Чтение онлайн

– Вот твои деньги, батюшка. Видишь, я бросаю их в ящик...

Но плечистый не успел бросить пакет, потому что в это время старый удмурт вдруг застонал. Поп испуганно посмотрел на него. Плечистый что-то сурово и раздражённо крикнул старику и тот замолчал.

– Вот видишь, я пакет с деньгой на твоих глазах бросаю в ящик... – повторил здоровяк.

Он бросил пакет в ящик, закрыл крышку. Старый удмурт тут же подскочил и дрожащими руками повернул ключ.

– Старый дурак, – сказал с улыбкой удмурт, обращаясь к попу, – боится. Ладно, пусть ключ у него будет. Ну, мы идём. Присматривай, батюшка, за ящиком. На твою совесть. Перед богом отвечать будешь, если что случится. Мы скоро: туда и обратно. Сегодня вечером домой ехать будем.

Удмурты ушли. Младший понёс на руке старый мешок.

Долго ждал отец Степан своих новых знакомых. Он был спокоен – сундучок с золотыми монетами и его деньгами стоял у ног, под столом. Правда, батюшке очень хотелось загрести горсть монет и поиграть ими, пересыпая из руки в руку. Но полубезумный удмурт забрал ключ с собой...

Наступил вечер. Батюшка терпеливо ждал. Прошла бессонная ночь. Удмурты не появлялись, они как сквозь землю провалились, оставив батюшке и золото, и бумажные деньги.

Утром отец Степан, вооружившись гвоздодёром и ломиком, сорвал колодку с сундучка. Лицо его сразу оживилось – он увидел пакет с деньгами и монеты, которые толстым слоем покрывали дно сундучка. Зачерпнул полную горсть монет, поднёс руку к глазам и... замер. Это были не золотые пятёрки, а новенькие бронзовые двухкопеечные монетки.

Отец Степан мужественно выдержал первый удар судьбы. Пусть удмурты хотели обмануть его, заменив золото бронзой, – рассуждал он. – Но ведь этим мошенникам не удалось выполнить своё намерение – его деньги, пакет с его деньгами остался в сундучке. Значит, он ничего не потерял, но приобрёл некоторый опыт. А жизненный опыт иногда дороже золота...

Отец Степан сел за стол, разорвал шпагат на пакете, развернул полотно...

Батюшка не вскрикнул, не застонал, не заскрипел зубами, он только застыл, окаменел, сидя за столом, взгляд его остановился. Лицо стало серым, глаза глубоко запали.

Перед ним лежали пачки нарезанной аккуратными четырёхугольниками газетной бумаги...

– Невероятная, фантастическая история! – скажет читатель.

«Невероятная, фантастическая история!» – думал и я, слушая рассказ старшего лейтенанта милиции Ефима Шпака. Трудно, почти невозможно было поверить в то, о чём по служебному сухо и деловито рассказывал этот молодой сероглазый следователь.

Но фактам нельзя не верить. Преступники были арестованы.

Старший лейтенант Шпак показал один из тех железных ящиков, которыми пользовалась шайка мошенников, показал кучу новеньких двухкопеечных монет, которые они выдавали за золотые пятёрки, график разъездов, установленный и зафиксированный им на карте во время следствия. Он называл имена потерпевших и их точные адреса, а также суммы денег, которые были выплачены мошенникам за «золото».

Оказалось, что коломыйскому священнику компанию составили некоторые священнослужители Львовской, Черновицкой и Станиславской областей. Так, ходоровский батюшка Петр отдал мошенникам за ржавую железную шкатулку с бронзовыми монетами двадцать тысяч рублей. В этой операции попу помогала его родная дочь, которая силой женской привлекательности пыталась добиться скидки у «милых старичков». Кроме попов, «удмурты» обманули также несколько врачей-дантистов.

– Вас, наверное, интересует «техника» мошеннического номера? – спросил меня Шпак – Как именно бронзовые монеты превращаются в золотые, а золотые в бронзовые? И, потом, пакет с деньгами? Ведь пакет на глазах у попа Степана был брошен в ящик...

– И в самом деле, как это? – воскликнул я.

– У мошенников, кроме бронзовых монет, было несколько настоящих золотых. «Удмурт» показал их отцу Степану во время первого визита. Когда принесли и открыли шкатулку, «удмурт» только делал вид, будто он берёт из шкатулки, а потом бросает туда монеты. На самом же деле он бряцал бронзой, а золотые монеты держал, зажав в кулаке. Это требует некоторой ловкости, но не так уж и сложно. Операция с пакетом также проста. Мошенники заранее готовят пакет, завёрнутый в кусок такой же ткани и обвязанный таким же шпагатом. Это у них называется «работать с куклой». Вся трудность состоит в том, чтобы отвлечь на какое-то мгновение внимание покупателя и враз заменить пакет с деньгами «куклой». Старый удмурт отвлёк внимание попа, и в тот же миг «кукла» и пакет с деньгами поменялись местами. Затем «куклу» мошенник бросил в ящик, а пакет забрал с собой, держа в руке под мешком.

– Но почему мошенники охотились в основном на попов?

– О, это очень интересный вопрос, – сказал следователь. – Было бы хорошо... – он не закончил и снял телефонную трубку. – Товарищ старшина? Говорит Шпак. Вы уже отправили Шамашашвили в тюрьму? Нет? Отлично! Приведите его ко мне. Нужен на несколько минут...

Шпак положил телефонную трубку на рычаг, обратился ко мне:

– Сейчас вы увидите главного «удмурта» – Исаака Шамашашвили. Следствие закончено, я могу показать его вам. Это наглый, но весьма колоритный тип с психологией хищника и с претензиями на философские рассуждения. Шамашашвили, как и его соучастники Вахтангадзе, Пичгадзе и Гарчумелия, родом из Грузии, но в родных краях они появляются очень редко. Все имеют большой криминальный стаж. Например, криминально-воровская «карьера» семидесятилетнего Элисто Вахтангадзе началась ещё в дореволюционное время. Выдавая себя за сына богатого грузинского князя, он знакомился с купцами, а затем различными мошенническими трюками выманивал у них крупные суммы денег. Вообще, как говорят, – наследие проклятого прошлого...

В дверь постучали, и худенький милиционер ввёл в комнату следователя коренастого мужчину вышесредней упитанности, небритого, лохматого, с чёрными заспанными глазами. Модный джемпер обтягивал его круглый живот, во рту блестела золотая коронка.

Шамашашвили охотно отвечал на мои вопросы. Он говорил с лёгким акцентом, держался развязно.

– Отвечаю, гражданин, по порядку. Почему мы искали именно попов? Во-первых, у попа есть деньга и держит он её не в сберкассе, а дома. Во-вторых, я не встречал в своей жизни более жадных людей. Поверь мне, дорогой, я специалист в этом вопросе. Попа убивает жадность. Думаешь, он глупый, поп или ксендз? Нет, он умный и хитрый человек. Когда я начал с батюшкой Степаном разговор, он мне не верил. Ни капли! Как же можно поверить: я говорю, что бедный, голодный, а он видит, что у меня пузо и толстая морда; говорю, что золота не видел, а во рту блестит золотая коронка. Не верил. Тогда я ему – золото в глаза... Этого он не выдерживает. Золото для него горит ярче солнца. И поп пьянеет, делай с ним, что хочешь, он думает только о богатстве. Не веришь? Я сам, дорогой, иногда смеюсь, сам своим глазам не верю. Но это факт. За золото, за богатство поп-батюшка готов отдать не только церковные деньги, но и свою душу... Ещё одно важное обстоятельство. Поп, конечно, не сразу заявляет в милицию – стесняется. А нам это на руку. Вот почему мы в основном попов посещали. Их легче обжулить. Ясно, дорогой?

Я ничего не ответил мошеннику и даже не посмотрел вслед, когда низкорослый милиционер выводил его из кабинета следователя. Откровенно говоря, и мошенники, ловко выманивавшие деньги у священнослужителей, и сами «потерпевшие» не вызывали у меня ничего другого, кроме чувства отвращения. Ведь в конце концов такой вот Шамашашвили мало чем отличается от отца Степана. Оба они – и мошенник, и батюшка – поклонялись одному и тому же богу – деньгам, оба, движимые ненасытной жадностью, стремились к лёгкому обогащению.

Но отцы Степаны отдавали мошенникам не только свои, но и собранные прихожанами церковные деньги. И я невольно подумал о тех простых, доверчивых людях, которые несут корыстолюбивым «духовным пастырям» карбованцы, не ведая, в какие грязные руки они часто отдают свои трудовые сбережения.

Для них, для тех простых, доверчивых людей, и записана эта невыдуманная история.

Что произошло со студенткой Кордонской.

Полковник Ларин ещё раз пристально взглянул на Иванюка. Неизвестно, удовлетворила ли его вытянутая фигура старшего оперуполномоченного с выражением готовности на лице, только он ещё раз повторил:

– Значит, придётся начинать с уточнения данных.

Действительно, дело было из тех, что любое предположение могло развеяться сразу. Исчезла двадцатисемилетняя женщина. В квартире проживала одна. Ни соседи, ни институтское начальство, ни подруги не знали о её отъезде. Возможно, она вот-вот появится. Но почему такой озабоченный вид у полковника?