с тем, чтобы сделать поездку по-настоящему комфортной.

Ее грудь и живот служили достаточно мягкой защитой от его шипов. В основном ей нужно было беречь кости.

Спать на спине Инграма было ужасно, но он непреклонно отказывался делать остановки ночью. Честно говоря, только крайнее истощение и ритмичное покачивание их тел в конце концов заставляли ее проваливаться в забытье на пару коротких часов то тут, то там.

Потеревшись лицом о его спину с сонным стоном, она приоткрыла глаза. Всё еще была ночь, но небо уже посерело — солнце начинало свой медленный путь из-за горизонта.

Эмери приподнялась, садясь на нем верхом, и лениво моргнула.

Прошло четыре ночи с тех пор, как он спал.

Инграм не прекращал идти с той самой первой ночи, почти всю дорогу неся Эмери на себе. Она несколько раз просила спустить ее на землю, чтобы размяться и стряхнуть напряжение с ноющих ног. Нихрена не делать оказалось на редкость утомительным занятием.

Она бы не так сильно беспокоилась о его отдыхе, если бы он не начал понемногу замедляться. Этот здоровяк по какой-то причине упорно не желал останавливаться. Даже сейчас она чувствовала, что его шаги стали вялыми и слегка неуверенными.

После их долгих объятий накануне, которые, казалось, подействовали на нее так же целительно, как и на него, она решила, что заставит его отдохнуть, как только выспится сама. Кто-то один должен был стоять на часах. Поскольку он мог продержаться немного дольше, она заставила его подождать, чтобы самой быть полностью начеку.

Когда он проходил через довольно широкий просвет между деревьями, она похлопала его по шее.

— Эй, можешь меня спустить?

Не говоря ни слова, он припал к земле, чтобы она могла безопасно соскользнуть.

— Мы остановимся здесь, и ты поспишь несколько часов, — сказала она, надеясь, что ее твердый тон прозвучит безапелляционно.

— Я не желаю останавливаться, — возразил он.

И почему у меня было предчувствие, что он скажет что-то подобное? Казалось, он вознамерился загнать себя до смерти.

Закатив глаза, она подошла к бревну, очень удачно перегородившему почти всю поляну. Эмери уселась по-турецки, прислонилась к нему спиной и скрестила руки на груди.

— Ты будешь спать, Инграм. Я не встану, пока ты этого не сделаешь.

С раздраженным фырканьем он тяжело зашагал к ней. Как только он протянул руки, чтобы поднять ее — вероятно, с намерением снова закинуть на плечо, — она легонько отбила его ладонь тыльной стороной своей. И строго погрозила ему указательным пальцем.

Его глаза на мгновение вспыхнули белым, когда он отдернул руку. Затем он тихо зарычал на нее, и в глазах замерцал красный.

— Никакого рычания и хватания. Ложись, закрой свои… глаза? И, блядь, спи.

— Почему я должен? Я не устал, — проворчал он, отворачивая свой вороний клюв.