Чтение онлайн

В то же время при написании этой книги я, что называется, читал между строк, внимательно прислушиваясь к тому, о чем говорят и о чем молчат маргинализированные субъекты для анализа доминирующих нарративов, на основе которых они строят свои собственные.

Исследование начинается в 1953 году, после разрушительной гражданской войны, раскола страны и появления двух очень разных корейских обществ — северного и южного. Их разделяет буферная зона шириной четыре километра и длиной 250 километров, растянувшаяся вдоль тридцать восьмой параллели — демилитаризованная зона (ДМЗ), самая охраняемая граница в мире и последний рубеж времен холодной войны. Лишь соглашение о перемирии удерживает хрупкое равновесие, но призрак ядерной войны все еще витает по обе стороны границы. Далее в книге исследуется, как близнецы, рожденные холодной войной, развили две совершенно разные идентичности в глазах мира. Север имеет сомнительную репутацию изолированного, нищего государства-изгоя, застрявшего во временной дыре, с наихудшими в мире показателями в области соблюдения прав человека и лидером-затворником, который постоянно угрожает глобальной безопасности своей секретной ядерной программой. И наоборот, Юг может похвастаться репутацией процветающего демократического государства с одиннадцатой по величине экономикой мира и является образцом для подражания для других стран Глобального Юга. В конце книги я рассказываю о последних событиях, уделяя особое внимание растущему глобальному увлечению всем корейским — от K-pop до телефонов Samsung, косметической хирургии, изображений на картах Google и фотографий Корейской Народно-Демократической Республики (КНДР) в Instagram. В отличие от стандартных историй, данное исследование рассматривает не только внутреннее развитие двух соседствующих Корей, но и опыт диаспоры, который поставил под сомнение основные нарративы о национальной культуре, гомогенности, принадлежности и идентичности. В эпилоге я резюмирую то, о чем рассказывается в книге, рассматривая недавно получивший премию фильм «Пылающий» южнокорейского режиссера Ли Чхан Дона в контексте недавних региональных споров (от торговли до наращивания военного присутствия), которые изменили отношения полуострова с Японией, Китаем и Соединенными Штатами и, несомненно, повлияют на будущее обеих Корей.

В первой главе рассматриваются социальные и политические реалии национального раскола, коллективные травмы, чувства тревоги и страха, вызванные междоусобными войнами. Рассматриваемые темы включают опыт изгнания и влияние холодной войны на национальное и культурное развитие. В книге исследуется, как Север, подобно Советскому Союзу, распространял свое влияние на страны третьего мира, которые начинали проходить сложный процесс деколонизации.

6 сентября 1956 года Ли Чжун Соп (Yi Jungseop, 1916–56), которого сегодня считают одним из самых талантливых и разносторонних современных корейских художников, умер от гепатита в возрасте сорока лет в семейной больнице Красного Креста в Сеуле. Он ушел из жизни в полном одиночестве и крайней нищете. Ли Чжун Соп родился в зажиточной семье в Пхёнвоне (современная Северная Корея) и заинтересовался искусством во время учебы в средней школе Осан. Он нашел наставника в лице Им Ён Рёна (Im Yongryeon, 1901–?), который получил образование в Йельском университете и работал художником в Париже. В 1932 году Ли поступил в Тейкоку Бидзюцу Гакко, знаменитый императорский художественный институт в Токио, где изучал западную живопись, а затем перевелся в Бунка Гакуэн (Академию культуры), прогрессивную школу, позволившую ему овладеть свободными авангардными техниками, такими как линейный рисунок и другие приемы фовизма 25 . Будучи членом Ассоциации свободных художников (Jiyu Bijutsuka Kyokai), Ли Чжун Соп стал призером Второй художественной выставки и был назван судьей «гением полуострова». Вскоре его работы были опубликованы в нескольких известных японских художественных журналах, таких как Mizue и Atelie. Завершив обучение в 1941 году, в начале Тихоокеанских кампаний 26 , он вернулся в свой родной прибрежный город Вонсан, расположенный в северо-восточной части полуострова. В мае 1945 года Ли, которого ласково называли Агорисан (господин Длинная Челюсть Ли), женился на Ямамото Масако, взявшей корейское имя Ли Нам Док (Yi Namdeok). Молодые люди познакомились в Бунка Гакуэн в 1938 году и встречались на протяжении нескольких лет, обменявшись за это время двумя сотнями или более иллюстрированных вручную открыток и писем. Это был поистине уникальный, основанный на дружбе межэтнический союз двух исключительно талантливых людей, чья искренняя любовь, казалось, выходила за рамки национальности и культуры. Масако была родом из очень богатой японской семьи. Ее отец, сотрудник филиала Mitsui Stock Company, не возражал против решения дочери выйти замуж за человека родом не из Японии (гаити 27 ). Ближайшие родственники Ли, свободно владевшие японским языком, тоже ничего не имели против их отношений, поскольку Масако была христианкой и художницей. К несчастью, молодожены не смогли жить в счастливом браке после того, как 15 августа 1945 года император Хирохито неожиданно объявил о безоговорочной капитуляции Японии и признании условий Потсдамской декларации, положившей конец тридцатипятилетнему колониальному правлению Японии. Жизнь Ли отражает опыт корейцев, которые были освобождены от колониального господства лишь для того, чтобы оказаться втянутыми в кровопролитную братоубийственную войну. Корейская война разорвала полуостров на две идеологически противоборствующие нации, оставив после себя хронические психологические травмы, полученные в результате чудовищного насилия, разлучения семей, переселения и политического возмездия с обеих сторон.

Фото 1. Ограждение из колючей проволоки на пляже города Каннын, Южная Корея.

После завершения Второй мировой войны Корейский полуостров, внезапно освободившийся от продлившегося не одно десятилетие колониального правления, охватила эйфория. Однако незамедлительное упразднение Японской империи союзными державами создало зияющий вакуум власти, что стало для жителей полуострова зловещим предзнаменованием грядущих восьми лет гражданских беспорядков и политической неопределенности. В 1945 году число корейцев, проживавших за границей, в основном в Японии, Маньчжурии и России, составляло около пяти миллионов человек, или более 20 % всего корейского населения. Для сравнения, примерно 6,9 миллионов японских гражданских лиц и солдат проживали за пределами материковой части Японии, что существенно усложняло союзным державам задачу разрушения этой многонациональной империи и репатриации ее граждан, особенно межрасовых пар, таких как Масако и Ли (и их дети), многие из которых вступили в брак в рамках политики ассимиляции военного времени. После освобождения Кореи такие пары остро ощутили враждебное отношение к себе и поняли, что оставаться на полуострове небезопасно. Некоторые кореянки даже развелись со своими мужьями-японцами, опасаясь репрессий. Однако были и такие японки, как Масако, которые решили остаться, несмотря на тучи неопределенности, все сильнее сгущавшиеся над бывшими колонизаторами. Тот факт, что родственники Масако были богатыми землевладельцами и имели хорошие связи в Вонсане, возможно, убедил ее в том, что будущее в Корее возможно. У других японских экспатов, не имевших родственников, готовых спонсировать их возвращение на родину, не было иного выбора, кроме как остаться на полуострове. Девятнадцать японок преклонного возраста (им всем за девяносто) до сих пор живут в Назаревоне, небольшом доме престарелых в южнокорейском городе Кёнджу.

Когда союзные войска объявили об освобождении полуострова, корейцы, которым не удалось добиться победы самостоятельно, оказались не подготовленными к началу процесса передачи политической власти, что вызвало конфликты при формировании нового правительства. Несмотря на соперничество между членами находящегося в изгнании Временного правительства, обосновавшегося в Шанхае, и сторонниками «Комитета по подготовке Кореи к независимости» под руководством Ё Ун Хёна (Yeo Unhyeong, 1886–1947), левого националиста, которому генерал-губернатор Абэ Нобуюки лично передал власть, национальные лидеры начали строить серьезные планы по восстановлению своей страны. Большинство корейцев еще не подозревало о том, что великие державы — США, Советский Союз, Китай и Великобритания — уже обсудили необходимость установления режима международной опеки над их страной сначала в Каире в 1943 году, а затем на конференциях в Москве, Ялте и Потсдаме. Корейские лидеры, как ни странно, не участвовали ни в одном из этих обсуждений. Ситуация еще более усугублялась тем, что после безвременной кончины президента Франклина Рузвельта в мае 1945 года Гарри С. Трумэн решил занять более жесткую позицию по отношению к русским. «Повитух», присутствовавших при рождении наций-близнецов из единой Кореи, куда больше волновали их собственные повестки дня эпохи холодной войны, нежели судьба корейского народа. Ввиду внезапного поражения Японии и растущего недоверия к деятельности СССР на севере, американцы в одностороннем порядке разделили полуостров по тридцать восьмой параллели и в начале сентября начали репатриацию японских чиновников на родину. Советский Союз, в свою очередь, задался целью создать на севере социалистическое государство для обеспечения собственной сферы влияния.

После тридцати пяти лет японского колониального правления корейское руководство на юге стремилось как можно скорее подготовить почву для создания государства, но конкурирующие притязания привели к путанице и напряженности. Ким Гу (Kim Gu, 1876–1949), возглавлявший Временное правительство в Шанхае, вернулся в Корею, рассчитывая встать у руля, но оказался оттесненным на второй план другими лидерами. Ё Ун Хён, тайно организовавший «Братство восстановления Кореи» во время японской оккупации и недавно освобожденный из тюрьмы, создал «Комитет по подготовке Кореи к независимости», который официально объявил о создании Корейской Народной Республики (КНР) 6 сентября 1945 года. В тот же день Американское военное правительство в Корее (USAMGIK) 28 под командованием генерал-лейтенанта Джона Р. Ходжа провозгласило себя единственным законным правительством в южной части Корейского полуострова и объявило КНР вне закона. Американцев и правых националистов беспокоило присутствие на юге левых и членов Корейской коммунистической партии и их активное участие в создании зарождающегося государства при содействии Ё Ун Хёна. Корейцы на юге тоже настороженно следили за происходившими на севере столкновениями между оккупационными советскими войсками, членами местной коммунистической партии, а также антисоветски и антикоммунистически настроенными студентами, многие из которых принадлежали к Христианской социально-демократической партии. Демонстрации в северном городе Синыйджу во вторую неделю ноября привели к двадцати трем смертям и заключению в тюрьму более двух тысяч протестующих.

Землевладельцы, такие как семья Ли Чжун Сопа (художника, упомянутого ранее), попали под особый контроль из-за своей состоятельности и христианского (зачастую пресвитерианского) вероисповедания. Они бежали на юг, испытывая лютую ненависть и животный страх к коммунизму.

Для того, чтобы коммунисты не смогли укрепить свое влияние на юге страны, американское командование объявило вне закона все левые организации, такие как Корейская коммунистическая партия и Корейская лига студентов-солдат (организация студентов-призывников, созданная в колониальный период, основной целью которой было формирование национальной армии и распространение левых публикаций). В обход множества фракций, таких как Корейская Народная Республика (коалиция левых, умеренных и правых групп) американцы поддержали правую, проамериканскую Демократическую национальную партию, состоящую в основном из англоговорящих землевладельцев и бизнесменов, которые стремились защитить свои активы, поддерживая антикоммунистическую риторику. К разочарованию оппонентов, Демократическая национальная партия пошла по пути, который не позволил решить наиболее глубоко укоренившиеся проблемы корейцев. Она не только откладывала земельные реформы, которые уже вовсю проводились на севере, но и поддержала решение Американского военного правительства в Корее сохранить большую часть колониальной полиции, а также назначила коллаборационистов на ключевые административные и военные посты под предлогом того, что корейцы не готовы к самоуправлению и нуждаются в контроле. Более того, эта партия также выступала за ликвидацию местных специальных советов, или народных комитетов, созданных для смещения японцев и коллаборационистов с руководящих постов. Игнорируя требования народа наказать виновных в злоупотреблениях колониального периода, Соединенные Штаты выбрали своим фаворитом семидесятилетнего антикоммуниста Ли Сын Мана, который не пользовался поддержкой народных масс, и организовали его возвращение из изгнания на Гавайских островах. Ли резко контрастировал с избранником Советского Союза на севере страны — воспитанником Москвы и бывшим антияпонским партизаном Ким Ир Сеном.

На послевоенном Севере четко прослеживались как внешнее влияние Советского Союза, так и собственная политическая культура, идеология и стиль. На Первом съезде Трудовой партии Северной Кореи (предшественницы Трудовой партии Кореи), состоявшемся в Пхеньяне 28 августа 1946 года, 366 000 ее членов избрали председателем Ким Ту Бона (Kim Tubong, 1889–1958), а Чу Юн Ха (Ju Yeongha, 1908–?) и Ким Ир Сена (Kim Il-sung, 1912–94) — вице-председателями. Тридцатичетырехлетний Ким Ир Сен опирался на свою военную деятельность в качестве командира партизанского отряда в Маньчжурии, создавая себе имидж героя революции и поборника сельскохозяйственных реформ, чтобы произвести впечатление на своих советских кураторов. 31 августа газета «Нодон Синмун» («Рабочая газета»), которая впоследствии стала официальной газетой Северной Кореи, опубликовала свой первый материал об исторических выборах. В последующие месяцы Временный народный комитет Северной Кореи (созданный Ким Ир Сеном) начал устранять проблему сельскохозяйственного кризиса, национализировать ключевые отрасли промышленности, конфисковать землю, принадлежащую классу землевладельцев, и перераспределять ее между крестьянами. Поскольку правительство Ким Ир Сена решило укреплять политическую базу партии за счет ликвидации класса землевладельцев, эта новая политика постколониального освобождения на севере обернулась бедой для таких семей, как семья художника Ли Чжун Сопа. Его старший брат пропал без вести после того, как народный комитет Вонсана объявил его помещиком-капиталистом. Мечты Ли об учебе в Париже растаяли словно дым, так же, как и состояние его семьи и еще двух миллионов христианских семей землевладельцев на севере. Узнав о том, что его брат был казнен, Ли начал подумывать о бегстве на юг, опасаясь новых кровавых репрессий в отношении своих близких.

Радикализация рабочих происходила не только на севере. Когда правые силы начали укреплять свои позиции на юге, гиперинфляция и нехватка продовольствия спровоцировали серию забастовок рабочих, организованных левыми группами, такими как Национальный совет трудовых профсоюзов Кореи, кульминацией которых стало народное восстание в Тэгу осенью 1946 года. Когда забастовка железнодорожников распространилась по всей провинции Кёнсан-Пукто 29 , к протестам присоединились местные жители. Американское военное правительство в Корее и местная полиция работали рука об руку, жестоко подавляя протесты. К 14 ноября 1947 года роспуск Совместной советско-американской комиссии казался неизбежным. Не обращая внимания на призывы создать лево-правую коалицию, Соединенные Штаты вынесли корейский вопрос на обсуждение подконтрольной им Генеральной Ассамблеи ООН, которая, в свою очередь, незамедлительно учредила Временную комиссию ООН по Корее (UNTCOK) в соответствии с резолюцией 112 для проведения отдельных национальных выборов под контролем ООН. Когда Советы отказали наблюдателям из ООН во въезде на север, Генеральная Ассамблея разработала новую резолюцию, в которой разрешалось проводить выборы нового правительства только в доступных для комиссии ООН районах (в основном в южной части Кореи).

Одностороннее решение Соединенных штатов разделить страну посредством резолюции ООН спровоцировало массовые демонстрации на острове Чеджудо на юге страны, начавшиеся в марте 1948 года. Протестующие выступали против резолюции ООН и требовали вывода американских войск с полуострова. Местная полиция при содействии Северо-западной молодежной лиги, военизированной группировки, состоящей из антикоммунистически настроенных корейских беженцев с севера, направленных на Чеджудо Американским военным правительством в Корее, начала зверски расправляться с демонстрантами. Ли Сын Ман объявил на острове военное положение якобы для подавления вооруженных выступлений левых. На оккупированном США юге 10 мая прошли всеобщие выборы, не принявшие во внимание итоги состоявшейся в Пхеньяне Совместной конференции Юга и Севера, на которой делегаты с обеих сторон полуострова (представляющие 57 политических партий) собрались в последней отчаянной попытке бойкотировать выборы, проведенные под контролем Временной комиссии ООН по Корее. Стоит отметить, что среди делегатов Совместной конференции были как англоязычные умеренные, например, Ким Гю Сик (Kim Gyusik, 1918–50) 30 , так и правые, в частности, Ким Гу 31 , которые встретились с Ким Ир Сеном, чтобы вместе найти решение проблемы. После всеобщих выборов 25 августа 1948 года было провозглашено образование Республики Корея (РК), первым президентом которой стал Ли Сын Ман. А 9 сентября Север объявил о создании Корейской Народно-Демократической Республики (КНДР) во главе с Ким Ир Сеном в качестве премьер-министра, тем самым окончательно закрепив раскол нации. Не обращая внимания на рождение близнецов, Организация Объединенных Наций на Третьей Генеральной Ассамблее признала правительство Республики Корея единственным законным правительством полуострова.

На юге правительство начало принимать драконовские меры для укрепления власти нового режима и его вооруженных сил. Военные Республики Корея провели массовую чистку своих рядов, арестовав около трех тысяч солдат, расквартированных в городах Йосу и Сунчхон в октябре 1948 года, по подозрению в причастности к мятежу или сочувствии протестующим из-за того, что они отказались подавлять восстания на острове Чеджудо, где за год было убито около восьмидесяти тысяч человек. Военная чистка послужила предлогом для разработки нового Закона о национальной безопасности в декабре 1948 года, который объявил левую деятельность вне закона и позволил правительству устраивать облавы на оппозиционеров по сфабрикованным обвинениям в шпионаже. К 1950 году десятки тысяч людей были арестованы и заключены в тюрьму в соответствии с Законом о национальной безопасности и даже казнены по надуманным обвинениям в государственной измене.