Чтение онлайн

— Я… Мы должны ознакомиться с положениями договора.

— Безусловно. Но двадцать тонн серебряной монеты и двести тонн монеты медной, первая часть транша, ожидают разгрузки, — и профессор с довольным видом вернулся в полукресло.

— Селифан, твоя очередь, — распорядился Магель. Как будто это я в его кабинете, а не он в моём, подумал Врангель, но недовольства выказывать не стал. Его и не было, недовольства. Двадцать тонн серебряной монеты? Сумма изрядная. И это только начало. Плюс медь. Какое может быть недовольство?

— Что я могу сказать? Я человек простой, академий не кончал, потому и говорить буду по-простому, — сказал логик. Нет, логистик. — Снабжение как армии, так и населения есть первейшая задача, не решив которую, невозможно надеяться на успех. Перемещение в пространстве и времени различных грузов, будь то продовольственные или непродовольственные товары, вооружение, боеприпасы и так далее, требует выбора оптимальных траекторий во избежание ненужных потерь и издержек. Средства, производящие эти перемещения, называются транспортом, — он победно оглядел слушателей, достаточно ли все впечатлены. — Сюда, в Крым, грузы доставляются морским транспортом. А дальше? А дальше наступает очередь транспорта гужевого, транспорта железнодорожного и транспорта автомобильного. Транспортировку носильщиками, то есть людьми, я опущу, как малоэффективную. Железнодорожный транспорт наиболее подходит для перемещения крупных грузов массой в сотни и даже тысячи пудов, но, в силу специфики, он жестко привязан к местности. Шаг влево, шаг вправо — и крушение. Гужевой транспорт является самым распространенным. Его очевидные плюсы — простота и доступность. Минусы — относительно небольшая грузоподъемность: средний вес, перемещаемый лошадью в повозке по грунтовой дороге на большие расстояния — не более пятидесяти пудов при скорости четыре версты в час.

Автомобильный транспорт позволяет перемещать значительно большие грузы, от ста до трехсот пудов, со скоростью двадцать вёрст в час и выше, что в условиях маневренной войны является несомненным преимуществом. Господин барон… то есть Фонд, намерен передать Правительству Юга России сто пятьдесят автомобилей «Нэш — Квад», грузоподъемностью сто двадцать пудов каждый, и семьдесят пять автомобилей «Мак — Бульдог» грузоподъемностью триста пудов соответственно.

Кроме того, вместе с автомобилями прибудут инструкторы, которые займутся подготовкой механиков-водителей из числа гражданских жителей Крыма или военнослужащих вооруженных сил Юга России. К обучению пригодны здоровые мужчины в возрасте от восемнадцати до тридцати лет. За месяц обучения по методе Надклетного — Смита каждый курсант отработает на практике приёмы безаварийного вождения, научится собственноручно производить ремонт ходовой части и двигателя автомобиля, сможет ориентироваться на местности с помощью карты и компаса, и освоит иные, потребные для эффективной работы, навыки. Это первое.

Второе. Лошадям необходимы овес и сено, автомобилям же — горюче-смазочные материалы. Не только автомобилям, но и аэропланам, танкам и иной технике. Поставки нефтепродуктов будут производиться морем из Батума, о чем достигнута соответствующая договоренность. Здесь, в окрестностях Севастополя, организуется склад-депо, в котором будут храниться потребные запасы. Склады меньших размеров необходимо устроить в Ялте, Феодосии, Симферополе, но это уже забота правительства Юга России, которому будет оказана методическая помощь. Доклад окончен, — и Селифан лихо отдал честь, хотя и был одет в гражданское. Или это военная форма? Неважно.

— Господин барон, — обратился к Врангелю Магель. — Не ломайте голову, не ищите подвоха. Его нет. Рассматривайте помощь фонда как данность. И вообще, — казалось, Магель что-то вспомнил, — не вижу, почему бы одному благородному барону не помочь другому благородному барону в нужде.

И Врангеля отпустило. Все тревоги и подозрения развеялись, как папиросный дымок на ветру. Какие подозрения, когда — деньги, танки, автомобили, да ещё Интербригада?

— Замечу лишь, что помощь Фонда только сокращает неравенство в ресурсах Вооруженных Сил Юга России и Красной Армии. Сокращает, но не ликвидирует. Всё зависит от вас, господин Главнокомандующий. От вас, и от вашей армии.

Четвёрка, вышедшая из Большого Дворца, неспешно размещалась в автомобиле, переговариваясь вполголоса.

Пареньки, сторожившие автомобиль, получили от шофёра ещё по одному леденцу.

Мотор заурчал негромко, как довольный кот на коленях хозяйки, автомобиль тронулся и медленно покатил по мостовой.

— Хорошие у буржуев конфеты, — сказал первый паренек.

Второй разглядел фантик:

— «Взлётные». Должно быть, для авиаторов сделаны. Кисленькие. Отнесу сеструхе, она давно конфет не ела.

Первый отдал свою конфету:

— Возьми и эту. У меня братьев-сестёр нету. А сейчас пора, доложить. Барон Магель, барон Магель… Ладно, дядя Гриша разберётся.

— У меня есть приглашение, — сказал Булгаков, протягивая лист. Голос звучал ровно, но сам-то он слышал в нём ту опаску, что приобрели люди, попутешествовавшие по неспокойной земле. Да и не путешествия это. Скитания.

— Это замечательно, — стражник, надев «плюсовые» очки, начал вчитываться в бумагу. Делал он это неторопливо, с чувством, наслаждаясь каждой минутой исполнения обязанности. Здесь и сейчас он — власть. Или считает себя таковой. Захочу — пущу, не захочу — разверну.

Стражником был мужчина лет сорока пяти, кряжистый, с обветренным лицом и усами, закрученными в два тугих кольца, будто он всю жизнь готовился к параду, да так и не дождался. Шинель на нём сидела ладно, хоть и с чужого плеча, — подбитая хлопком, она топорщилась на груди, отчего фигура казалась ещё более внушительной. Сапоги начищены до такого зеркального блеска, что в них можно было глядеться, как в тёмную воду, — это выдавало в нём человека, для которого форма была не просто одеждой, а смыслом бытия.

Печать Севастопольской Управы он рассматривал через большое увеличительное стекло в медной оправе. Водил им вдоль и поперёк, будто надеялся выудить из бумаги тайную крамолу. Но крамолы не было — печать как печать, с прежних времён: двуглавый орёл, лавры, якоря. Не найдя, к чему придраться, он со вздохом вернул приглашение Булгакову. Вздох этот был глубокий, с надрывом: эх, не судьба сегодня показать свою власть.

— Добро… Добро пожаловать в славный город Севастополь, оплот великой, единой и неделимой России, — произнёс он фразу, очевидно затверженную и заезженную, но произнёс с такой торжественностью, будто самолично основал этот город при государыне Екатерине.

Булгаков аккуратно свернул приглашение вчетверо, вложил его в бумажник, бумажник поместил во внутренний карман пиджака, а карман застегнул на пуговку и на английскую булавку. Для верности.

Стражника это обидело. Глаза его за очками сделались большими и колючими.

— У нас карманников нет, — сказал он наставительно, с укоризной. — Севастополь — не Одесса и не Ростов-папа. Здесь порядок.

— Это не от карманников.

— Да? А от кого же?

— От крокодилов, вестимо. В Севастополе нет крокодилов?

Стражник поперхнулся. Он ещё не решил, издевается над ним приезжий или просто сумасшедший. Сейчас сумасшедших вокруг преизобильно. Да и не мудрено, от такой-то жизни. Однако человека с приглашением от Управы обижать не следовало. И потому стражник только хмыкнул, поправил ремни и сделал шаг в сторону, пропуская проезжего.

— Нет, конечно, — буркнул он уже вдогонку. — Крокодилов у нас не водится. Только катраны в море.

— И не будет, — обернувшись, веско сказал Булгаков, — пока я держу бумажник под надзором. Он, бумажник, крокодиловой кожи, и запросто оборачивается натуральной рептилией. — И тут он подмигнул левым глазом. А мог бы и правым, но для правого не нашлось настроения.