Чтение онлайн

Блеск золота ослеплял отца Степана. Тот трезвый, реальный мир, в котором всегда жил холодно-благоразумный служитель культа, исчезал. Вместо него приходила восточная сказка. Да, то, что рассказывал незнакомец, походило на сказку.

...их двое. Он и его земляк, пожилой мужчина. Они – удмурты. Батюшка никогда не слышал о такой нации? Есть такие люди, живут далеко за Волгой, за Уралом. Удмурты говорят на своём языке, но среди них немало придерживаются православной веры. Там и церкви есть, и батюшки, и крест на груди носят...

Ему в Удмуртии не очень везло. Так вот думал он, думал, как жить дальше, взял, да и завербовался со своим соседом-стариком сюда, в Коломыю, на строительство. Уже почти месяц работают они, канавы под фундамент копают. Заработок плохой, денег мало, нечего домой послать. Но вчера вот что с ними случилось. Старик зацепил лопатой в канаве что-то железное. Откопали – сундучок. Открыли, а там вроде деньги – бумажные, полуистлевшие, и такие жёлтые тяжёлые «копейки». Старик говорит – клад. Что делать? Отнесли они поздно вечером шкатулку на кладбище, зажгли свечу и давай считать деньги. Всю ночь считали... Они со стариком неграмотные, но считать деньги умеют. Таких маленьких монет, как те, что он показал батюшке, – сто шестьдесят, но есть ещё монеты побольше и потяжелее. Тех больших – девяносто две. Старик говорит: может, это золото? Но ни старик, ни он никогда раньше не держали золота в руках. Показать кому-нибудь боятся – обманут, вырвут, убьют. Старик говорит: иди к попу, спрашивай главного батюшку. Поп не обманет верующего человека, скажет правду... Сейчас старик на кладбище сидит, сторожит клад. Ни на шаг отойти от сундучка не хочет. И вот перед ними вопрос: что делать с золотом? Везти с собой домой – боязно. Да и что они, тёмные люди, будут делать с золотом дома? Один для них выход – продать. А где найти верного человека с такой большой суммой денег?

– Я вам найду покупателя, – сказал отец Степан. Он понимал, что у него денег маловато для покупки такого количества золота, как бы дёшево ни отдали его удмурты, и решил подыскать среди своих друзей надёжного компаньона.

– Нет, батюшка, – энергично и даже испуганно запротестовал удмурт, – Никому золота мы не покажем, боимся... Не дай бог! Мы только тебе верим, батюшка. Ты не обманешь. Хочешь – покупай сам. Принесём ящик, смотри, плати деньги – и всё золото твое. А мы деньга за пазуху, на поезд – и айда домой! Семействам радость повезём.

«А что, если этот чудак согласится отдать золото за небольшую сумму, почти даром?» – подумал отец Степан. В это время он уже был рад, что удмурт не соглашается показать золото кому-нибудь другому и у него не будет конкурентов в этой выгодной сделке. Поп быстро подсчитал в голове ту сумму, которая была у него. Вместе с деньгами, которые собрали верующие на церковь и отдали ему на сохранение, он мог соскрести тысяч двадцать.

– У меня только двадцать тысяч, – сказал поп.

– Двадцать? – тихим голосом произнёс незнакомец и с сожалением причмокнул языком. – Только двадцать... Очень мало, батюшка. Сам говорил: один такой маленький штука стоит дорого, а таких маленьких у меня сто шестьдесят да больших девяносто. Посчитай, сколько будет. Ты грамотный человек. Такое золото за пятьдесят тысяч можно брать, батюшка. Давай набавляй!

Уже несколько минут отец Степан жил, думал, двигался, как во сне. Его воля была парализована той жадностью, которую разбудило в его душе золото. Осторожность, рассудительность исчезли. Лихорадочно сверкая глазами, он снова мысленно подсчитал, какую дополнительную сумму может собрать, одолжив денег у своих близких, знакомых. Вместе с облигациями трёхпроцентного займа, которые были у него, собиралось ещё около десяти тысяч.

– Тридцать тысяч! – сказал отец Степан.

Удмурт с сожалением смотрел на него.

– Прибавил бы, батюшка, ещё немного. Тысяч пять на нашу бедность.

– Не могу ни копейки, – беспомощно развёл руками поп. – Больше нет.

Удмурт задумался на мгновение, решительно тряхнул головой.

– Пусть будет по-твоему. Если старик согласен, отдадим тебе весь клад. Только деньга сразу, кучкой. Из рук в руки: мы тебе золото, ты нам деньга...

Договорились, что удмурты принесут сундучок с кладом через три часа. За это время отец Степан надеялся собрать деньги. И он собрал почти всю нужную сумму. Складывал деньги в пачки. Но удмуртов не было. Наконец они появились у крыльца. Впереди шёл уже знакомый отцу Степану плечистый здоровяк, за ним гнулся под ношей старик. Он нёс на плечах мешок, из которого выпирали острые углы сундучка.

Сердце отца Степана радостно замлело – богатство плыло к нему в руки. «Надо проверить все монеты, надо проверить всё золото», – твердил он себе, словно боялся, что забудет это сделать.

Служанка ввела удмуртов в комнату и быстро вышла, закрыв за собой дверь. Старый удмурт, тяжело дыша, положил на пол свой мешок и, недоверчиво, исподлобья взглянув на отца Степана, что-то сказал своему земляку на непонятном языке. Тот ответил успокаивающе и обратился к отцу Степану.

– Земляк согласен на цену. Еле уговорил. Только он не доверяет. Знаешь, старый, тёмный человек. Он не всё золото принес, а только маленькие монеты. Большие монеты спрятал на кладбище, потом принесёт. Говорит: надо сперва видеть человека, деньгу глянуть. Смотри, батюшка, сейчас золото. Харашо смотри. Чтобы у тебя и мысли никакой не было.

Удмурт с разбойничьими глазами снова обратился непонятным языком к старику, и тот вытащил из мешка ржавый, облепленный глиной сундучок, отпер ключом замок, висевший на защёлке, и поднял крышку. Он стоял возле сундучка на коленях и тревожно, снизу вверх смотрел на попа. У него было заросшее седой щетиной лицо и большой синий нос.

Отец Степан заглянул в шкатулку. Дно его было покрыто толстым слоем маленьких, жёлтых, ярко сверкающих монет. Поп нагнулся, протянул руку, чтобы взять немного золота, но старый удмурт с глухим стоном навалился грудью на сундучок, как будто собирался защитить своим телом любимого ребёнка от смертельной опасности.

– Очень боится, – объяснил он попу, – Чуть с ума не сошёл. Почти целые сутки на кладбище сидел. Видишь, как дрожит.

И в самом деле, старый удмурт, обхватив сундучок руками, вздрагивал всем телом и щёлкал зубами.

Плечистый что-то ласково и в то же время строго ему сказал, видимо, просил успокоиться. Затем, сунув руку в ящик, вытащил оттуда горсть монет и передал их на экспертизу попу.

Это были золотые монеты. Удмурт осторожно высыпал их снова в сундучок, вытащил горсть новых. И снова на ладони отца Степана лежало настоящее золото.

– Не сомневайся, батюшка, – торжественно сказал удмурт, – Видишь, золото. Теперь покажи, дорогой, деньгу. Старику покажи – спокойнее будет.

Старый удмурт сидел на полу, по-прежнему сжимая руками сундучок. Он то тихо подвывал, то щёлкал зубами. Картина была ужасная. Священник торопливо принёс несколько толстых пачек денег и облигаций.

– Сколько? – деловито спросил удмурт.

– Двадцать семь тысяч пятьсот, – ответил поп.

Удмурт сверкнул глазами, разгневался.

– Больше не могу достать, – виновато сказал отец Степан.

– Э, ладно, – примирительно махнул рукой удмурт и вытащил из кармана кусок полотна, – Слушай, батюшка, как мы сделаем. Твои деньги останутся здесь. Понял? И ящик с золотом тоже. Мы тебе верим. Пусть всё здесь стоит. Только ключ от ящика с собой возьмём. Чтобы старик не психовал. Мы пойдем на кладбище, остальное золото принесём, и тогда – расчёт. Понял, батюшка?

Плечистый удмурт быстро и ловко завернул пачки денег в кусок полотна, перевязал пакет крест-накрест шпагатом и попросил попа покрепче завязать узелок... Потом взял с пола мешок, в котором они принесли шкатулку, перекинул его как плащ на руку и сказал попу, держа пакет с деньгами: