Чтение онлайн

— Прослышал о новом деле в тринадцатой квартире, дома на Солянке. — начал журналист излагать историю, — Несчастливое местечко. Один застрелился, второй… Да ещё некто сбежал из гардеробной. Прямо водевиль какой-то…

— Сейчас расследуем, дельце непростое…

Оба собеседника вели разговор, словно два шахматиста сложный гамбит за доской. Те тоже всегда изображали полное спокойствие, словно и результат был неважен обоим. Старались не показать ни своего интереса в расследовании, ни раскрыть то, что знают. Но первым решился играть в открытую Гомельский.

— Петрушевский, судя по некоторым данным, был замешан в паре афер связанных с грузами, но выпутался. Нажил немалые деньги. Помогли весьма влиятельные люди. И в то время были неприятности на железной дороге. Пользуясь моментом, в 1906 году орудовала дерзкая шайка на станциях в Перово, Люберцах. Двоих взяли, но главарь остался на свободе.

— Я и не знал, — честно сказал Стабров.

— Так жандармерия расследовала, а не сыскная полиция. Грабеж на железной дороге — это дело жандармов.

— Спасибо, Абрам Израилевич. Квартиру же Рашке оплачивало Министерство путей сообщения, так что связь вырисовывается.

— Вот, видите, — обрадовался репортёр, — глядишь, совместными усилиями и раскроем дело!

— Я вас обязательно оповещу Абрам Израилевич. Обещаю. Да, и кстати, благодаря вашим усилиям, у меня появились поклонники. Слава богу, по спортивной части. Тоже любители мотоспорта.

— Ну, извините Сергей Петрович. Если вам было неприятно, как я описал ваши расследования…

— Да отчего же. Весьма полезное знакомство получилось. Ну, может быть, и закурим?

— С удовольствием, — согласился журналист и достал трубку.

Ну, а Сергей Петрович приготовил «манилу». Они зашли в курительную комнату, где свободного места хватало. Всё же был не вечер. Гомельский деловито набил трубку, а Стабров с интересом наблюдал за такой манипуляцией.

Наконец, оба закурили. Дело для морского офицера было всегда не в самом курении, а скорее успокаивала сама процедура приготовления. Не спеша достать сигару, приготовить спичку, зажечь, закурить, смотреть на сизый дым… И всё это желательно делать в кресле или на удобном диване. Тогда это приносило настоящее удовольствие, и особенно если это происходило вместе с друзьями, в приятном обществе, как сейчас, например.

— Так значит, тогда предводитель шайки грабителей не был пойман? — опять вернуся к разговору сам Стабров.

— Нет. Правда сказать, что эти экспроприаторы взяли добычи тысяч на пятьдесят, если не больше, по словам владельцев груза, — рассказывал Абрам Израилевич.

— Значит, тысяч на двадцать, — заметил полицейский.

— Ну, возможно, -усмехнулся репортёр, — буйствовали почти два года, с тех пор, как Семёновцы вернулись в Санкт- Петербург. Но, с Рабочей Дружиной не конфликтовали. Были там и другие, но «синих» рабочие на Рогожской заставе задавили. И, затем, после 1906 года всё затихло.

Время действия, впрочем, вполне совпадало, как и страховой случай- грабёж, подлежаший возмешению. Что же, господин Петрушевский набрал банду, которая совершала грабежи, а затем добивался возмещения?. Тогда он должен был бы ещё быть в доле с владельцем перевозимого груза. Да, скажем общество, в котором есть его доля, заключает договор на перевозку, Петрушевскй сообщает анде, какй вагон надо ограбить, а затем решает формальности со страховкой? Но, без высокого покроительства такие дела тяжело обстряпать, и конечно возможны сложности с ревизорами. Тут Стабров потёр лоб, находясь в тяжком сомнении…

— А в 1906—1907 годах, вы как пишущий для криминальной хроники, не припоминаете происшествий с чиновниками Путей Сообщения? — опять спросил Сергей Петрович, — Нечто небычное быть может. Я в это время ещё во Владивостоке, в госпитале находился.

— Секунду… — призадумался Гомельский, — через пару месяцев после самоубийства Петрушевского, был убит ревизор Прокофьев. Беднягу вечером зарезали, забрали кошелёк, никого, как водится, не нашли. Произошло всё рядом с публичным домом, что прилало делу изрядную пикатность. Поэтому всё постарались побыстрее замять.

— Однако.,..

— Думаете, имеется явная связь? — оживился репортёр, — некое казнокрадство должностных лиц? Читатель это просто обожает…

— Абрам Изралевич, — тяжело вздохнул полицейский чиновник, выпустив клуб сигарного дыма к потолку, — пока всё это предположения, не более того. Я же обещал, что извещу обо всём в подробностях.

Гомельский смолчал, он доверял Стаброву. Всё же полицейский чиновник ни с кем более не откровенничал, кроме него из пишущей братии. А это было весьма важно. Всё же и в газете благодаря этому знакомству жалованье весьма выросло.

— Мне однако, пора на службу, — заметил Стабров, посмотрев на свои наручные часы «Омега» — пойду. Был рад видеть!

ГЛАВА 19 Ещё одна жертва

Стабров теперь сидел в кабинете над пыльной папкой дела аж за 1906 год. С ума сойти, сколько село пыли на картон обложки за четыре года! Хорошо хоть Астафьев стёр больше половины.

Сергей Петрович отпил ещё чая, и углубился в изучение дела. Перелистывал страницу за страницей, вникал в эти бумаги, Убит Прокофьев одним-единственным ударом в сердце. Свидетели из публичного дома говорят, что ничего не видели- не слышали, что тоже очень обычно. Вообще обыватели не любят общаться с полицией, особенно если в дом свиданий припожаловал женатый человек, и понятно, что без супруги. Ну а, с другой стороны, зачем ехать в Тулу со своим самоваром??? И что ему в суде делать, на опросе адвокатом и прокурором. Спросят такого в суде: « Господин хороший, так вы, находясь в публичном доме, обществе означенной дамы «М», видели это в окно?»

Обыватели, кто будет присутствовать в зале суда, в полном восторге, семья означенного господина в слезах. И конечно, репутация данного господина летит в пропасть. Поэтому никто ничего не видет и не слышит.

Но- из странного, на земле крови почти нет. А по характеру вытекшей и впитавшейся крови в белье и одежду, можно понять, что убитый сидел, а не лежал на земле. Опознали Прокофьева по служебному удостоверению, найденному в кармане. Результат-дело приостановлено по причине того, что убийца не найден. Найен и портфель. Но документом, бумаг в нём не имелось. По показаниям опять-таки известного Стаброву Слепомудрова, покойный Прокофьев проверял финансовую грамотность их отдела, и злоупотреблений не обнаружил. Это же подтвердил Акакий Ильич Евтюхов, куратор.

Подумав, Сергей Петрович придвинул к себе телефонный аппарат. Барышня соединила со Слепомудровым почти сразу.

— День добрый, Иван Иванович. Сергей Петрович Стабров вас беспокоит, из сыскной полиции. И вам день добрый опять. Такой вопрос. Об убитом господине Прокофьеве. Над какими документами он работал?

Тут Стабров узнал о себе много нелестного, и всё по телефону, и собеседник разъединился. Сергей Петрович только подал плечами, и повесил трубку аппарата. Он продолжил читать, но неожиданно к нему в кабинет вошёл Аркадий Францевич Кошко, его начальник.