Чтение онлайн

Иванюк пригласил родителей и извинился перед ними, сославшись на то, что вызвал Люсю по ошибке.

На второй день ровно в двенадцать они встретились у входа в парк. Люся рассказала, что у Кордонской была трижды. Последний раз ночевала. Обстановка обычная. Она начала перечислять мебель, домашние вещи. Кордонская любила по вечерам играть на рояле и аккордеоне. Аккордеон выносила из спальни, где закрывала его в шкафу. В шкафу была одежда: костюмы, платья, макинтош.

Иванюк старался не пропустить ни слова. Не все вещи, которые перечисляла Люся, были ему знакомы. Переспрашивал, запоминал. Открытием для него стало то, что у Кордонской было два кожаных чемодана – стояли они под кроватью. Что в них было – Люся не знала. Однако её дополнения были ценны.

– Знаете что, – решительно заявила Люся, – я бы советовала вам увидеться с врачом Мельником. Он, наверное, расскажет лучше меня. Ведь они пять лет... – Люся вдруг замолчала.

Иванюк понял: девушка испугалась, что её совет поймут как намёк на вину врача. Он развеял эту мысль девушки и добавил, что думал увидеться с Мельником, а теперь обязательно поедет к нему.

Люся вспомнила, что в ту ночь, которую она провела у Кордонской, говорили почти исключительно о её, Люсином, несчастье. Чтобы развеять тяжёлые мысли девушки, Кордонская ссылалась на себя, рассказывала о своём нелёгком положении. Ведь у Мельника есть семья, но она любит врача, и кто знает, чем всё это закончится. Кордонская была очень разборчива в знакомствах. На следующий вечер собиралась идти куда-то, кажется в театр, и, если Люсе не изменяет память, намекала, что за ней должен зайти... да, да, Николай...

Люся снова растерянно взглянула на Иванюка. Мельника, она это знала, также звали Николаем.

И тут же возразила:

– Нет, нет, может, я ошибаюсь. Ведь о враче вспоминала Кордонская совсем иначе... Ну, как говорят о человеке, которого очень любят. Подождите, подождите... Ой, какая же я, наверное, смешная... Кажется, Кордонская говорила, что к ней зайдёт студент Николай...

Да, это было досадно: среди знакомых Кордонской ещё никто не называл ни одного Николая, кроме Мельника.

Больше Иванюк ничего не узнал. Но и этого было достаточно. Итак, неизвестный оставался в тени... Николай... Может, он и вовсе не существует?

Иванюк взвешивает факты.

Служебные дела сводили Иванюка с разными людьми. И всегда случалось так, что, пока установишь лицо, причастное к преступлению, встречаешься со многими, которые также оставляют в памяти определённый след. Одни нравятся, другие вызывают неприязнь, третьи – одновременно и то и другое. Другие заставляют сомневаться в чистоте человеческого достоинства.

Иванюк готовился к встрече с врачом. До сих пор он только слышал о Мельнике, имел возможность видеть его жену. Глафира Семёновна решительно не понравилась ему. Что-то было в ней неисправимо фальшивое. Искренней она была только в ненависти к Кордонской и злости к мужу. Сколько лет она прожила с Мельником? Судя по возрасту детей, больше десяти. И что общего было между этими людьми, что их связывало? В той драме, в которой разыгралась в семье, Глафира Семёновна выступала как незаслуженно потерпевшая. На её стороне были закон, общественное мнение, мораль – всё это она пустила в ход и имела право добиваться поддержки.

И всё же Мельник не сдавался. Он заслуживал осуждения за разлад в семье. Но кто мог его заставить любить женщину, которая не вызывала уважения?

Для того же, чтобы заслужить благосклонность такой женщины, как Кордонская, необходимо было быть исключительно честным и хорошим человеком. Никакие корыстные цели здесь, конечно, не преследовались. Кордонскую Иванюк знал уже настолько, что последнее предположение по отношению к ней считал бессмысленным. И только Глафира Семёновна в своей слепой ненависти к «разлучнице» смешала с грязью всё её прошлое.

По натуре Иванюк не был философом и подобные рассуждения позволял себе разве что для передышки. Если говорить о его настроении сейчас, то оно скорее было подавленным. Ведь проверено уже несколько версий, а успеха никакого.

Начальник отдела, выслушав по телефону его рапорт, разрешил ехать к Мельнику и одобрил план Иванюка. Добавил лишь, чтобы он не задерживался и не горячился. Сообщение о пропавших вещах Кордонской принял к сведению. Там уже проследят, не выплывут ли они где-то на поверхность. И, возможно, до возвращения Иванюка преступник будет в руках. Но кто же этот таинственный Николай?

Под перестук колёс вагона Иванюк ещё и ещё раз возвращался к разговору с Люсей, сопоставлял то, что сам знал, и то, что она дополнила. Почему-то не выходил из головы тот продолговатый морской камень, собственно – камень, художественно украшенный, с видом южного берега Крыма. По словам Люси, он лежал на столе, рядом с пепельницей, и она заглядывалась на него во время каждого посещения. Теперь же его не было. Не этим ли оружием воспользовался преступник, чтобы нанести первый удар?

Теперь – Мельник. Он тоже Николай. На предыдущий запрос получили ответ, что врач Мельник в декабре ни на один день со службы не отлучался.

Все утверждают, что Мельник – человек крутого характера и стальной воли. Иванюк видел его фото. Решительное, суровое лицо. Но ведь не одной суровостью он живёт. Сколько теплоты и тревоги содержало его небольшое письмо Кордонской! И называл он её нежно – Ниночкой. Запоздалая любовь? Иванюк понимал: дело здесь серьёзное. Во имя красивых фраз не жертвуют семьёй и службой. Мельник не остановился и не раскаялся. Это не то, что у Люси и Лели...

Кстати, кто разбил их романтическую клятву? У Иванюка даже пот на лбу выступил. Как же он не поинтересовался? Она говорила – студент. Правда, на месте, можно будет установить. Мария Терновая поможет. Эх, голова...

Это уже был промах.

Доктор Мельник.

В Днепропетровске Иванюк был впервые, но осматривать город не стал. Он не мог простить себе, что, залюбовавшись Ленинградским парком, пропустил важную деталь – действующее лицо!

В больнице, где работал Мельник, проверить местонахождение его 20 декабря не составляло труда. Малейшее подозрение отпадало. И всё же Иванюк решил встретиться с Мельником, чтобы выявить его отношение к Кордонской, его настроения, чтобы потом рассказать о причине своего приезда.

Мельник появился точно в десять. Разговор начал главный врач.

– Садитесь, Николай Гаврилович. Беспокоим вас по семейному делу.

Мельник, переступив порог, бросил быстрый взгляд на Иванюка. После последних слов осмотрел его пристальнее. Заметно было, как он вдруг помрачнел, мышцы на остром лице напряглись.

Иванюк таким и представлял себе его – широкоплечим, крепко сложенным, подтянутым. Только одно поражало: Мельник почти весь седой. Живые чёрные глаза, которые так и обдавали огнём, говорили об энергичном характере. Иванюк чувствовал себя совсем подростком перед этим человеком.