Чтение онлайн

Подчиняясь воле коллектива, двинулась к двери, а ноги не несли, хотелось быть вместе с этими хорошими, сердечными подругами, броситься в объятия Вали, Машеньки, рассказать о своём горе, излить душу: «Судите, девочки, как хотите! Виновата я, не могу больше носить такой груз на себе...»

Остановилась на пороге, обернулась. Скажи в этот момент ещё кто-нибудь хоть слово, разрыдалась бы, вернулась бы назад. Но уже тихо зашумел мотор, всколыхнулась лента конвейера, девушки склонились над её черно-блестящим полотном. Только Валентина, глядя вслед, подмигнула ободряюще: всё, мол, будет хорошо, сделаем и за тебя, иди.

Почти бегом выскочила в дверь. Во дворе завода замедлила шаг. Цветы, зелень деревьев, в которой погружались производственные корпуса предприятия, веяли прохладой, спокойствием.

Села на скамейку под раскидистым шатром старого каштана. С обеих сторон рядочками, образуя небольшой скверик, тянулись к солнцу молодые яблоньки, посаженные девушками её бригады. Вот эту, самую маленькую, сажала она, Анна. Чего это не растёт деревце? Разве мало приложила к нему рук, недостаточно поливала водой? Или, может, и у него такая же судьба, как у нее самой: только прижилось, взялся какой-то червь и точит корни, не даёт развиваться. Другие же крепкие, новыми веточками гордятся.

Всё набирается силы, изобилует. Могучими стали тополя, которые посадили несколько лет назад. Выросло, расширилось предприятие. Крупнейшим в стране будет скоро Львовский химфармзавод. А его люди? Дружные, упорные, они трудятся так, что их ставят в пример многим производственным коллективам. Это же бригада из ампульного цеха первой в области была удостоена почётного звания бригады коммунистического труда.

Ампульного... О, ампулы, ампулы!.. Так что же делать? Пойти в заводскую лабораторию? Там все знакомые. Зайдёшь, поговоришь о том, о сём, никто не заподозрит, а ампула с ядом может быть уже в кармане. Значит, украсть? Это преступление номер один. Потом – смерть человека – преступление номер два. Дальше... Дальше – ограбление кассы. Коли неудачное – будет суд, презрение товарищей, позор, а удастся – вечные муки совести, бремя, которое уже не сбросишь.

Нет, не брать ампулы! Лучше умереть самой... А может? Однако в этом случае тоже конец. «Не я, так мои друзья!» О боже! Что же это за злые люди, эти друзья. Теперь и у неё такие же. Лучше никогда бы не встречать Татьяну, которая познакомила с тем Ярославом. Кстати, как его фамилия? Не говорил ни он, ни Татьяна. Что за человек? Так мало знакомы, разве обо всём узнаешь сразу.

Десять дней назад это было. Погожим июньским вечером. Анна вышла с завода возбуждённая, приподнятая. Радоваться было чему. Выработка на каждого члена их бригады за смену составила 1800 трубочек пенициллина, вместо 1400 по норме. Это было большое достижение, и девушки хотели отметить его коллективным походом в кино. Так и сошли они вместе с подножия Высокого Замка на улицу Богдана Хмельницкого. На углу Опришковской Анну остановила коротко, по-мальчишески подстриженная девушка с модной жёлтой кожаной сумкой в руках.

– Анечка, – расплылись в улыбке её толстые, густо накрашенные губы, – как я рада, что тебя встретила. Так давно не виделись!

Анна тоже обрадовалась неожиданной встрече. Обнимала знакомую, расспрашивала: как, где, что? Пять лет назад работали вместе на мукомольном комбинате, потом перешла каждая на другую работу и вот до сих пор не виделись.

– Я безалкогольные напитки произвожу сейчас, – похвасталась Татьяна. – А ты – лекарства?

– Да, – немного удивилась неожиданной осведомлённости подруги Анна, – У нас «завод здоровья», как его называют люди. От многих болезней спасаем...

– Это так интересно, так интересно...

Татьяна на мгновение замолчала, будто что-то обдумывая, дальше шепотом, чтобы не услышали другие, сказала:

– У меня небольшая вечеринка сегодня, пойдём! Там наговоримся, потанцуем... Придёт один молодой человек... знакомый. Хороший такой. Чёрный, как смола. Ты увидишь, влюбишься. Только – смотри: он мой...

Анну не привлекала перспектива знакомства с «чёрным», а с подругой побыть ей хотелось. Однако так сразу ехать к ней...

– Я же только что с работы. Надо бы переодеться.

– Не нужно, – сразу возразила Татьяна, – Тебе этот рабочий костюм идет. Ты такая милая в нём, такая...

Она раскрыла свою сумку, вынула оттуда зеркальце и тюбик помады, привычным движением провела по губам, потом протянула Анне:

– Возьми, покрась, это такая замечательная помада. По знакомству достала... Девчонки аж завидуют...

– Я же не употребляю этого, разве ты забыла? – отстранилась Анна.

– И я не мазалась... А теперь такая мода. В конце концов, не неволю... Так пойдём...

Анна подбежала к девушкам, которые прошли немного вперёд и ждали, извинилась:

– Давно не виделись с Таней. Вы без меня идите в кино.

Высокая смуглая Валентина кивнула в знак согласия головой:

– Что ж, товарищеские отношения – дело хорошее, их надо поддерживать... Только, Анечка, не нравится мне твоя знакомая. Фифа! – И уже вполголоса: – Ты её перевоспитай.

– Да вы её не знаете...

– Видно, что за птица, – ответила за всех Ирина, – То ты ослеплена...

Действительно, Анна тогда не знала, какой «птицей» стала её давняя знакомая. И хотя поведение Татьяны и вызвало определенное оскомину, встреча была приятной. Вместе вошли в вагон трамвая, поехали на Городецкую.

Большая квартира Татьяны ничем не напоминала, что здесь должно состояться что-то торжественное. Кровать не застелена, на диване кучей лежат платья, бельё. Широкие листья фикуса покрывала пыль, на столе в кухне – немытая посуда.

Анна вопросительно посмотрела на Татьяну. Та поняла.

– Знаешь, работы так много. А я прихожу поздно... Кино, ресторан... До всего рук не хватает. Веришь, даже сорочку подрубить некогда.

– А муж твой где? – спросила вдруг Анна.

– Муж? – переспросила хозяйка. – Разве это муж? Сухарь. Бросил он меня, поехал целину поднимать. И пусть едет! Я развод взяла. Теперь хоть дышу свободнее. А то: «Поехали, поехали, поехали»... Нашёл глупую! Что мне, во Львове плохо? Режь вот ветчину, складывай на тарелку.

Что-то сказать Анна не решилась. Вместе кое-как навели порядок в комнате, накрыли стол. Татьяна достала из шкафа бутылки шампанского, коньяка и «96», как она сказала, ставя на стеклянный поднос опечатанный графинчик.

– Разве твои гости пьют такое крепкое? – удивилась Анна.

– Нет. Только Ярослав! Да и я, правда, не против этого.

– Что-то нет их долго?

– О, сейчас будут. Они рядом. Ты подожди, а я позову.

Хозяйка вышла из квартиры и даже не закрыла за собой дверь. Через несколько минут она вернулась в сопровождении двух мужчин. Один из них – сосед, Анисимович, как отрекомендовала Татьяна, светил широкой лысиной, второй, Ярослав, имел буйную, воронова крыла шевелюру. Оба вежливо поклонились и сразу же двинулись к столу.

– А мы тебя уже заждались, – говорил молодой к Татьяне, – Я думал, что подведёшь. Включай радиолу, пусть играет громче. Употребим за наше здоровье, за успех.

Он разлил в рюмки коньяк.

Выпили. Анна пригубила, но и этого было для неё достаточно. Ей стало теплее в этой неприветливой квартире, собеседники показались добрыми, искренними. «Дикое» танго, которое всегда было ей отвратительным, здесь звучало по-домашнему просто, звало к танцу. Ярослав выделывал головокружительные па, на ходу громко рассказывал ей о том, какой он большой охотник: забил полсотни зайцев, четырёх волков. Теперь в районе Стрыя, где живут его родные, развелось много лисиц. Вот если бы Анна помогла ему достать мышьяка, он сделал бы ей за это лисью шубку. Какая это тёплая, пухлая шубка!